Шум в зале наконец утих, и воцарилась почти осязаемая тишина. Чжао Хай медленно обвёл взглядом всех присутствующих — взгляд его не был особенно острым, но от него сжимало грудь. Он низким голосом произнёс:
— Нянь Ицзю мёртв, род Нянь уничтожен мной, оба Прародителя рода Нянь тоже погибли. Что? Есть ещё что-то, что вы хотите сказать?
Услышав это, владыки городов-государств сперва опешили, а затем многие невольно затаили дыхание. То, что род Нянь уничтожен, они ещё могли понять; то, что Нянь Ицзю мёртв, тоже укладывалось в рамки понимания. Но то, что оба Прародителя рода Нянь тоже погибли, — это совершенно выходило за пределы их ожиданий. На самом деле они и вовсе не знали, что у рода Нянь было два Прародителя, и всё время думали, что он один.
Чжао Хай видел все их выражения и произнёс всё так же невозмутимо:
— Хотя я и говорю, что Нянь Ицзю предал союз против Святой академии, доказательств у меня нет. И я не побоюсь сказать вам прямо: я уничтожил род Нянь потому, что Нянь Ицзю пошёл против меня, потому что я положил глаз на земли рода Нянь. Потому я его и уничтожил. Теперь я хочу стать главой союза против Святой академии. Есть у кого-нибудь возражения?
Все владыки городов переглянулись. Честно говоря, они полагали, что Чжао Хай придумает те или иные оправдания, но не ожидали, что он вовсе не станет ничего скрывать. Он прямо объявил о своей цели. Что они могли на это сказать? Не поддерживать Чжао Хая на место главы союза? Да разве это возможно — им что, жить надоело?
Чжао Хай обвёл всех взглядом и низким голосом произнёс:
— Господа, честно говоря, я в вас очень разочарован. Когда я сражался со Святой академией там, в Пухэ, вы оказали мне весьма ограниченную поддержку. И всё же я одолел Святую академию. Не знаю, чем вы ещё недовольны. Возможно, вы скажете, что в той битве при Пухэ выгоду получило лишь наше Государство Мимунь — и выгоду немалую: мы получили всё Пухэское государство. Вы, вероятно, думаете, что я тогда лгал, что Пухэ уже давно сдалось нашему Государству Мимунь, а я лишь скрывал это от вас, чтобы заставить вас проливать кровь в войне со Святой академией, тогда как вся выгода досталась нам, а вы потеряли немало мастеров уровня танца в пустоте. Думаю, так считают многие, верно?
Чжао Хай оглядел их и низким голосом произнёс:
— Могу сказать вам: вы ошибаетесь. Когда мы сражались со Святой академией там, в Пухэ, Пухэское государство ещё не перешло под руку нашего Государства Мимунь. В таких делах я не унижаюсь до лжи. Вы видите лишь то, что потеряли людей, но не видите, что именно благодаря той битве у вас появилась смелость сражаться со Святой академией. Прежде, когда вас посылали с Нянь Ицзю в поход против Святой академии, разве вы осмеливались?
Услышав это, владыки городов-государств опешили, и лица их невольно стали напряжёнными. Как и сказал Чжао Хай, именно после той битвы у них появилась смелость сразиться со Святой академией. Прежде они вовсе не посмели бы. Это было видно уже по той поддержке, которую они оказали Чжао Хаю в битве при Пухэ, — они лишь послали несколько мастеров уровня танца в пустоте, да и то от каждого города-государства немного.
Чжао Хай оглядел их и низким голосом произнёс:
— После этого вы затаили на меня обиду, и когда я сказал, что намерен изучать барьерные формации, никто мне не поверил. А если кто и поверил, то счёл барьерные формации неважными. Потому вы объединились с Нянь Ицзю и захотели возвести его на место главы союза против Святой академии. Нянь Ицзю посулил вам немало выгод, верно? Но сдержал ли он слово?
Никто не проронил ни слова. Они и сами не знали, что сказать. Слова Чжао Хая хоть и были неприятны, но всё это была правда. Когда-то они действительно таили обиду на Чжао Хая и действительно своими руками возвели Нянь Ицзю на место главы союза. Что они могли сказать? Всё это было делом их рук.
Чжао Хай оглядел собравшихся и низким голосом произнёс:
— Но вы не подумали о том, что поле боя — это не какое-то иное место, а Святая академия — не мягкий плод, который всякий может смять. Вы составили союзное войско, и даже отбирали в него лучших воинов каждого города-государства. Но какой от этого толк? С какой целью вы шли воевать со Святой академией? Вы хотели нажиться. А как нажиться? Разумеется, чем меньше собственных потерь, тем лучше; чем больше удастся захватить, тем лучше. Но разве бывают такие войны? Могу сказать вам: не бывает. Цель вашего похода была нечиста, и решимость противника сражаться с вами вы недооценили. Вы полагали, что со Святой академией легко справиться, к тому же на сей раз вы имели дело всего лишь с одним городом-государством под началом Святой академии. Вы думали, что сопротивление Святой академии будет несильным. Но, к сожалению, вы все ошиблись.
Тут Чжао Хай остановился. Он глубоко вздохнул и низким голосом продолжил:
— Вы ошиблись, и Нянь Ицзю ошибся. Вы составили союзное войско, но ваш враг — Святая академия — тоже больше не мог позволить себе проиграть. Если бы они проиграли, это было бы полное поражение, и те города-государства, что их поддерживали, потеряли бы веру в них. Потому Святая академия тоже не могла проиграть — она непременно сражалась бы с вами изо всех сил. Но вы, отправляясь в поход, вовсе об этом не думали. А на поле боя, понеся некоторые потери, вы начинали чувствовать, что прогадали. А Нянь Ицзю, поскольку это вы его возвели, не смел слишком вас задевать и не смел заставить вас наступать, не считаясь с потерями. В конце концов война зашла в тупик. И тогда Нянь Ицзю ещё и принялся строить козни — он захотел послать наше Государство Мимунь и ещё несколько городов-государств в наступление, чтобы и мы понесли тяжёлые потери, и тогда мы уже не смогли бы угрожать его положению главы союза. Господа, я хочу сказать вам вот что: каково сейчас наше положение? Мы ведём со Святой академией войну не на жизнь, а на смерть. Проиграем — и нам не будет спасения. Это не торговая сделка, не стоит так считать выгоды и потери. Иначе мы обречены на поражение.
Тут Чжао Хай окончательно умолк. Он взглянул на собравшихся и произнёс:
— Если бы я был главой союза, я бы не согласился с правилом, что приказ главы союза теряет силу, если против пять городов-государств. Когда-то я велел Лу Цзиньяню выдвинуть это требование именно для того, чтобы проверить вас — едины ли вы. Если бы у вас не было корысти, вы бы не согласились с таким правилом. Потому что на поле боя приказ главнокомандующего должен исполняться беспрекословно. Иначе как воевать? Главнокомандующий велит наступать, а вы не наступаете; если вы не наступаете, то кто же тогда будет наступать? Потому эта ваша война с самого начала была проиграна. Я убил Нянь Ицзю, чтобы получить земли Государства Гигантского слона, его людей, его армию. Так наше Государство Мимунь стало первым городом-государством в Мире Духовного Оружия, и так я смогу переформировать войска. И когда я снова начну войну со Святой академией, даже если вы не станете участвовать, одних моих войск хватит, чтобы как следует сразиться со Святой академией. Потому я и должен был разделаться с Нянь Ицзю, должен был взять Государство Гигантского слона.
Тут Чжао Хай наконец остановился. Он взглянул на собравшихся и низким голосом произнёс:
— Господа, я искренне рад, что вы сегодня пришли на это собрание. То, что вы пришли, означает, что вы осознали свои прежние ошибки и всё же решили довериться мне. Я знаю, что моя расправа с Государством Гигантского слона встревожила вас. Вы думаете: а что, если однажды я так же внезапно возьмусь за вас, как взялся за Государство Гигантского слона? Ведь когда я разбирался с Государством Гигантского слона, у меня не было никаких доказательств, можно даже сказать — вообще никаких, я просто захотел с ними разделаться. Если я так же поступлю с вами, вы, боюсь, тоже не устоите против моего натиска, верно? Наверняка многие так думают, да?
Сказав это, Чжао Хай заметил, что владыки городов-государств невольно переглянулись. Они обнаружили, что Чжао Хай поистине слишком силён — он просчитал каждый их шаг. Этот человек действительно был слишком могуществен.
Чжао Хай оглядел собравшихся и низким голосом произнёс:
— Что ж, тогда я дам вам здесь гарантию. Я, Чжао Хай, клянусь небом: если впредь я без всяких доказательств своевольно нападу на любой город-государство в союзе против Святой академии, пусть я, Чжао Хай, умру лютой смертью и не возрожусь вовеки.
Люди в Мире Духовного Оружия придавали клятвам большое значение. Они верили, что в незримом мире есть око, что вечно взирает на всё сущее, и каждая клятва, произнесённая в этом мире, становится известна небесам. Если нарушишь свою клятву, непременно понесёшь кару небесную.
Потому после того, как Чжао Хай произнёс эту клятву, все невольно вздохнули с облегчением. Даже главы родов союза семей вздохнули с облегчением. Они решили, что Чжао Хай дал эту клятву, чтобы успокоить всех, и теперь он больше не станет запросто разбираться с кем-либо из присутствующих. Но они не заметили, что в этой клятве Чжао Хая тоже была ловушка. Первая — доказательства: Чжао Хай сказал, что понесёт кару, только если нападёт без доказательств, значит, с доказательствами можно нападать. Вторая — города-государства: Чжао Хай сказал, что не станет нападать на другие города-государства, но главы родов союза семей, если разобраться, не представляли Ялунское государство. Просто никто этого не заметил.
После того как Чжао Хай произнёс клятву, он обвёл всех взглядом и низким голосом произнёс:
— Разумеется, я не стану отказываться, если другие города-государства добровольно захотят присоединиться к нашему Государству Мимунь. Как и Пухэское государство — оно вошло в состав Государства Мимунь и стало районом Пухэ. Лу Цзиньянь по-прежнему остаётся владыкой города и по-прежнему управляет делами района Пухэ, но он передаёт военную власть и действует по установлениям Государства Мимунь. Так что вам не о чем беспокоиться. Впредь, если только вы не совершите предательства по отношению к союзу против Святой академии или сами не пожелаете присоединиться к Государству Мимунь, я больше не стану поднимать оружие против присутствующих здесь. Можете быть совершенно спокойны.
Все вздохнули с облегчением. Сколько среди них было тех, кто лишь делал вид, Чжао Хай не знал. Но он сделал всё, что должен был, и сказал всё, что должен был. Поверят они или нет — ему было безразлично.
Чжао Хай оглядел собравшихся и произнёс:
— Господа, теперь я хочу стать главой союза против Святой академии. Не знаю, есть ли у кого-нибудь возражения? Разумеется, скажу заранее: когда я стану главой союза, прежние правила ко мне применяться не будут. Особенно на поле боя — если кто-то осмелится не исполнить мой приказ, я не стану церемониться. Но могу обещать, что постараюсь быть справедливым и беспристрастным!
(Конец главы)