Позже Чэ Сяогуан попал в заповедные земли, а Чэ Сяолэй стал мастером уровня танца в пустоте и с триумфом вернулся домой.
Вернувшись, он принялся всячески притеснять родителей Чэ Сяогуана и в конце концов довёл обоих до смерти. Но ещё гнуснее было то, что он не пощадил даже малолетнего брата Чэ Сяогуана — не только перебил ребёнку ноги, но и отравил ему глаза, превратив его в маленького нищего на улицах Ялуна.
Если бы с семьёй Чэ Сяогуана так обошлись чужие, люди из заповедных земель непременно вмешались бы.
Но, на беду, с семьёй Чэ Сяогуана расправился именно Чэ Сяолэй.
Чэ Сяолэй был учеником Святой академии. Люди из заповедных земель, разумеется, не стали бы с ним связываться. И даже если бы Чэ Сяогуан узнал об этом, у них нашлось бы оправдание — они сказали бы, что это внутреннее дело рода Чэ, в которое им неудобно вмешиваться.
А Чэ Сяогуану об этом никто так и не рассказал.
Несколько раз Хоу Лаода ходил навещать родителей Чэ Сяогуана, но на самом деле навещал вовсе не его настоящих родителей. Ведь Хоу Лаода их никогда не видел, потому что бы род Чэ ни сказал, то и было правдой.
Когда Юй Мо узнал обо всём этом, он невероятно изумился.
Он и подумать не мог, что дело обстоит так.
Это поистине его потрясло.
Юй Мо тотчас сделал два дела.
Первое — быстро нашёл нищего, похожего телом и лицом на брата Чэ Сяогуана, задушил его, придав вид умершего от болезни, а брата Чэ Сяогуана подменил и спас.
Второе — тотчас донёс наверх, чтобы Чжао Хай и остальные как можно скорее узнали.
Государство Мимунь работало быстро.
Чжао Хай вскоре получил весть.
Прочитав её, Чжао Хай был потрясён до глубины души.
Он и подумать не мог, что семья Чэ Сяогуана уже уничтожена. А разорил её человек из его же рода.
Ненавистнее всего было то, что те, кто управлял заповедными землями, вместе с родом Чэ скрыли это. Скрыли даже от Хоу Лаоды и Хоу Лаоэра, заставив их думать, будто семья Чэ Сяогуана жива.
Чтобы обмануть Хоу Лаоду, они даже подставили фальшивую семью Чэ Сяогуана.
Это было слишком мерзко.
Чжао Хай отложил письмо и вышел из комнаты.
Затем он отправился прямо к Тан Мину и Лу Яо.
Тан Мин и Лу Яо как раз тренировались. Оба с недоумением подошли к Чжао Хаю и увидели, что лицо у него мрачное, а в глазах таится убийственная аура.
Тан Мин и Лу Яо, уже немного знавшие Чжао Хая, тотчас поняли: он разгневан. И готов убивать.
Оба с недоумением смотрели на Чжао Хая, не понимая, что его рассердило.
Чжао Хай взглянул на них и произнёс:
— Мне нужно сходить на форпост. За Старой ставкой присмотрите вы.
Услышав это, Тан Мин вздрогнул. Он решил, что что-то случилось на форпосте, и тотчас произнёс:
— Главарь, что случилось? На форпосте беда? Если так, я сейчас же соберу людей. Пойдём вместе. Мы тренировались так долго, уже пора действовать.
Чжао Хай покачал головой:
— На форпосте всё в порядке. Это семья старины Чэ — с его семьёй беда.
Лу Яо опешил, затем с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Главарь, какая беда может быть у семьи старины Чэ? Разве род Чэ не великий род в Ялунском государстве? С ними вряд ли что-то случится.
Чжао Хай произнёс:
— С родом Чэ ничего. Беда у семьи старины Чэ.
С этими словами он коротко пересказал им обоим случившееся.
Услышав это, оба воспылали гневом.
Тан Мин с горящими глазами произнёс:
— Главарь, нельзя оставлять это так! Род Чэ нужно уничтожить!
Чжао Хай произнёс:
— Не волнуйтесь. Я сам этим займусь. Оставайтесь охранять базу. Я схожу на форпост, велю старине Вэню вернуться в Старую ставку, встретиться со стариной Чэ, рассказать ему всё и привести его сюда. Тогда старина Чэ сможет вернуться домой.
Услышав это, Тан Мин и Лу Яо опешили. Затем лица у них изменились.
Они прекрасно понимали, что будет, если Чэ Сяогуан узнает об этом и его отпустят в Мир Духовного Оружия.
Чжао Хай взглянул на них и понял, о чём они думают.
Он произнёс:
— Старина Чэ теперь наш брат. Его семья пережила такое горе. Если мы не скажем ему, не дадим отомстить, он будет ненавидеть нас до конца жизни.
— Борьба со Святой академией важна, но братья важнее.
— Сейчас наше кубическое построение уже отработано, им можно сражаться. Восемь старейшин Старой ставки со мной не справятся. Если они нас обнаружат, начнём раньше.
— Старина Тан, запомни: пока меня не будет, пусть варят больше пилюль, готовятся к бою.
Тан Мин и Лу Яо тотчас отозвались.
Чжао Хай кивнул им. Затем его фигура исчезла.
В следующее мгновение Чжао Хай уже был на форпосте.
А Вэнь Вэньхай как раз был там. Он разбирал собранные травы.
Из-за нескольких дней ливня все растения буйно разрослись, и травы дали богатый урожай. Потому они собрали много лекарств.
Появление Чжао Хая удивило Вэнь Вэньхая.
Сейчас двенадцатый форпост хоть и не заброшен, но центр тяжести уже не здесь. Потому Чжао Хай редко наведывался.
Он не ожидал, что Чжао Хай придёт именно сейчас. Это его поразило.
Вэнь Вэньхай поспешил навстречу и с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Главарь, чего пришёл? Что-то случилось?
Чжао Хай с мрачным лицом произнёс:
— Зайдём, поговорим в доме.
С этими словами он вошёл.
Вэнь Вэньхай поспешил за ним.
Когда они уселись в каменном доме, Чжао Хай взглянул на Вэнь Вэньхая:
— Старина Вэнь, собирайся и тотчас отправляйся в Старую ставку. Запомни: тебя никто не должен увидеть. Там сразу позови старину Чэ сюда.
Услышав это, Вэнь Вэньхай опешил. Он тотчас спросил:
— Что случилось, главарь?
Чжао Хай кивнул и рассказал о семье Чэ Сяогуана.
Услышав это, Вэнь Вэньхай пришёл в ярость.
С горящими глазами он произнёс:
— Мерзость! Люди из заповедных земель так нас обманывали! Это слишком! Главарь, не волнуйся, я иду. Когда в прошлый раз я ходил в Старую ставку, я запомнил координаты одного места в глуши — как раз пригодится. Я пошёл.
Чжао Хай кивнул.
Вэнь Вэньхай тотчас вышел из дома. Затем сверкнул белый свет — и он исчез.
В следующее мгновение он появился в пещере неподалёку от Старой ставки.
Эту пещеру Вэнь Вэньхай обнаружил случайно. У входа росло большое дерево, заслонявшее вход. Обычный человек не заметил бы её.
Появившись в пещере, Вэнь Вэньхай огляделся. Убедившись, что никого нет, он вышел и стал осторожно приближаться к Старой ставке.
Вэнь Вэньхай знал, где живёт Чэ Сяогуан.
Чэ Сяогуан жил в стороне. Обычно туда никто не ходил. Потому Вэнь Вэньхай решил пробраться прямо к его жилищу.
Вэнь Вэньхай хорошо знал Старую ставку. Потому быстро добрался до жилища Чэ Сяогуана.
Затем он внимательно осмотрелся и проверил, дома ли Чэ Сяогуан.
После наблюдения Вэнь Вэньхай убедился, что Чэ Сяогуана нет.
Он был уверен потому, что у Чэ Сяогуана была привычка: каждый раз, уходя, он защемлял в двери лист.
Лист этот был спрятан так, что обычный человек не заметил бы. Если кто-то входил в его отсутствие, лист падал. Вернувшись, Чэ Сяогуан это замечал.
Делал он так не потому, что в комнате было что-то ценное, а чтобы звери не пробрались и не напали внезапно.
В засаду умеют залегать не только теневые змеи. Другие звери тоже.
Но многие звери не могут, как теневая змея, стать призрачными и войти в комнату. Они открывают дверь и прячутся внутри.
А у людей есть привычка: считая свою комнату самым безопасным местом, возвращаясь, они расслабляются и теряют бдительность.
И если в такой момент нападёт зверь, можно получить рану или погибнуть.
Дом Чэ Сяогуана стоял на краю Старой ставки, потому он был особенно уязвим.
Потому он и защемлял лист в двери, уходя.
Об этой привычке знали немногие. Вэнь Вэньхай — знал.
Убедившись, что Чэ Сяогуана нет, Вэнь Вэньхай не стал входить в Старую ставку, а спрятался снаружи, неподалёку от его дома. Стоит Чэ Сяогуану вернуться, он тотчас заметит.
Вэнь Вэньхай ждал больше двух часов, пока не увидел, что Чэ Сяогуан с несколькими людьми возвращается в их район.
Затем те разошлись по комнатам. Чэ Сяогуан тоже направился к себе.
Вэнь Вэньхай не двинулся.
Он смотрел, как Чэ Сяогуан осторожно открыл дверь и вошёл.
Вэнь Вэньхай осмотрелся, убедился, что никто не смотрит, и тотчас, применив искусство перемещения, быстро оказался у двери Чэ Сяогуана.
Затем тихонько постучал.
Послышался голос Чэ Сяогуана:
— Кто там?
Вэнь Вэньхай понизил голос:
— Старина Чэ, это я. Открой быстро.
Вэнь Вэньхай верил, что Чэ Сяогуан узнает его голос.
И верно, Чэ Сяогуан тотчас открыл дверь. Вэнь Вэньхай проскользнул внутрь.
Чэ Сяогуан не стал закрывать дверь сразу. Сначала выглянул, убедился, что никто не смотрит, и лишь тогда закрыл.
Затем взглянул на Вэнь Вэньхая:
— Старина Вэнь, чего пришёл? Что-то случилось?
Вэнь Вэньхай смотрел на Чэ Сяогуана и не знал, как сказать.
Это было бы слишком жестоко.
На самом деле они, столько лет прожившие в заповедных землях, держались и сражались во многом ради семей.
Даже зная, что им вряд ли выбраться, они продолжали сражаться. Чтобы их семьи дольше были под защитой заповедных земель.
А если Чэ Сяогуан узнает, что родители погибли, а брату перебили ноги и отравили глаза, что он почувствует?
Вэнь Вэньхай боялся даже представить.
Чэ Сяогуан, видя, что Вэнь Вэньхай мнётся, опешил.
Затем нахмурился:
— Старина Вэнь, в чём дело? Чего ты сегодня как баба? Говори прямо.
Вэнь Вэньхай взглянул на него и мысленно вздохнул:
— Старина Чэ, пойдём со мной на форпост. Главарь там ждёт. У него есть что тебе сказать.
Подумав, Вэнь Вэньхай решил переложить это на Чжао Хая.
Он не мог выговорить. Не мог видеть лицо Чэ Сяогуана.
Чэ Сяогуан опешил. Затем кивнул:
— Хорошо, идём.
Вэнь Вэньхай произнёс:
— Не надо никому сообщать?
Чэ Сяогуан произнёс:
— Не надо. Сегодня у нас неплохая добыча, все хотят отдохнуть несколько дней. В эти дни ко мне никто не придёт. Идём.
Вэнь Вэньхай кивнул, и они вместе запустили формацию.
Затем оба исчезли из комнаты Чэ Сяогуана.
В следующее мгновение они появились на двенадцатом форпосте.
Чжао Хай ждал их там.
Увидев их, он кивнул и произнёс:
— Зайдём, поговорим в доме.
С этими словами он вошёл в комнату.
Чэ Сяогуан с недоумением последовал за ним.
Когда они уселись, Чжао Хай взглянул на Чэ Сяогуана и произнёс:
— Старина Чэ, я уже отправил людей связаться с твоей семьёй. Но с твоей семьёй случилась беда. То, что я сейчас скажу, тебе будет тяжело принять. Подготовься. Понимаешь?
Услышав это, Чэ Сяогуан изменился в лице.
Он взглянул на Чжао Хая:
— Главарь, что-то с моей семьёй? Да?
Чжао Хай взглянул на него и кивнул:
— Да, беда. Успокойся сначала.
Лицо Чэ Сяогуана стало мертвенно-бледным.
Хорошо ещё, что за эти годы он повидал немало. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул несколько раз, затем открыл их и взглянул на Чжао Хая:
— Главарь, говори. Я выдержу.
Чжао Хай взглянул на него и кивнул.
Затем медленно рассказал о том, что случилось с семьёй Чэ Сяогуана.
Чэ Сяогуан молча слушал.
Лицо его постепенно бледнело, затем посинело. В глазах вспыхнула убийственная аура — он был готов растерзать кого угодно.
Чжао Хай, глядя на него, произнёс:
— Сейчас твоего брата спасли. Я собираюсь велеть людям из Государства Мимунь привезти его в заповедные земли, и я сам его вылечу. Обещаю, ноги восстановлю. Насчёт глаз — смотря какой яд. Но я сделаю всё возможное.
— Старина Чэ, теперь твой выбор.
— Я собираюсь отпустить тебя в Мир Духовного Оружия, чтобы ты сам отомстил!
(Конец главы)