Тан Чжун смотрел на обоз, который уже нельзя было спасти, и лицо его потемнело настолько, что, казалось, вот-вот с него закапает вода.
Он действительно разгневался. Сильно разгневался. Он не ожидал, что его продовольственный обоз подвергнется нападению, да ещё столь полному — не спасся ни один человек. Главное же — противник прекрасно знал их маршрут подвоза продовольствия, ударил почти одновременно и одновременно добился успеха.
Сейчас Тан Чжун ещё не знал, сколько мастеров уровня танца в пустоте они потеряли, но полагал, что немало. Иначе кто-нибудь непременно добрался бы до лагеря, и он бы с ним встретился. Но за весь путь он не встретил ни одного мастера уровня танца в пустоте. Уже по одному этому было видно, что потери на сей раз велики.
Три продовольственных обоза, пятнадцать тысяч простых солдат и ещё сто пятьдесят мастеров уровня танца в пустоте. Такие потери были поистине огромны. За всё время этого похода, с самого начала наступления на Ялунское государство и до сих пор, противник не терял столько мастеров уровня танца в пустоте. А теперь они потеряли разом столько — как могло его лицо оставаться спокойным?
Вокруг Тан Чжуна стояли мастера уровня танца в пустоте, числом более трёхсот. Все молчали, лишь с мрачными лицами смотрели на пылавший обоз.
Как раз в это время к Тан Чжуну подошёл человек и сказал:
— Генерал, я справлялся в родном лагере — никто не вернулся. Боюсь, все погибли.
Тан Чжун сузил глаза, затем глубоко выдохнул и низким голосом произнёс:
— Сто пятьдесят человек... сто пятьдесят мастеров уровня танца в пустоте. Это же не сто пятьдесят свиней, как их можно уничтожить за такой короткий срок? Неужели противник выставил тысячу человек? Разве это возможно?
Никто не проронил ни слова. Все считали это происшествие крайне неожиданным. Они тоже не понимали, почему сто пятьдесят мастеров уровня танца в пустоте были уничтожены за столь короткое время. Хотя эти сто пятьдесят человек были разделены — по пятьдесят в каждом отряде, — но и пятьдесят человек это пятьдесят человек. Разве пятьдесят мастеров уровня танца в пустоте так легко уничтожить? Почему противник смог так легко расправиться с пятьюдесятью мастерами уровня танца в пустоте?
Тан Чжун взглянул на обоз. Он знал, что при нынешнем числе людей они не смогут потушить пожар. А те солдаты все попадали в огонь. Сейчас невозможно было определить, спасся ли кто-нибудь. Но, бросив приблизительный взгляд на количество сгоревших в огне солдат, Тан Чжун уже не питал надежд.
Тан Чжун повернулся к остальным и произнёс:
— Возвращаемся в лагерь. Затем я свяжусь с тыловым лагерем, и тогда решим.
С этими словами он повернулся и полетел в сторону главного лагеря.
Вскоре Тан Чжун вернулся в главный лагерь. Хотя лагерь сейчас выглядел довольно спокойным, Тан Чжун чувствовал в нём смутное беспокойство. Он тотчас собрал командующих всех городов-государств в центральном шатре.
Когда те прибыли в центральный шатёр, все они, сложив руки, обратились к Тан Чжуну:
— Приветствуем генерала.
Тан Чжун кивнул и махнул рукой, приглашая всех сесть.
Эти люди называли Тан Чжуна генералом, и не ошибались. Потому что Святая академия назначила Тан Чжуна генералом по уничтожению разбойников, главнокомандующим всеми тремя армиями, для искоренения союза против Святой академии.
Надо сказать, у Тан Чжуна действительно была сила. Он, как и ректор Святой академии, был из рода Тан. К тому же он был одним из наиболее одарённых учеников рода Тан. Но потом он попал в заповедные земли. Там его сила хоть и возросла, но стать мастером уровня разрыва реки он не смог. Зато в заповедных землях он побывал на передовой, сражался с тамошними зверями. Уже тогда проявился его полководческий талант. В заповедных землях он тоже был заметной фигурой. Правда, тогда там никто не знал его настоящего имени — он отправился туда под чужим именем.
Позже, выйдя из заповедных земель, он побывал в нескольких городах-государствах, тесно связанных со Святой академией, чтобы отточить свои командирские навыки. Можно сказать, он был лучшим полководцем во всей Святой академии.
Когда в прошлый раз Нянь Ицзю выступил против Наньхуа, именно Тан Чжун оборонял врата Наньхуа. Он защищался поистине мастерски и намертво остановил армию Нянь Ицзю. Какие бы уловки ни придумывал Нянь Ицзю, он не мог прорвать врата Наньхуа и в конце концов с позором отступил.
Затем именно он командовал преследованием разбитых войск союза против Святой академии, наступлением на Ялунское государство и противостоянием с армией союза здесь. Можно сказать, его полководческое искусство заслуживало всяческих похвал.
Когда все сели, Тан Чжун заговорил:
— Вы все знаете, что наш продовольственный обоз подвергся нападению и был полностью уничтожен. По крайней мере, до сих пор мы не нашли ни одного выжившего. Скажите, что вы об этом думаете?
С этими словами он обвёл всех взглядом.
Все опустили головы, размышляя. Сейчас они относились к Тан Чжуну с изрядным уважением. Как-никак он разбил несколько сотен тысяч воинов союза против Святой академии. На этом и зиждился его авторитет. Хотя нынешнее наступление шло не гладко, это никак не поколебало его репутацию. На сей раз их силы были примерно равны силам противника, к тому же они воевали на чужой территории. Потому неудачи в наступлении были естественны.
Все понимали: находясь в наступлении, при недостатке сил победить противника крайне трудно. Разве что вражеская армия окажется совсем никудышной.
Очевидно, армия союза против Святой академии не была слабой, к тому же располагала достаточными силами. Вдобавок на сей раз у них не было поддержки изнутри, так что неудачи в наступлении были вполне объяснимы.
Спустя довольно долгое время один из генералов в шатре заговорил:
— Генерал, я считаю, на сей раз нам не стоит ничего скрывать. Сейчас все в лагере знают, что наш продовольственный обоз подвергся нападению, скрыть не удастся. К тому же все знают, что продовольствие доставляется раз в несколько дней. Теперь его вдруг не привезли, и солдаты непременно узнают. Чем скрывать и сеять тревогу в сердцах солдат, лучше сказать им, что обоз подвергся нападению. В лагере запасов достаточно, стоит лишь тылу поскорее прислать новую партию продовольствия — и о боевом духе можно не беспокоиться.
Тан Чжун кивнул и низким голосом произнёс:
— Хорошо. Я и не собирался скрывать. Всё равно не скроешь. Лучше сказать прямо. Есть ещё мнения?
Другой командующий произнёс:
— Генерал, я считаю, сейчас нам следует подумать, как решить проблему продовольственного пути и обеспечить его безопасность — это самое важное. На сей раз противник добился успеха и почувствовал вкус победы. Полагаю, он не отступится и непременно продолжит. Потому вопрос безопасности продовольственного пути становится первостепенным.
Тан Чжун кивнул:
— Задействуем запасные продовольственные пути, как можно скорее доставим в лагерь новую партию продовольствия по другим дорогам, чтобы успокоить войска. Одновременно перейдём от наступления к обороне и усилим контроль над безопасностью продовольственных путей. Ещё есть мнения?
Все покачали головами. Это было лучшее решение, какое они могли придумать, иных предложений не было.
Тан Чжун кивнул и низким голосом произнёс:
— Хорошо. Раз возражений нет, так и поступим. С сегодняшнего дня город больше не штурмуем, всеми силами обороняем армию. Одновременно выделим шестьдесят тысяч воинов и вдоль трёх продовольственных путей направим их к тыловому продовольственному лагерю для проверки — посмотреть, нет ли на пути подозрительных мест и не удастся ли найти какие-нибудь следы. Выделим в помощь шестьсот мастеров уровня танца в пустоте. Идите готовиться.
Все поднялись, сложили руки перед Тан Чжуном, отозвались и вышли.
Когда все ушли, Тан Чжун достал карманную телепортационную формацию, написал письмо и сразу отправил его через формацию. Отправив письмо, он написал ещё одно, изменил координаты карманной телепортационной формации и отправил и его. Отправив два письма, Тан Чжун глубоко выдохнул. Он действительно чувствовал себя очень усталым.
Когда наступал Нянь Ицзю, хоть это и выглядело грозно, Тан Чжун тогда не слишком тревожился. Потому что в стане Нянь Ицзю были глава рода Чжэ и его люди. Он мог знать о каждом шаге Нянь Ицзю. Каким способом тот собирается наступать, он знал в совершенстве. Он мог, исходя из их сведений, соответствующим образом строить свои планы. Потому ничуть не беспокоился.
Но он не ожидал, что вскоре после отступления Нянь Ицзю и его людей Нянь Ицзю будет уничтожен Чжао Хаем. А Чжао Хай стал новым главой союза против Святой академии. Он хотел через союз семей оказать давление на Чжао Хая, заставить его поскорее прибыть на передовую, чтобы воспользоваться внутренними потрясениями в союзе и одним ударом разбить его.
Но он не ожидал, что Чжао Хай действительно прибудет на передовую, однако, едва прибыв, сразу уничтожит союз семей. Так Тан Чжун разом лишился глаз и ушей. Он не знал планов Чжао Хая. Это его несколько встревожило. Но он верил в свои способности. Он верил, что непременно одолеет Чжао Хая.
Однако, действительно схлестнувшись с Чжао Хаем, Тан Чжун обнаружил, насколько тот страшен. Чжао Хай был поистине ужасен. Одной лишь тактикой беспокойства он заставил их отойти на тридцать ли для отдыха. А когда они, отдохнув, вернулись на передовую, оказалось, что Чжао Хай и его люди уже подготовили ответные меры. Одно лишь использование рвов доставляло Тан Чжуну неимоверную головную боль. Теперь Чжао Хай принялся за продовольственные пути. Честно говоря, у Тан Чжуна было недоброе предчувствие.
Хотя Тан Чжун и не встречался с Чжао Хаем, но он не был ему чужд. Можно сказать, что Святая академия оказалась в нынешнем положении во многом из-за Чжао Хая. В Святой академии сейчас бесчисленное множество людей желало смерти Чжао Хая, но добиться этого никак не удавалось.
Прежде они хотели через союз семей уничтожить союз против Святой академии. Но Чжао Хай прямо уничтожил союз семей. Это застало их врасплох. Перед таким врагом Тан Чжун действительно не знал, что делать.
Впервые Тан Чжун ощутил такое бессилие. Приёмы Чжао Хая, собственно, были очень просты. Для обороны города он использовал всего несколько способов, можно сказать, самые необходимые при защите города. Но именно эти способы и порождали чувство, что не за что зацепиться.
А Тан Чжун с самого начала создания продовольственных путей думал о том, что их могут атаковать. Потому каждому обозу он выделял пять тысяч солдат охраны и пятьдесят мастеров уровня танца в пустоте. И всё же их обозы подверглись нападению и были полностью уничтожены. Это Тан Чжун действительно не мог стерпеть.
Страшная сторона Чжао Хая заключалась не в обилии интриг и уловок, а в том, что — даже если ты знаешь, что он собирается делать, ты не можешь ему помешать. Даже если ты предполагаешь, что он может поступить так, и готовишь ответные меры, в конце концов ты всё равно не можешь помешать ему это сделать. Вот что доставляло больше всего головной боли.
Просидев в шатре довольно долго, Тан Чжун наконец глубоко выдохнул и пробормотал:
— Хотелось бы, чтобы нынешние приготовления заставили его отступить перед трудностями. Иначе армия в опасности.
Тан Чжун прекрасно понимал: если в ближайшее время в лагерь не доставят продовольствие, это сильно ударит по боевому духу. А если и второй обоз подвергнется нападению, им действительно нельзя будет здесь оставаться. Отступление станет единственным выходом.
.....
На следующий день Чжао Хай встал рано, сначала поднялся на городскую стену и взглянул на лагерь Святой академии. Люди в лагере тоже уже встали, но из лагеря не выходили и город не штурмовали, а проводили учения прямо у лагерных ворот. Причём учения шли совсем недалеко от ворот. Увидев это, Чжао Хай понял: противник больше не станет наступать и намерен насмерть оборонять лагерь.
Чжао Хай невольно улыбнулся:
— А он, оказывается, человек с пониманием. Знает, что сейчас не время наступать, потому и отошёл. Хе-хе, забавно.
С этими словами он спустился со стены, вернулся в Резиденцию правителя и созвал командующих всех городов-государств, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Когда все собрались, Чжао Хай взглянул на них:
— Вчерашняя атака на продовольственный обоз Святой академии, похоже, возымела некоторый успех. Сегодня они больше не пришли штурмовать город. Вы тоже будьте готовы. Если мы добьёмся успеха ещё дважды, противник, возможно, отступит. Нам нужно готовиться к наступлению.
Все дружно отозвались.
Чжао Хай махнул рукой:
— Не радуйтесь раньше времени. Если противник доставит продовольствие в лагерь, одолеть его будет не так-то просто. Все свободны. В ближайшие дни не задирайте их. Они сейчас только обороняют лагерь и пока не собираются отступать. Если в такой момент они пойдут в отчаянное наступление, нам тоже будет несладко. Кстати, мастера уровня танца в пустоте из всех городов-государств пусть по-прежнему собираются у меня. Мы продолжим атаковать их продовольственные обозы.
Все отозвались. Чжао Хай махнул рукой, отпуская их.
Когда все покинули зал, Чжао Хай прошёл в кабинет позади зала и позвал к себе Шичуя, Чэнь Юнхэ и остальных. Когда те расселись, Чжао Хай взглянул на них:
— Следующий период — решающий в нашем противостоянии с противником. Я намерен сосредоточить все силы на их продовольственных путях. Вы должны хорошо оборонять город, а также следить за нашим собственным продовольствием. Хотя продовольствие распределено по городам-государствам, будьте осторожны, чтобы противник его не атаковал. И ещё: следите, не осталось ли где-нибудь недобитых из союза семей — нельзя допустить, чтобы они воспользовались случаем и устроили диверсию.
Все кивнули и отозвались.
Тогда Чжао Хай продолжил:
— Стоит продержаться до отступления противника — и мы победим наверняка. Шичуй, ты тоже поддерживай связь с домом. Если семейные телепортационные формации готовы, пусть тотчас пришлют их. Полагаю, недолго осталось до того, как они нам понадобятся.
(Конец главы)