— Ну, говорите. Как, по-вашему, следует уладить это дело?
Заговорил один из старейшин рода Май. Он был одним из двух оставшихся мастеров уровня танца в пустоте.
Рядом с этими двумя старейшинами сидел ещё один человек. Мужчина лет сорока с лишним, в роскошном халате, выглядел весьма внушительно. Но сейчас он сидел словно оглушённый, и взгляд его был совершенно пустым.
Это был, разумеется, глава рода Май — Май Кайлунь.
Прежде все действия рода Май предлагал именно он. А теперь род Май разом потерял пятерых мастеров уровня танца в пустоте. Такую утрату род Май вынести не мог. Услышав эту весть, Май Кайлунь тотчас остолбенел. Он никак не ожидал, что такое случится.
Люди рода Май взглянули на двух старейшин, потом на Май Кайлуня, похожего на безумца, но по-прежнему никто не проронил ни слова. Честно говоря, они и вправду не знали, что сказать. Этот удар был для рода Май слишком сокрушительным.
И в этот миг внезапно раздался голос:
— Я, Гуань Хун, прошу встречи с главой рода Май!
Голос этот принадлежал не слуге рода Май и прозвучал прямо снаружи поместья.
Услышав его, люди рода Май опешили, а затем переменились в лице. Лица двух старейшин тоже изменились. Оба разом поднялись. Один из них негромко произнёс:
— Господин Гуань Хун, прошу войти. Я, Май Шуан, приветствую вас.
Голос Гуань Хуна донёсся в ответ:
— Так это Железная кисть, Морозный цветок — Май Шуан. Гуань Хун давно наслышан о вас.
Голос приближался. Когда фраза закончилась, Гуань Хун уже стоял у входа в зал совета рода Май.
Гуань Хун взглянул на Май Шуана, слегка улыбнулся и поклонился:
— Гуань Хун приветствует господина Май Шуана. Прошу прощения за внезапный визит.
Май Шуан, увидев, что Гуань Хун так быстро добрался, понял: тот не мог прийти пешком. Ведь от зала совета до ворот поместья даже шагом идти минут двадцать, а то и больше. Так быстро дойти было невозможно.
И всё же Май Шуан ответил на поклон:
— Приветствую господина Гуаня. Такого занятого человека, как вы, наш род Май и пригласить бы не смог. Прошу, входите.
Гуань Хун слегка улыбнулся:
— Господину Май Шуану не стоит церемониться. Сегодня я явился по приказу ректора. Ректор велел передать роду Май одну фразу: поведение рода Май перешло ту грань, которую Академия письменности может терпеть. Ректор приказывает роду Май в течение семи дней убраться с земель Академии письменности. Если не уберётесь — весь род будет истреблён!
Услышав это, все в роду Май опешили. Затем они недоверчиво уставились на Гуань Хуна. Они и вправду не могли поверить, что такие слова прозвучали из его уст.
Май Шуан лишь через некоторое время пришёл в себя. С побагровевшим лицом он взглянул на Гуань Хуна:
— Гуань Хун, что означают твои слова?
Гуань Хун взглянул на Май Шуана и слегка улыбнулся:
— Разве ты не понимаешь, что я имею в виду? Запомните: у вас всего семь дней. И за эти семь дней вы должны покинуть земли Академии письменности. Запомните: земли Академии письменности, а не только Гуаньчао. Если через семь дней вы всё ещё будете на землях Академии письменности — весь род будет истреблён!
— Дерзкий мальчишка! Как ты смеешь! — побагровел Май Шуан.
Лицо Гуань Хуна постепенно стало спокойным. Он взглянул на Май Шуана и негромко произнёс:
— Май Шуан, у ректора вообще-то была ещё одна фраза. Но он не велел передавать её вам. Ради того, что вы так долго жили в Гуаньчао, я сегодня её скажу: ректор сказал, что род Май слишком много о себе возомнил. На этом я заканчиваю. Семь дней. Запомните.
С этими словами Гуань Хун двинулся и исчез из зала совета рода Май.
Люди рода Май оцепенело смотрели на то место, где он только что стоял. До сих пор они не могли поверить услышанному. Но они знали: всё это правда. Всё это действительно произошло.
Май Шуан тяжело дышал, но в конце концов бессильно опустился в кресло. Он взглянул на остальных людей рода Май и негромко произнёс:
— Передайте приказ: всем немедленно собирать вещи. Все лавки рода Май должны быть переданы в течение трёх дней. И готовьте корабль. Через пять дней мы должны покинуть порт.
Услышав это, остальные опешили. Затем сразу поняли смысл слов Май Шуана. Он и вправду собирался покинуть Гуаньчао, да ещё и уйти морем. Они и вправду собирались оставить всё, что имели в Гуаньчао.
Один из управляющих рода Май громко произнёс:
— Старейшина, как так можно? Если мы за три дня распродадим все дела, это же даст другим возможность сбить цену. Мы останемся ни с чем!
— Чушь! Сейчас не время об этом думать! Быстро всё улаживай! Пусть все в доме собирают вещи, через пять дней мы должны быть на корабле! Живо! — рявкнул Май Шуан.
Остальные не знали, что делать. В конце концов им осталось лишь с явной неохотой выполнять приказ Май Шуана.
В последующие дни весть о том, что пятеро мастеров уровня танца в пустоте из рода Май погибли в лесу, а сам род Май изгнан из Академии письменности, разнеслась по всему континенту. Но это событие прошло на удивление тихо, не вызвав никакого отклика, словно людям до него не было дела.
Так оно и было. И вправду немногие этим заинтересовались.
Кто такой род Май, наверное, знал весь континент. Ведь в последние годы род Май вёл себя слишком нагло. Любой, кто интересовался, знал, кто они такие. Это не было секретом.
И именно потому, что род Май вёл себя слишком нагло и на этот раз осмелился ослушаться даже приказа Академии шахмат, Академия шахмат не стала за них заступаться. Изгнанный из Гуаньчао род Май потерял для Академии шахмат всякую ценность. Разумеется, Академия шахмат не стала их защищать.
Через пять дней все люди рода Май поднялись на морской корабль и покинули Гуаньчао.
В конце концов род Май оказался на землях Академии шахмат. Академия шахмат не стала им мешать, но и никакой заботы не оказала. Род Май стал обычным родом на землях Академии шахмат.
Лишившись поддержки Академии шахмат, род Май постепенно зачах и в конце концов превратился в средний род, уже не имея сил подняться. Впрочем, это уже другая история.
На этот раз никто не сказал, что Академия письменности воспользовалась чужой бедой. В этом не было нужды. Даже в пору расцвета рода Май Академии письменности ничего не стоило изгнать его. Никто не посмел бы и слова сказать. Потому и на этот раз никто не проронил ни единого лишнего слова.
А Чжао Хай пока ничего этого не знал.
Он всё ещё неспешно шёл через лес. Для него собрать растения и приумножить свою силу было куда важнее всех этих дел.
За эти дни в лесу Чжао Хай и вправду обнаружил одну особенность: растения на континенте Письменности во многом отличались от растений на континенте Души Оружия.
На континенте Письменности многие растения содержали силу, совершенно непохожую на силу растений континента Души Оружия. Более того, Чжао Хай нашёл несколько видов растений, содержащих силу письменности. Это его чрезвычайно удивило.
То, что растения от природы содержат силу письменности, было и вправду странно.
Собрав такие растения в своё пространство, Чжао Хай обнаружил, что золотая книга и золотая кисть стали постепенно накапливать силу письменности, даже когда он не писал, не рисовал и не занимался ничем, связанным с литераторами. Это его озадачило.
Затем Чжао Хай внимательно изучил эти растения. Ему хотелось понять, почему они отличаются от прочих.
После тщательных наблюдений он наконец обнаружил: у этих растений действительно было нечто общее с другими — их назначение. Одни отлично подходили для изготовления бумаги, другие — для древков кистей, третьи — для туши. Словом, это были растения, идеально подходящие для изготовления всего, что связано с литераторами. И в таких растениях содержалась пусть и слабая, но сила письменности.
Глядя на эти растения, Чжао Хай всё больше убеждался: на континенте Письменности непременно есть нечто, отчего здешняя энергия до некоторой степени видоизменилась. Иначе почему только литераторы континента Письменности могут культивировать, а литераторы других континентов — нет? Почему только растения континента Письменности содержат в себе силу письменности, а похожие растения других континентов — нет? Разве это не странно?
Но что именно видоизменило энергию на континенте Письменности, Чжао Хай пока не знал. Впрочем, он верил, что постепенно найдёт разгадку.
Отбросив тревоги, Чжао Хай принялся изо всех сил собирать в пространство растения, особенно те, что могли порождать силу письменности. Одновременно он всемерно пополнял запасы природной энергии. Время от времени он также доставал золотую книгу и что-нибудь в неё записывал.
Так Чжао Хай не только увеличил число видов в своём пространстве, но и приумножил запасы природной энергии, а через письмо сделал силу цивилизации золотой книги ещё мощнее.
Делал он это, чтобы повысить природную энергию в своём пространстве. Ведь чем больше природной энергии, тем больше энергетических тел может выпустить золотая книга ему на помощь в бою. Тогда в будущих схватках ему будет куда легче.
Чжао Хай прекрасно понимал: впереди его ждут самые разные враги. И если он и вправду столкнётся с мастером уровня разрыва реки, то чем больше энергетических людей он сможет выставить, тем лучше.
День шёл за днём.
Чжао Хай не знал, сколько времени он провёл в лесу. Из леса он вышел потому, что лес закончился. За лесом оказалась деревня. Чжао Хай и появился в этой деревне.
Это была самая обычная на вид деревня. Небольшая — дворов сто с лишним. Многие дома были деревянными. Вся деревня выглядела мирной.
Чжао Хай с любопытством оглядел деревню и зашагал внутрь.
Несколько дворовых собак выскочили навстречу и принялись яростно лаять на Чжао Хая. Это всполошило жителей. Женщины и дети тотчас попрятались в домах. Мужчины собрались вокруг, держа в руках луки и стрелы.
Увидев это, Чжао Хай опешил. Затем остановился и с недоумением взглянул на них.
Люди остановились шагах в десяти от Чжао Хая. Один старик с луком взглянул на душа-объект над головой Чжао Хая, и лицо его заметно расслабилось. Он сложил руки в приветствии:
— Дозвольте спросить, господин мастер растений, зачем вы пожаловали в нашу деревню? Есть ли у вас к нам какое дело?
Чжао Хай поклонился старику:
— Приветствую, почтенный. Я мастер растений, странствую по свету. Все эти дни я наблюдал за растениями в лесу, а потом заблудился и вышел сюда. Я всего лишь хотел бы переночевать в деревне, раздобыть еды и узнать, где нахожусь. Ничего дурного я не замышляю.
Услышав это, старик наконец окончательно расслабился. Он махнул рукой, и деревенские тотчас убрали луки.
Старик поклонился Чжао Хаю:
— Прошу простить нас, господин мастер растений. В последнее время нашу деревню часто кто-то тревожит, потому мы и насторожились. Это не против вас. Прошу, не гневайтесь.
Чжао Хай поспешно покачал головой:
— Ничего, это я вторгся без приглашения. Почтенный, можно ли мне войти в деревню, купить еды и переночевать? Не беспокойтесь, я заплачу.
Старик тут же рассмеялся:
— Что вы, господин, шутите. Такого человека, как вы, наша деревня и пригласить бы не смогла, разве мы возьмём с вас деньги? Прошу, следуйте за мной.
Он посторонился и сделал приглашающий жест.
Чжао Хай поблагодарил старика и вместе с ним вошёл в деревню.
Старик привёл Чжао Хая к себе. Двое молодых людей пошли с ними. Как представил их старик, это были его сыновья, известные в деревне охотники.
Дом старика был просторным, состоял из трёх рядов деревянных построек. В главном доме были гостиная и кухня. По бокам — два флигеля, где жили сыновья. Снаружи — мастерская и кладовая.
Старик пригласил Чжао Хая в гостиную. Хозяйка, женщина бойкая, увидев гостя, тотчас захлопотала: стала греть воду, заваривать чай. Чжао Хай пытался отказаться, но старушка стояла на своём. Делать было нечего, пришлось ждать вместе со стариком.
Вскоре старушка принесла чайник. Но заварен был не покупной чай, а листья одного дерева с окрестных гор. Эти листья заваривали вместо чая, и в деревне их пили из поколения в поколение.
Чжао Хай отпил глоток. Вкус был горьковатый, но во рту появлялась приятная свежесть. Напиток оказался хорош.
Выпив чашку, Чжао Хай спросил старика:
— Почтенный, разве в вашей деревне нет литератора, который бы учил детей? Если на вас нападают, почему литератор не справится с тем, что нападает?
Старик негромко произнёс:
— В нашей деревне есть литератор. Это мой младший сын. Хоть он и литератор, но талант у него невелик. Он несколько лет учился в академии, а потом вернулся домой и учит деревенских детей. А то, что нападает на деревню, мы и сами не знаем. Мой сын несколько раз пытался, но так и не поймал. В конце концов он отправился в город, в академию, за помощью, потому его сейчас в деревне нет.
(Конец главы)