Один из людей рядом с Гуйлином заговорил:
— Господин, что теперь делать? Эта песчаная буря уничтожила все следы. Как нам быть?
Гуйлин оглядел остальных и негромко сказал:
— Идём дальше. Сейчас мы примерно знаем направление, в котором движется Тянь Хэцао. Если пойдём по следу, ещё сможем что-нибудь найти. Если сдадимся сейчас, всё, что мы делали прежде, окажется напрасным. Но сначала передохнём и передадим нашим людям в тылу, пусть подвезут припасы. Кстати, пусть привезут овощные лепёшки. Проклятое место — кроме песка, есть нечего.
Услышав это, все невольно усмехнулись.
Гуйлин сказал это нарочно. В пустыне, где день за днём ищешь и видишь только песок и ничего больше, обстановка тяжёлая, а тут ещё и нападения демонизированных животных и растений. В такой среде легко впасть в раздражение. Если не дать людям хоть немного посмеяться или найти иной выход, они быстро потеряют терпение.
Хотя в Мире Душ не было никакой психологической помощи, как «высший», Гуйлин прекрасно понимал, когда и как нужно разрядить обстановку. Потому и сказал это — чтобы люди улыбнулись, чтобы сохранили бодрость духа, особенно после песчаной бури.
Раз следов всё равно не осталось, Гуйлин не стал спешить с погоней, а велел всем найти место и хорошенько отдохнуть.
У этих людей не было недостатка ни в еде, ни в крове. Еду составляли военные лепёшки собственного изготовления — особые, куда вкуснее обычных. У каждого имелся мех с водой. Для сна — небольшие палатки особой конструкции: на двух человек, с каркасом из тонких железных трубок и водонепроницаемой звериной шкурой. Лёгкие и удобные.
Такое снаряжение было только у войск вроде Гуйвэй — обычная армия такого не имела.
Люди Гуйлина ходили парами: один нёс еду и питьё, другой — палатку. На отдыхе они располагались вдвоём в палатке и вместе ели.
Сегодня из-за бури все собрались вместе. Обычно так не бывало, но сейчас получилось шумно и весело.
После еды Сянлин обратился к Гуйлину:
— Господин, в Пустыне Разрушения мне кое-что кажется странным. Демонизированных животных и растений здесь хоть и немного, но всё же есть. А мы за столько дней встретили лишь несколько видов. Разве это не странно? В некоторых местах явно чуется запах демонизированных животных и растений, но самих их уже нет. Не слишком ли это странно?
Гуйлин покачал головой:
— Что тут странного? Ничуть. Это как раз доказывает, что мы идём по верному следу. Подумайте: кто, кроме Тянь Хэцао, способен здесь расправиться с демонизированными животными и растениями?
Все призадумались и согласились. В Пустыню Разрушения, кроме них, обычные люди не ходят. Никто не станет выбирать своё истинное растение на уровне сгущения формы — это немыслимо, это сильно навредит культивации. А не достигнув уровня сгущения формы, как войти в Пустыню Разрушения? Не достигнув его, ты там просто погибнешь.
А зачем человеку, достигшему сгущения формы, идти в Пустыню Разрушения? Здесь нет ничего, кроме демонизированных растений и животных. Придёшь — и получишь лишь их атаки, никакой выгоды. Кто сюда пойдёт?
К тому же Пустыня Разрушения полна силы разрушения. Она сильно ослабляет профессионалов и усиливает демонизированных животных и растения. Даже мастер уровня сгущения формы, войдя сюда, не выйдет невредимым. Потому сюда и не ходят.
Именно поэтому, когда Чжао Хай расправлялся с демонизированными животными и растениями, он неизбежно оставлял следы. Гуйлин это понял и потому шёл по следу, не сомневаясь, что не ошибся.
С тех пор как Гуйлин вошёл в Пустыню Разрушения, поначалу они ещё подвергались нападениям демонизированных растений и животных. Но теперь всё прекратилось. Они шли вперёд, а демонизированные растения и животные словно разом исчезли. Это ещё больше убедило Гуйлина, что он не ошибся.
Гуйлин оглядел людей и негромко сказал:
— По этому тоже видно силу Тянь Хэцао. Демонизированные животные и растения здесь — противники не из лёгких. Обычный мастер уровня сгущения формы здесь ничего не добьётся, ходят даже слухи о гибели мастеров уровня танца в пустоте. Это говорит о том, насколько страшна Пустыня Разрушения. Но Тянь Хэцао сумел войти сюда и продвигаться вперёд, расправляясь с демонизированными животными и растениями. Это говорит о его силе. Нужно быть осторожными, вдвойне осторожными.
Все кивнули. Гуйлин негромко продолжил:
— Этого Тянь Хэцао нужно уничтожить. Иначе в будущем он станет для нашего государя страшной угрозой. Мы затащили его в Гигантский меч — уже нажили себе врага. Потому на этот раз нельзя дать ему выйти из Пустыни Разрушения живым. Иначе такой мастер станет нам мстить — а это ничего хорошего не сулит.
Все дружно откликнулись. Они полностью соглашались с Гуйлином. Ведь Гуйвэй уже обжигались на этом. Однажды они не добили мастера уровня сгущения формы, и тот сбежал. Они не стали его преследовать. А тот залечил раны и начал мстить. Тогда Гуйвэй потеряли много людей и дорого заплатили, прежде чем убили того мастера. И это был всего лишь мастер уровня сгущения формы. А Чжао Хай, по их мнению, был уже мастером уровня танца в пустоте. Если такой мастер станет мстить, потери будут куда больше.
Гуйлин говорил это, чтобы поднять боевой дух. И, очевидно, преуспел. Только Гуйлин не знал, с каким противником ему предстоит столкнуться. Иначе он давно бы повернул назад — предпочёл бы нарушить приказ Дугу Тяньцзы, лишь бы не идти против Чжао Хая.
А Чжао Хай сейчас ни о чём не тревожился. Он по-прежнему бесцельно бродил по пустыне. Встречал демонизированное животное — забирал в пространство. Не встречал — поглощал силу разрушения и постигал природную силу.
Гуйлин и его люди не ошиблись в направлении. Идя по нему, они шли ещё десять дней. И на десятый день наконец снова увидели следы Чжао Хая. Это были две цепочки отпечатков. Одна — Чжао Хая, другая — Шапи.
Гуйлин стоял перед следом Чжао Хая. Он взглянул на две цепочки и с недоумением сказал:
— Один след — Тянь Хэцао, это точно. А другой? Похоже на собачий. Но откуда в пустыне собака?
Один из профессионалов рядом сказал:
— Господин, вы забыли? Когда мы захватывали Чжао Хая, была весть, что на «Меч-рыбу» он поднялся с собакой. Но когда мы его брали, собаки при нём не было. Тогда никто не придал этому значения — решили, что пёс сбежал в суматохе. Но теперь видно, что тут что-то нечисто.
Гуйлин кивнул, взглянул на следы и сказал:
— Вчера ветра не было. Судя по глубине следов, они прошли здесь недавно. Догоняем, убиваем.
Все откликнулись и, прибавив ходу, устремились по следу.
А Чжао Хай тем временем уже знал, что они его настигли. Он не побежал, а остановился на песчаном холме и спокойно ждал Гуйлина и его людей.
Через час с лишним Чжао Хай увидел вдалеке несколько чёрных точек, стремительно приближавшихся. Из-за потоков ци позади них поднялся песок, образовав огромного земляного дракона.
Чжао Хай слегка улыбнулся и негромко сказал:
— Шапи, на этот раз гостей немало, и все мастера. Хе-хе, интересно, очень интересно. Жаль, если бы не боялся хлопот, я бы всех их сделал рабами. А теперь придётся убить.
Шапи фыркнул, сверкая глазами на приближавшихся Гуйлина и его людей. Те тоже заметили Чжао Хая и быстро окружили его. Пятьдесят человек взяли Чжао Хая в кольцо.
Чжао Хай оглядел их и остановил взгляд на Гуйлине. Слегка улыбнулся:
— Люди Государства Души Меча? Что-то вы не спешили.
Гуйлин взглянул на Чжао Хая, огляделся и негромко произнёс:
— Тянь Хэцао, куда ты дел Гигантский меч нашего государства? Отдай его — и мы не станем преследовать семью Ху. Иначе убьём тебя, а потом примемся за Ху.
Чжао Хай взглянул на Гуйлина и слегка улыбнулся:
— Ты умный человек, умнее, чем я ожидал, раз додумался угрожать мне семьёй Ху. Хе-хе, но ты, кажется, кое-что упустил: есть ли у вас вообще право мне угрожать.
Гуйлин смотрел на Чжао Хая и негромко сказал:
— Хватит строить из себя невесть что, Тянь Хэцао. Сегодня тебе не уйти. За семьёй Ху мы тоже следим. В Пустыне Разрушения ты один, больше никого. Один — значит, сегодня не сбежишь.
— Сбегу? С чего мне бежать? Я и не думал бежать. Но раз вы хотите увидеть Гигантский меч — что ж, покажу.
С этими словами Чжао Хай взмахнул рукой, и в его ладони появился меч. Затем он подбросил его в небо. Меч на лету вырос и в мгновение ока превратился в Гигантский меч высотой в сто метров. И едва он появился, Гуйлин и его люди застыли. А затем один за другим уставились на Чжао Хая с неверием.
(Конец главы)