Когда все расселись в столовой, Вэнь Вэньхай и остальные наконец смогли спокойно поговорить с Хоу Лаодой и его спутниками. Люди всё знакомые, потому и разговор шёл легко.
А вот у Хоу Лаоды и его товарищей лица светились воодушевлением. База, которую построили Чжао Хай и его люди, оказалась даже совершеннее, чем они представляли.
Тут в столовую пришёл и Чжао Хай. Одно за другим стали подавать блюда, на стол поставили фруктовое вино, и все заняли свои места.
Увидев, что всё готово, Чжао Хай поднял чашу и, обведя всех взглядом, произнёс:
— Друзья, сегодня мы приветствуем Хоу Лаоду, Хоу Лаоэра и господина Чэ. Хе-хе, от такого представления вам, возможно, покажется странным: где это видано, чтобы человека представляли по прозвищу? Ха-ха-ха, но, думаю, Хоу Лаода не обидится?
Все рассмеялись. Хоу Лаода и его спутники не только не рассердились, а тоже расхохотались.
Чжао Хай махнул рукой и продолжил:
— Я называю их так потому, что они не чужие, а свои. Когда старина Вэнь ходил в Старую ставку за людьми, нам очень помогли Хоу Лаода и господин Чэ. Хоу Лаода даже сам сходил в Мир Духовного Оружия и принёс нам координаты — только после этого мы смогли создать телепортационную формацию. Потому Хоу Лаода — свой. Это все должны запомнить.
Все кивнули, и во взглядах, обращённых на Хоу Лаоду и его спутников, прибавилось благодарности. Хоу Лаоде стало немного неловко. Он уже хотел скромно ответить, но Чжао Хай махнул рукой, не дал ему подняться и продолжил:
— Мы построили эту базу, чтобы избавиться от власти Святой академии. То, что она делает с нами, уже нельзя назвать властью — это гнёт. Мы здесь рискуем жизнью, а они пожинают плоды, да ещё и притесняют, обижают наши семьи. Этого мы не потерпим.
— Но с нынешними силами нам со Святой академией не справиться. Потому мы обязаны терпеть.
Чжао Хай помолчал и с облегчением выдохнул:
— Знаю, у всех накипело, всем хочется разобраться с академией. Но нельзя действовать очертя голову. Импульсивность — дело глупцов. Нельзя играть своими жизнями. Пока нет уверенности, нельзя делать ничего опрометчивого. Иначе пострадаем не только мы, но и наши семьи. А главное — мы не сможем свергнуть Святую академию.
— Потому сейчас нужно ещё потерпеть. Когда придёт время, мы одним ударом свергнем академию. И тогда заповедные земли станут нашими!
Все взволновались, в глазах загорелась надежда. Именно ради неё они и делали всё это.
Чжао Хай обвёл всех взглядом:
— Ваш приход, старина Хоу, очень кстати. Иначе мне пришлось бы снова с вами связываться. Старина Хоу, сейчас в Старой ставке никто не знает здешнего положения, а старейшины — тем более. Двенадцатый форпост нельзя оставлять: это мост для связи со Старой ставкой. В будущем я хочу переправить сюда ещё больше противников Святой академии. Потому двенадцатый форпост очень важен.
— Но вы и сами видели, что там сейчас спокойно. Я боюсь, как бы в Старой ставке однажды не решили нагрянуть на двенадцатый форпост с проверкой. Тогда мы окажемся в опасности, могут что-то заметить. А это зависит от вас.
— Вернувшись, вы трое должны сделать две вещи. Первое: следить за действиями сторонников Святой академии в Старой ставке. Если они и вправду соберутся на двенадцатый форпост, сразу сообщите нам, чтобы мы успели подготовиться. Второе: связываться с противниками Святой академии. Но при одном условии — ни в коем случае не выдавать нас, не давать им легко узнать о существовании базы.
— Тайна, которую знает один, — тайна. Тайна, которую знают двое, — уже не тайна. Хотя о базе здесь знают многие, в Старой ставке о ней известно только вам троим. Потому прошу вас: храните молчание.
Хоу Лаода и его спутники тотчас встали и поклонились Чжао Хаю:
— Да, главарь! Обещаем всё сделать как надо!
Они уже слышали от Вэнь Вэньхая и остальных, что Чжао Хая все называют главарём. Сейчас, назвав его так, они явно признали его.
Чжао Хай опешил, затем расхохотался:
— Хорошо, хорошо! Тогда полагаюсь на вас. Но есть ещё одно дело — о господине Чэ.
Он взглянул на Чэ Сяогуана:
— Здесь все уже побывали в Мире Духовного Оружия, повидали родных. Только господин Чэ ещё не возвращался. Найдите время прийти на базу, и мы устроим вам поездку домой. Кстати, лучше сразу дайте мне адрес вашей семьи, чтобы я отправил людей связаться с ними.
Рука Чэ Сяогуана, державшая чашу, дрогнула.
Он медленно поставил чашу и взглянул на Чжао Хая:
— Господин, это правда?
Чжао Хай, глядя на него, расхохотался:
— Правда, конечно, правда. Старина Чэ, теперь ты тоже наш брат. Мы все теперь словно мертвецы. Мертвецы не могут вернуться в Старую ставку, потому дела там на вас.
— Вам в Старой ставке не достаётся ни такой еды, ни такого вина, да ещё приходится каждый день иметь дело со сторонниками Святой академии и связываться с людьми. Вам тяжелее, чем нам. Потому, старина Чэ, если ты и дальше будешь считать себя чужим, мы этого не примем.
У Чэ Сяогуана покраснели глаза. Он поднялся и поклонился Чжао Хаю:
— Главарь, больше ничего не скажу. Моя жизнь, Чэ Сяогуана, теперь твоя.
Чжао Хай поспешно усмехнулся:
— Да ладно, жизнь мне твоя не нужна. Зачем она мне? Оставь её себе, живи хорошо. Кстати, старина Чэ, после еды расскажи старине Вэню о своей семье, он всё устроит.
Чэ Сяогуан кивнул, ещё раз поклонился Чжао Хаю и сел. Но на душе у него всё кипело — он не ожидал, что Чжао Хай всё продумает так тщательно.
Чжао Хай обернулся к Хоу Лаоде и Хоу Лаоэру и произнёс:
— О вас двоих я тоже знаю. Знаю, что семьи у вас уже нет и что вы часто бываете снаружи. Не буду много говорить. Скажу лишь одно: хорошая жизнь ещё впереди. Будем стараться вместе!
Хоу Лаода и Хоу Лаоэр тоже поклонились Чжао Хаю.
Чжао Хай поднял чашу и громко произнёс:
— Братья, выпьем до дна — за наше будущее!
— За будущее! — дружно отозвались все и осушили чаши. Вино было не крепким, но пилось радостно.
Чжао Хай поставил чашу и сел. Все принялись громко разговаривать, пить и есть, и атмосфера в столовой накалилась до предела.
Лишь через два с лишним часа все закончили. Чэ Сяогуан рассказал Вэнь Вэньхаю о своей семье и только затем вместе с Хоу Лаодой и Хоу Лаоэром воспользовался телепортационной формацией и ушёл. Разумеется, на этот раз Чжао Хай дал Хоу Лаоэру формацию, чтобы тот носил её с собой.
Сверкнул белый свет — и Хоу Лаода, Хоу Лаоэр и Чэ Сяогуан появились в комнате Чэ Сяогуана.
Чэ Сяогуан взглянул на свою убогую комнату, но ничуть не огорчился — напротив, на лице мелькнуло воодушевление. Хоу Лаода с облегчением выдохнул, успокоился и обернулся к Чэ Сяогуану:
— Старина Чэ, ты слышал слова главаря. Что думаешь?
Чэ Сяогуан произнёс:
— Ничего. То, что велел главарь, я и сам хотел делать. Старина Хоу, у главаря и его людей уже так хорошо всё идёт, а мы не должны отставать. Если мы их подведём, то будем виноваты.
Хоу Лаода кивнул:
— Верно. Если из-за нас пострадает дело главаря, мы и вправду будем виноваты. Ладно, мы возвращаемся. В действиях будем сами соображать. Ты тоже. Главарь дал нам цель, а как действовать — наше дело. Но запомни: тайна прежде всего.
Чэ Сяогуан кивнул:
— Не волнуйся. Ты возвращайся осторожно. Кстати, побольше сближайся со сторонниками Святой академии, ха-ха-ха, пусть эти глупцы станут к тебе ближе. Так ты получишь больше сведений. Если у главаря всё пойдёт в гору, использовать этих болванов не так уж плохо. Если что-то понадобится, скажи главарю. Нужны вещи снаружи — иди в Государство Мимунь.
Хоу Лаода кивнул:
— Я знаю меру, не беспокойся. А ты, раз ходишь на охоту, будь осторожен.
Чэ Сяогуан кивнул. Хоу Лаода и Хоу Лаоэр поклонились ему и ушли.
Когда они ушли, Чэ Сяогуан, полный воодушевления, заходил по комнате.
Ему очень хотелось поскорее увидеть родной дом.
На самом деле его род тоже был большим и находился в Ялунском государстве. Род Чэ в Ялунском государстве был известен не меньше, чем род Чжэ, с которым у Чжао Хая прежде вышла вражда.
Но Чэ Сяогуан не принадлежал к главной линии рода Чэ. Он был из боковой ветви, семья у них была малочисленная: кроме родителей, лишь один младший брат. А такие большие роды, как Чэ, хоть и посылали людей учиться в Святую академию, но их учеников там обычно ценили и в заповедные земли не отправляли.
К несчастью, вместе с Чэ Сяогуаном в Святую академию поступил ещё один отпрыск рода Чэ по имени Чэ Сяолэй. Имя простое, но сам он был из самой что ни на есть главной линии рода Чэ. Потому Чэ Сяолэй стал особо отобранным учеником, а Чэ Сяогуан — пушечным мясом и попал в заповедные земли.
Столько лет Чэ Сяогуан не знал, как там семья, как родители и младший брат. Теперь наконец появилась возможность вернуться домой, и он был счастлив, воодушевлён.
Ведь хоть род Чэ и велик, но такие, как семья Чэ Сяогуана — не главная линия, малочисленная боковая ветвь, — не в почёте, их даже притесняют. Хотя после того, как Чэ Сяогуан попал в заповедные земли, его семья оказалась под защитой, он всё равно сильно тревожился.
Он хотел поскорее вернуться домой.
(Конец главы)