Опыт, особенно боевой, — вещь чрезвычайно важная и труднее всего накапливаемая.
Ведь чтобы накопить боевой опыт, нужно самому идти в бой. Даже наблюдая за чужими схватками, многого не почерпнёшь — смотреть и самому драться это совершенно разные вещи.
Почему говорят, что из больших семей легко выходят мастера? Всё просто. Есть родня для спаррингов, есть возможность под присмотром семьи выполнять задания и участвовать в боях. А в таких заданиях семья защитит, потому серьёзной опасности обычно нет.
А простолюдин-ученик, даже с превосходным талантом, обделён боевым опытом. Чтобы его накопить, остаётся лишь самому искать схваток. Никто не поддаётся и не подставляет плечо — опыт добывается лишь в смертельных боях.
Оттого из сотни простолюдинов-учеников едва ли один выбьется в люди. Остальные гибнут в бесчисленных сражениях. А кто выживет — может остаться калекой и навсегда потерять прежнюю силу.
Впрочем, если простолюдин-ученик и вправду вырастет таким путём, его сила может превзойти силу отпрысков больших семей. Те хоть и выполняют задания, но под защитой, и настоящих смертельных схваток у них мало — боевой опыт у них, напротив, слабее, чем у простолюдинов.
Но для жителей континента Письменности боевой опыт был весьма ограничен.
Ведь их метод культивации отличался от обычного. Литераторы обычно атакуют на расстоянии. К тому же сейчас они были учениками академии. В таких обстоятельствах боевого опыта у них было поистине немного.
Помимо боевого опыта, для восстановления порядка выбросов энергии на древнем поле битвы требовалось ещё одно крайне важное условие — мощнейшие вычислительные способности.
Без достаточно сильного вычислительного дара лучше даже не пытаться восстановить порядок выбросов энергии на древнем поле битвы. Ведь оно было разрушено той великой битвой до крайности. К тому же за столько лет ветры и дожди изменили его до неузнаваемости. Восстановить картину было во сто крат труднее.
Приведя учеников на древнее поле битвы, Чжао Хай тут же достал блокнот и кисть и принялся безостановочно наблюдать за полем, записывая всё в блокнот.
Остальные ученики академии не понимали, чем он занят. Порой они заглядывали в его блокнот, но написанного всё равно не могли разобрать.
Время шло.
Вскоре стемнело. Лишь тогда Чжао Хай очнулся. Взглянув на небо, он увидел, что солнце уже клонится к закату. Посмотрел на учеников, что пришли с ним, — те глядели на древнее поле битвы с заметным нетерпением.
Делать было нечего.
Эти ученики долго учились в Академии письменности. На древнем поле битвы они бывали не раз. Всё, что можно было здесь увидеть, они уже видели. Потому ничего нового для них здесь не было. А теперь им приходилось торчать здесь целый день и ничего не делать — это, разумеется, вызывало нетерпение.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Простите, что заставил ждать. Возвращаемся. Завтра приходить сюда не нужно — я отправлюсь к песочному столу древнего Гуаньчао.
Услышав это, ученики не стали возражать.
Во-первых, Чжао Хай был гостем. Во-вторых, он был мастером уровня танца в пустоте. Пусть и не с континента Письменности, но перед мастерами такого уровня все обязаны были выказывать почтение.
Все вернулись в академию. Остальные сразу отправились отдыхать, а Чжао Хай — нет.
Он остался в своей комнате и безостановочно подсчитывал в голове картину той битвы на древнем поле.
Честно говоря, он и сам был потрясён тем, что рисовало ему воображение.
Ведь та битва была поистине чудовищно жестокой. Можно сказать, что Гуаньчао ценой человеческих жизней удержал Разрушителей на месте. По жестокости она превосходила все известные Чжао Хаю сражения.
Чжао Хай командовал множеством битв и участвовал в них. Но перед каждым сражением он тщательно всё продумывал. Когда бой начинался, он длился недолго. Быть может, час — и всё кончено, быть может, несколько часов — и всё. Затяжных боёв почти не случалось. Ведь Чжао Хай прекрасно понимал: если начинается позиционная борьба, значит, бой зашёл в тупик. И тогда потери обеих сторон будут огромны.
А битва при Гуаньчао длилась больше месяца. Почти всё население города погибло.
Гуаньчао в те времена можно было назвать кровавой мельницей. Разрушители и люди континента Письменности схлестнулись здесь в жестокой схватке. Жители Гуаньчао гибли один за другим, но никто не отступал. Своими жизнями они намертво удерживали Разрушителей.
По выбросам энергии и разрушенным зданиям было видно: в конце концов весь Гуаньчао превратился в развалины. Ни одного целого здания не осталось. А люди в городе почти все погибли.
С точки зрения Чжао Хая, обе стороны этого сражения по сравнению с культиваторами были несравнимо слабее. Но жестокость их битвы ни в какое сравнение не шла с битвами культиваторов.
Ночью, ложась спать, Чжао Хай не мог уснуть.
Результаты сегодняшних расчётов растрогали его до глубины души. Это ещё больше укрепило его решимость довести картину до конца.
Эта ночь прошла для Чжао Хая в полудрёме.
На следующее утро Чжао Хай, как обычно, встал вовремя. Но лицо у него было неважное.
Не оттого, что он не спал, — с его психической силой даже несколько дней без сна не были бы проблемой. Лицо его было мрачным оттого, что ночью ему не снилось ничего, и он не увидел Лауру и остальных. А это было для Чжао Хая самым нежелательным.
После завтрака Чжао Хай немного пришёл в себя. Затем собрался на занятия.
Дун Чуань и остальные, хоть и держались рядом, заметили, что настроение у Чжао Хая неважное. Потому они молчали и просто шли рядом, ничего не предпринимая.
После обеда Чжао Хай позвал Дун Чуаня и его друзей, и они сразу отправились туда, где хранился песочный стол древнего Гуаньчао.
Это был отдельный двор. В том дворе стояла большая комната. А в комнате — песочный стол с макетом древнего Гуаньчао.
Увидев этот макет, Чжао Хай снова был потрясён.
Он и прежде представлял, что древний Гуаньчао был большим городом. Но, взглянув на макет, понял, что всё же недооценил его размах.
Древний Гуаньчао оказался городом даже больше нынешнего. И населения в нём тогда было больше, чем сейчас. Это поистине поразило Чжао Хая.
Впрочем, он быстро взял себя в руки. Он не сводил глаз с макета древнего Гуаньчао, безостановочно подсчитывая в уме: сколько же раз Разрушители выпустили по древнему Гуаньчао энергетических лучей разрушения? Число это должно было быть ошеломляющим.
Проведя у макета целый день, Чжао Хай вернулся в свою комнату.
В последующие дни он, помимо занятий, всё время проводил на древнем поле битвы или в своей комнате. И никому не давал никаких заданий.
Это вызывало у людей недовольство, но возразить они не могли.
Впрочем, об этом узнал Гуань Хун. Он рассказал ректору. А ректор ответил:
— Пусть делает как хочет.
Всего четыре слова, лёгких, как пух.
Получив такой ответ, возражать стало некому. Всем оставалось лишь ждать, когда Чжао Хай даст им задание.
А они и не подозревали, что ждать придётся полмесяца.
И как раз когда все уже решили, что Чжао Хай отказался от затеи с битвой при древнем Гуаньчао, он внезапно созвал их всех в свой дворик.
Придя во дворик Чжао Хая, они увидели, что на каменном столе лежит несколько больших блокнотов. Каждый был толщиной почти в цунь. И таких блокнотов на столе лежало целых девять.
Люди с недоумением смотрели на Чжао Хая.
Чжао Хай обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Я знаю, всем странно, почему за эти полмесяца я не дал никому ни одного задания. Сейчас я объясню почему — вот из-за этого.
С этими словами он указал на блокноты.
Взгляды всех вновь обратились к блокнотам. Теперь им не терпелось узнать, что же в них записано, раз на это ушло полмесяца.
Чжао Хай обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Все эти полмесяца я изучал развалины древнего поля битвы, с максимальной точностью записывая порядок и количество атак. А по масштабам древнего Гуаньчао вычислил, как проходила та битва.
Он сделал паузу и продолжил:
— Здесь есть весьма полные данные. Хотя я не уверен, что они абсолютно верны, но скажу так: эти данные, вероятно, ближе всего к истине. Однако тут возникает одна проблема — одна картина никак не сможет передать всё, что там было. Потому на этот раз я собираюсь изобразить весь ход войны в тридцати шести картинах. Работа предстоит немалая.
Он взглянул на Дун Чуаня и негромко произнёс:
— Теперь начнём с первого блокнота. Дун Чуань, возьми первый блокнот и покажи всем.
Дун Чуань отозвался, подошёл к столу и взял большой блокнот с цифрой «один». Затем открыл его и заглянул внутрь.
От увиденного Дун Чуань вздрогнул. Потом обернулся к Чжао Хаю — тот уже сидел с закрытыми глазами, словно смертельно устал.
Дун Чуань ничего не сказал, взял блокнот и пошёл к остальным. Раскрыл его, чтобы все могли видеть.
Все, кто заглянул в блокнот, изумлённо взглянули на Чжао Хая. Затем их внимание целиком обратилось к содержимому.
Этот блокнот не был простым перечнем данных. Он больше походил на роман.
В начале блокнота говорилось не о Разрушителях, а в описательном ключе рассказывалось о размерах и масштабах всего Гуаньчао — так, чтобы читатель получил первоначальное представление о древнем городе.
Именно поэтому все и изумились. Описание было столь подробным, что при чтении древний Гуаньчао словно вставал перед глазами. Это ощущение потрясало.
Чжао Хай же не обращал на это внимания. Он и вправду чувствовал усталость.
За полмесяца можно написать целый роман. Последние ночи он почти не спал — всё писал и писал, пока не заполнил эти девять блокнотов.
Изначально Чжао Хай хотел написать всё в виде пьесы, но в конце концов отказался от этой мысли.
Он-то мог бы изложить битву при древнем Гуаньчао как пьесу. Но ученикам нужно было в ней разобраться. Роман и пьеса — разные вещи. Роман читаешь с интересом, а в пьесе без подготовки запутаешься. Даже если пьеса написана по роману — всё равно.
В конце концов Чжао Хаю пришлось изложить всё в виде романа.
Ведь роман не только позволит ученикам академии лучше понять ту битву, но и даст им ощущение сопричастности, пробудит чувства. Только так ученики смогут нарисовать нужные ему картины.
Произведение без чувства — не хорошее произведение. Тем более эти картины должны были остаться в Академии письменности как реликвия, переходящая из поколения в поколение. Чтобы лучше пробудить чувства учеников, Чжао Хаю пришлось изложить битву при древнем Гуаньчао в виде романа.
Разумеется, это был не только роман. В последних блокнотах постепенно появлялись данные. И все эти данные были подлинными — те самые, что вычислил Чжао Хай.
Дун Чуань и остальные провели в его дворике весь день.
Лишь когда стемнело, они очнулись. Затем покинули дворик Чжао Хая и разошлись по своим комнатам.
Сегодня их поистине потрясло то, что было написано в блокнотах Чжао Хая.
Прежде они все знали, что битва при древнем Гуаньчао была жестокой. Но насколько — для них это были лишь холодные цифры и полуправдивые предания.
А блокнот, который достал Чжао Хай, был иным.
Он описывал всё, что происходило в древнем Гуаньчао, от лица очевидца, в форме дневника. Как древний Гуаньчао из цветущего города превратился в кровавую мельницу. Как автор дневника из наставника академии стал воином.
В этом романе было вымышлено множество персонажей. Но в каждого из них Чжао Хай вложил душу. Все они получились объёмными, у каждого был свой характер. Оттого сопереживание было ещё сильнее.
В ту ночь все — и Дун Чуань, и его друзья — не сомкнули глаз.
Стоило им закрыть глаза, как перед ними вставало описанное в книге. Уснуть они не могли. Многие просыпались среди ночи. Им снились кошмары. Они пугались того, что видели во сне.
(Конец главы)