На следующий день Шичуй отправился искать людей, чтобы те присмотрели за домом.
Жители Крепости у горы знали, что в доме, где теперь жил Чжао Хай, погибло немало людей, потому большинство не желало приближаться. Но если речь шла лишь об уборке, желающие находились. Ведь жизнь в Крепости у горы была слишком тяжёлой, многие уже не сводили концы с концами, и лишняя монета была кстати.
Шичуй как раз сговаривался о цене, когда на городской стене внезапно забили в колокола.
Удары были частые и глухие, один за другим, словно тяжёлый молот бил в самое сердце. Тут же с грохотом закрылись городские ворота. Человек, с которым торговался Шичуй, разом переменился в лице, повернулся и побежал, не успев даже слова сказать.
Шичуй опешил и поспешно схватил его:
— Друг, чего ты бежишь?
Тот, крепко схваченный, в отчаянии закричал:
— Это же набат! Кто-то штурмует город! Беги домой, прячься!
Шичуй опешил. Тот воспользовался моментом, вырвался и опрометью бросился домой. Шичуй огляделся: все на улице бежали по домам, даже маленькая чайная, где он сидел, торопливо закрывалась.
Шичуй больше не задерживался, бросил две медные монеты и выбежал из чайной, устремившись к дому.
Вскоре он вернулся. Едва войдя, он увидел, что остальные уже собрались и сидят в гостиной, беседуя с Чжао Хаем.
Шичуй быстро вошёл в гостиную. Чжао Хай взглянул на него:
— Шичуй вернулся. Что? Ты выглядишь встревоженным?
Шичуй кивнул:
— Да, молодой хозяин. Снаружи всё вверх дном, все бегут по домам. Я тоже прибежал.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Что случилось? Мне послышался колокольный звон.
Шичуй кивнул:
— Это колокол, молодой хозяин. Говорят, кто-то штурмует город. Это набат. Молодой хозяин, что нам делать?
Чжао Хай опешил, затем пробормотал:
— Штурм? Значит, война? Любопытно. Хе-хе, сейчас мы всё равно не сможем выйти из города, так что подождём здесь. Хочу посмотреть, что будет дальше.
Едва он договорил, как за дверью раздался частый стук. Громкий голос произнёс:
— Открывайте! Открывайте! Мы из городской стражи, живо открывайте!
Чжао Хай опешил и переглянулся с Шичуем. Шичуй кивнул, быстро вышел, на ходу говоря:
— Иду, иду.
Он открыл дверь. За ней стояли пятеро воинов в доспехах городской стражи. Они взглянули на Шичуя и негромко произнесли:
— Где хозяин дома? Пусть выйдет.
Чжао Хай тоже поднялся и взглянул на стражников:
— Господа, я и есть хозяин. Что прикажете?
Стражники взглянули на Чжао Хая и негромко произнесли:
— Вы хозяин? Тогда слушайте. Приказ владыки города: из каждой семьи, где меньше пяти человек, один идёт на стену помогать в обороне; из семьи, где больше десяти, — двое; где больше пятнадцати — трое. Сколько вас в доме?
Чжао Хай опешил, затем негромко произнёс:
— Нас меньше десяти. Что ж, Шичуй, ступай с господами на стену, посмотришь.
Шичуй отозвался и ушёл со стражниками.
Тут Хунхуа заговорила:
— Молодой хозяин, чего эти стражники хотят? Зачем забирать людей из города на оборону? Разве так удержат город?
Хунхуа была единственной женщиной среди демонов Чжао Хая. К тому же, не считая Шичуя, она дольше всех скиталась по свету, потому и удивилась.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Похоже, здесь это в порядке вещей. Иначе стражники не действовали бы так слаженно. Ладно, посмотрим.
Остальные кивнули и больше ничего не сказали. Им тоже было любопытно. Прежде они знали, что в горах Мимунь неспокойно, но не думали, что кто-то придёт штурмовать город именно сейчас. Это было занятно. Им и вправду хотелось посмотреть, как здесь идут бои.
Время шло.
Примерно через час после ухода Шичуя со стены донеслись крики и боевые кличи. Чжао Хай выпустил туда психическую силу.
Стена уже была усеяна людьми. Большинство ещё не обратились в оружие; лишь некоторые обладатели души лука или арбалета превратились в оружие и безостановочно стреляли вниз.
А наступавшие внизу враги уже многие обратились в оружие. Все они были обладателями душ-объектов дальнего боя.
Но снаряжение у людей внизу было хорошее: сплошь чёрная чешуйчатая броня, многие в масках демонов. В их строю развевалось большое знамя. На знамени была вышита большая змея с высунутым жалом.
Шичуй пока стоял на стене вместе с другими. Он не превращался и не обнажал оружия, просто смотрел вниз.
Чжао Хай прикинул: войск внизу около пятидесяти тысяч, защитников на стене — примерно пятнадцать тысяч. Соотношение не самое страшное. Если бы защитники сражались сообща, город можно было бы удержать.
Но, глядя на них, Чжао Хай лишь покачал головой.
Многие на стене не выглядели встревоженными. Напротив, держались беспечно. С такими город не удержать.
Чжао Хай понял, в чём дело. Большая часть этих людей была спешно собрана с улиц. Они и не хотели воевать, потому и не выкладывались.
К тому же в горах Мимунь войны шли годами, и все устали от них. Для местных не имело значения, кто ими правит — чувства к государству у них не было. Потому и в бою они не выкладывались, держались вяло.
По сравнению с ними войско внизу выглядело куда профессиональнее. Построение хорошее, дальний бой сильный, всё по-военному.
Некоторое время обе стороны обстреливали друг друга, затем войско внизу отступило и разбило лагерь за городом, показывая, что готово к решающему бою в любой момент.
Увидев это, Чжао Хай перестал смотреть. Он понял: часть защитников скоро отпустят.
Так и вышло: вскоре Шичуя отпустили. Но стража велела ему по сигналу рога являться на стену. Если не придёт — за ним придут и накажут по военным законам.
Чжао Хай знал, что значит «по военным законам». Но не придал значения. Ему лишь хотелось посмотреть, сколько продлится эта война и чем закончится.
Душа-объект, которую Чжао Хай подделал для Шичуя, тоже была растительной. Цель — чтобы все думали, будто Шичуй аскет. Тогда он не сможет превращаться и пользоваться оружием.
А оружие, приготовленное для Шичуя, — два больших молота. Они были металлическими, с небольшим содержанием золота, потому не золотыми, а серебристыми.
Когда Шичуй поднялся на стену, он взял эти два молота. Стража приняла его за аскета и не тронула, лишь велела стоять на стене. Если враг взойдёт на стену — тогда и вступит в бой.
Вернувшись, Шичуй подошёл к Чжао Хаю. Тот спросил:
— Что-нибудь слышал?
Шичуй кивнул:
— Да, молодой хозяин. Говорят, войско снаружи — из города-государства Линшэ. Оно граничит с Цинлан, между ними давно трения. Но такой крупный штурм — впервые. Говорят, у Линшэ войск больше, чем у Цинлан. Зато у Цинлан сильнее конница. Сейчас Линшэ прислал пятьдесят тысяч — почти половину своих сил. Похоже, они настроены решительно. А в городе, я вижу, обороняться не хотят. Пожалуй, через несколько дней откроют ворота и сдадутся.
Чжао Хай кивнул:
— Вполне возможно. Для горожан удержать город невозможно. Но нужно для вида обороняться несколько дней, чтобы сдача никого не удивила. Оборона не нанесла Линшэ вреда, и после сдачи они не станут мстить. А если Линшэ не одолеет Цинлан, то, вернувшись под власть Цинлан, горожане скажут, что оборонялись как могли, но не удержали. Так обе стороны не в обиде. Вот она, наука выживания в смутные времена.
Услышав это, Шичуй и остальные прозрели. Теперь они поняли, почему защитники держались так беспечно.
Шичуй взглянул на Чжао Хая:
— Молодой хозяин, что мне делать? Снова идти на стену с ними?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Конечно, иди. Но не выкладывайся, делай вид. Присматривайся к соседям, учись, как они. Просто тяни время, не высовывайся.
Шичуй отозвался.
Чжао Хай обернулся к железно-нитевой траве:
— Тессянь, сходи посмотри, пускают ли ещё людей на улицы. Если нет — возвращайся. Если пускают — посмотри, есть ли кто снаружи. Если есть — послушай, о чём говорят. Только постарайся не попасться страже.
Железно-нитевая трава отозвалась и ушла.
Чжао Хай послал его, потому что тот умел уходить под землю. Больше никто так не мог.
Вскоре он вернулся и доложил:
— Молодой хозяин, на улицах не запрещено ходить. Я видел людей, они покупают зерно. Некоторые лавки открыты. Цена на зерно поднялась, но не сильно. Горожане, похоже, не слишком тревожатся. Они лишь обсуждают, сколько продлится война.
Чжао Хай кивнул:
— Как я и думал. Горожане уже привыкли к войне. Это плохо. Чем больше они привыкают, тем дольше будет хаос в горах Мимунь.
Хунхуа взглянула на Чжао Хая:
— Молодой хозяин, что нам делать? Так и сидеть в городе? С нашей силой мы могли бы незаметно уйти. Зачем оставаться?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Не спеши. Куда торопиться? Побудем в городе. Хочу посмотреть, до чего дойдёт эта война. Горы Мимунь — лишь отражение всего Мира Духовного Оружия. Пока там спокойно, но это временно. Стоит чему-то нарушить равновесие — и большая война начнётся сразу. И тогда это будет война не между двумя городами-государствами, а война всего Мира Духовного Оружия.
Все кивнули.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Ладно, идите отдохните. Тессянь, потрудись, почаще выходи, слушай, о чём говорят. Если сможешь, загляни в Резиденцию правителя, посмотри, что они задумали. И в лагерь за городом тоже.
Тессянь отозвался. Все поклонились Чжао Хаю и вышли.
Чжао Хай смотрел им вслед и слегка улыбался. У него уже был план. Но пока это был только план — всё зависело от того, как пойдут дела.
Первый день осады Линшэ вышел вялым. После пробной атаки они больше не нападали, лишь разбили лагерь. К тому времени стемнело.
Хоть растения и светились, ночью было темнее, чем днём. Всё-таки это город, а не лес.
На следующее утро, едва все позавтракали, в городе затрубили рога. Шичуй, услышав сигнал, взял молоты и вышел.
Вскоре после него ушёл и Тессянь — разузнать новости, заглянуть в Резиденцию правителя и в лагерь за городом.
Едва Шичуй поднялся на стену, как оттуда донеслись крики. Но Чжао Хая и остальных это не тревожило.
Чжао Хай сидел в комнате и читал, время от времени входя в пространство, чтобы изучить растения. Остальные занимались тем же.
Изначально Шичуй и остальные не знали грамоты. Но, попав в пространство, под светом золотой книги и кисти они научились читать. Чжао Хай велел им читать, чтобы через книги лучше узнать этот мир. Пусть знания и отрывочны, но лучше, чем ничего.
(Конец главы)