Ху Дин смотрел на того разбойника из своего отряда и поистине не знал, что и сказать.
Он и подумать не мог, что люди из лагеря Волчьего войска окажутся настолько радушными и ещё приставят к ним провожатого, чтобы отвести их к Чжао Хаю.
Но Ху Дину пришлось признать: с человеком, знающим здешние места, стало куда легче. О припасах в пути больше не приходилось тревожиться.
Впрочем, люди из лагеря Волчьего войска проводили их не до конца. Они довели Ху Дина и его спутников до второго лагеря и вернулись. Но и там рассказали, кто такие Ху Дин и его люди, так что тех снова приняли наилучшим образом.
Лишь тогда Ху Дин впервые узнал, какое место занимает Чжао Хай в Великой пустыне.
Каждый лагерь по пути наперебой принимал их, и каждый — радушнее предыдущего.
От этого у Ху Дина, несшего тайное поручение, появилась мысль, что выполнить его, пожалуй, не так уж и трудно.
После ещё десяти дней пути Ху Дин и его люди наконец добрались до Лагеря стариков.
Едва войдя в его пределы, Ху Дин застыл.
Все эти дни он отдыхал в малых и средних лагерях и видел лишь небольшие оазисы. А те оазисы, честно говоря, ничем особенным не блистали.
Но Лагерь стариков был иным.
Прежде здесь стояло логово Шаху — огромный стан, где квартировало около ста тысяч воинов. Потому и место было немаленькое. К тому же здесь повсюду росли бутылочные деревья, баобабы, а ещё разные злаки и травы — ну прямо как в Государстве Души Сабли.
Не успели они войти в пределы Лагеря стариков, как навстречу вылетел отряд всадников.
Отряд быстро подъехал к Ху Дину. Прибывший поклонился ему:
— Вы ли будете восемнадцатый господин? Я Панмао, молодой хозяин послал меня встретить вас.
Ху Дин и Панмао прежде не виделись. Но Чжао Хай знал, что на этот раз в пустыню идёт Ху Дин с людьми. Потому, получив сегодня весть от орла, он сразу послал Панмао встречать.
Чжао Хай был из семьи Ху, а Панмао — слугой Чжао Хая. Строго говоря, и он принадлежал к семье Ху, потому и обратился к Ху Дину «восемнадцатый господин».
Ху Дин тоже слышал о Панмао.
Из-за истории с Панмао Чжао Хай в гневе уничтожил семьи Тао и Чжоу. Панмао был из рода Чжоу, но о гибели Чжоу ничуть не горевал. Напротив, он стал ещё преданнее Чжао Хаю. Это была своего рода аномалия.
Ху Дин кивнул Панмао:
— Да, это я. А где Хэцао?
Панмао поспешно ответил:
— Молодой хозяин как раз ставит опыт. Восемнадцатый господин, молодой хозяин давно вас ждёт. Прошу. А это кто?
Панмао с недоумением взглянул на человека рядом с Ху Дином. Тот был обладателем души оружия и явно не из их отряда — в нём чувствовалась пустыня.
Ху Дин с улыбкой ответил:
— А, это брат из лагеря Гиганта, он нас проводил. Пригласи его внутрь.
Панмао отозвался и проводил всех в дом.
Войдя в лагерь, Панмао сразу устроил их на ночлег. Разумеется, Ху Дину и его людям пока пришлось жить в шатрах. Но они не привередничали. Сложив вещи, они пошли с Панмао искать Чжао Хая.
Чжао Хая в его шатре не было.
Он был в пустыне за Лагерем стариков и вместе с другими мастерами растений наблюдал за бутылочным деревом.
Это было бутылочное дерево третьего поколения. Но оно ещё не отвечало их требованиям. Чжао Хай и его люди как раз его изучали.
Панмао привёл Ху Дина и его спутников к Чжао Хаю.
Чжао Хай сразу почувствовал, что сзади кто-то есть. Обернувшись, он увидел Ху Дина и его людей. Лицо его озарилось широкой улыбкой. Он быстро подошёл к Ху Дину, крепко обнял его, а затем, отпустив, громко произнёс:
— Восемнадцатый дядя, наконец-то вы приехали! Отлично, теперь я смогу немного расслабиться.
Ху Дин взглянул на Чжао Хая, расхохотался и хлопнул его по плечу:
— Хорошо, неплохо. Ты, парень, выглядишь ещё крепче. Отлично, очень хорошо. Чем занят?
Чжао Хай, поздоровавшись с остальными из семьи Ху, подвёл всех к бутылочному дереву и заговорил:
— Сейчас мы изучаем бутылочное дерево. Восемнадцатый дядя, ты же знаешь, в пустыне слишком мало воды. Я хочу собрать дождевую воду в бутылочные деревья. А потом сделать так, чтобы дерево само отдавало воду, когда она нужна, и запасало, когда не нужна. Жаль, добиться этого не так-то просто.
Ху Дин закатил глаза:
— Парень, ты слишком много на себя берёшь. То, что ты описываешь, — это дерево или человек? Запомни: дерево есть дерево, не человек. Добиться такого ой как непросто. Я не спорю, у деревьев есть своя мудрость. Но не станешь же ты отрицать, что без поддержки природной энергии человека дерево обычно очень плохо управляет собственным телом.
Чжао Хай кивнул и вздохнул:
— Вот в этом и моя главная трудность. Восемнадцатый дядя, вы не знаете, есть ли растения, способные сами регулировать окружающую среду?
Ху Дин покачал головой:
— Этого я, право, не знаю. Знаю лишь, что растения обычно приспосабливаются к среде, а чтобы они сами её регулировали — таких, кажется, нет.
Чжао Хай подумал и негромко произнёс:
— А мне кажется, можно провести опыты. Если получится, этот метод пригодится не только в пустыне, но и где угодно в Мире Душ.
Ху Дин взглянул на него и с горькой усмешкой покачал головой:
— Ладно, делай как знаешь. Мы приехали, чтобы помогать тебе. Распределяй задания.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Не спеши. Ваше задание не похоже на прежние, и исследования в пустыне — совсем иное дело. Прежде у вас были хорошие условия, а здесь нет. Видишь те травинки? Это выведенная мной засухоустойчивая трава. Её можно изучать только в шатре, а испытывать — в пустыне. Надо не только сделать её засухоустойчивой, но и приспособить к здешним условиям. В Государстве Души Сабли тоже есть засухоустойчивые растения, но восемьдесят процентов из них здесь не приживутся — солнце в пустыне слишком беспощадно. Вам повезло: сейчас сезон дождей, самое прохладное время. Потом сами увидите — стоит солнцу припечь, и по пустыне поплывут волны жара. В таких условиях обычные растения вряд ли выживут.
Ху Дин кивнул и негромко произнёс:
— Хорошо. Тогда мы сначала осмотримся, привыкнем к пустыне. Кстати, как у тебя опыты? Помощь нужна?
Чжао Хай покачал головой:
— Не нужно. Я уже почти всё посмотрел. Это бутылочное дерево хоть и отдаёт воду, но не регулирует — отдаёт, пока не выльет всю. Пусть и медленно, но с его запасами примерно через два месяца оно отдаст всю воду. И тогда, боюсь, не только трава вокруг засохнет — само дерево погибнет. Пойдёмте.
Чжао Хай окликнул людей. Все, кто окружал бутылочное дерево, собрались вокруг него.
Это были мастера растений, присланные из разных лагерей. Главное — все они были коренными жителями пустыни. Они выросли здесь и любили её.
Большинство училось на мастеров растений в Государстве Души Сабли или других срединных странах. В Государстве Души Тигра к мастерам растений относились плохо, даже притесняли, там ничему не научишься. А в Государстве Души Волка, узнай они, кто такие, их тут же убили бы. Потому им оставалось учиться только в таких местах, как Сабля.
Разумеется, многому полезному они не научились. Большинство освоило азы и вернулось в пустыню, самостоятельно изучая здешние растения. Потому в других растениях они могли не разбираться, но в пустынных были настоящими авторитетами. Чжао Хай и хотел с ними побольше общаться.
Среди этих пустынных мастеров растений главным был старый мастер лет пятидесяти с лишним по имени Чэ Шаофэй.
Он учился на мастера растений в Государстве Души Сабли. А всякий, кто там учился, знал семью Ху. Потому, едва увидев Ху Дина и услышав его имя, он пришёл в волнение. Поговорив с Ху Дином, он узнал, что его учитель тоже был из семьи Ху — и более того, отцом Ху Дина.
Так они сразу сблизились.
Чжао Хай, видя это, очень обрадовался. Ему хотелось, чтобы пустынные мастера растений поладили с Ху Дином и его людьми. Это помогло бы его исследованиям.
Вернувшись в лагерь, Чжао Хай пригласил нескольких стариков и Чэ Шаофэя с товарищами отобедать с Ху Дином и его людьми.
После обеда, отпустив остальных отдыхать, Чжао Хай привёл Ху Дина в свой шатёр.
В шатре Чжао Хая лежало множество материалов. Но он содержал их в порядке. Это были его записи о бутылочном дереве за последнее время.
Ху Дин взглянул на материалы и с улыбкой обернулся к Чжао Хаю:
— Ну ты, парень, и пашешь. Скажи, зачем тебе понадобилось в пустыню? Какая тебе выгода улучшать здешнюю среду? Чего ты так стараешься?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Полно, восемнадцатый дядя, какая мне выгода? Я ведь не могу вечно сидеть в пустыне. Просто в последнее время дома атмосфера не та, да и я слишком на виду, всё время привлекаю внимание. Мне это не нравится. Вот я и сбежал сюда. Разве плохо? Здесь никто не командует, никто не спрашивает, всё решаю я. Свобода, да ещё можно спокойно изучать растения. Одно удовольствие.
Ху Дин кивнул и негромко произнёс:
— Уехать из страны на время — неплохо. В последнее время государь играет в равновесие, и у него это хорошо получается. Думаю, скоро в стране станет спокойнее. Но мелкие стычки не прекратятся. Только теперь это будут не семьи против императорского рода, а семьи между собой. Надо сказать, наш государь и вправду мастак. Такие приёмы он проворачивает играючи. Он быстро привлёк к себе часть больших семей, а некоторые придавил. И те и вправду зашумели.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Разве это не хорошо? Внутри страны большие семьи не смеют слишком наглеть, а власть императорского рода сохраняется. Да и давить слишком сильно государь не станет — он всегда держит равновесие. Ничего удивительного. Но именно поэтому я и уехал. Сейчас семье Ху нужна скромность, а многие не хотят видеть нас скромными. Моё положение в стране слишком заметно, и если кто-то этим воспользуется — будет плохо. Потому здесь самое место. Руки больших семей сюда не дотянутся. А если дотянутся — я обрублю их той силой, что у меня есть.
Ху Дин глубоко выдохнул:
— Хорошо, что уехал. На этот раз глава рода сказал, что хочет создать в пустыне свою силу. Как думаешь, это возможно?
Чжао Хай покачал головой:
— На самом деле в пустыне нам вовсе не нужно создавать силу. Совсем не нужно. С моим нынешним авторитетом это было бы проще простого. Но незачем.
Он помолчал, взгляд его был спокоен.
— Создать здесь силу — значит просто оставить семье Ху запасной путь. А логово Шаху уже одно из десяти великих логов пустыни. Если мы и впредь будем поддерживать с ним хорошие отношения, запасной путь сохранится. Создавать своё — вызовет подозрения государя. А это семье Ху ни к чему.
Ху Дин, услышав это, кивнул:
— Ладно, пусть будет так. На самом деле в семье были разногласия насчёт создания силы в пустыне. Если так — нам же проще. Ты здесь лучше меня знаешь обстановку, поступай по-своему.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Если мы выведем бутылочное дерево и улучшим здешнюю среду, мы станем величайшими благодетелями пустыни. И не только мы с тобой — вся семья Ху. Ведь я из Ху, и ты из Ху. Здесь мы представляем семью Ху. Люди пустыни навсегда запомнят эту милость. И когда кто-то из Ху придёт в пустыню, его встретят с радостью. Это куда лучше, чем создавать здесь силу. Создавая силу, я лишь привлеку внимание здешних лагерей — а это плохо.
(Конец главы)