То, что Лю и Шрам повели себя так смирно, стало для Чжао Хая неожиданностью.
Впрочем, ему было всё равно. Забот у него хватало: внутренность гигантского меча уже покрылась магическими кругами, но немало мест ещё требовало обработки. По крайней мере, комната, где жили Лю и Шрам, не была закончена, а восемь наружных железных цепей всё ещё оставались пустыми. Так что дел у Чжао Хая меньше не становилось.
Лю и Шрам тоже знали, чем Чжао Хай занимался в большом мече больше года. Они часто видели, как он рисовал на стенах один за другим загадочные узоры, а затем стирал их. Узоры были настолько глубокомысленными, что от одного взгляда на них кружилась голова.
Помимо комнат, Чжао Хай наносил магические круги и на внешние цепи. Они тоже это видели — Чжао Хай действительно был мастером уровня танца в пустоте. Каждый раз он дожидался глубокой ночи, когда никто не мог его увидеть, взлетал к цепям, складывал руками печати и прижимал их прямо к железу. Так дело шло куда быстрее.
Всего за пять дней Чжао Хай покрыл магическими кругами и комнату Лю и Шрама, и восемь цепей.
Закончив, он вернулся в комнату. Оба стояли перед ним смирно.
Чжао Хай окинул их взглядом и негромко произнёс:
— Теперь у меня всё готово. Осталось внести несколько изменений, и я смогу покинуть Цзюйцзяньчэн. Разумеется, когда я уйду, этот гигантский меч тоже отправится со мной.
Он помолчал, и взгляд его потяжелел.
— А теперь я дам вам шанс. Хотите стать моими людьми?
Лю и Шрам опешили и переглянулись.
Они и вправду не ожидали, что Чжао Хай скажет такое. Это слишком выходило за рамки их предположений.
Лю посмотрел на Чжао Хая и глухо сказал:
— Господин Тянь, стать подручным мастера уровня танца в пустоте — честь для нас. Но прежде мы оба вас обидели, и нам... страшновато.
Чжао Хай взглянул на Лю.
Он тоже не ожидал, что этот Лю скажет подобное. Похоже, человек не был глуп. Говоря прямо, он выторговывал у Чжао Хая обещание — что тот потом не станет сводить с ними счёты.
Чжао Хай посмотрел сначала на Лю, потом на Шрама и произнёс:
— Я знаю, вы боитесь, что я припомню старое. Но говорю вам: я не из тех людей. Однако сейчас я ещё не могу доверять вам полностью.
Он помолчал, и голос его похолодел.
— Если вы действительно готовы стать моими людьми, я наложу на вас две формации. Они не дают слишком сильной власти, но если вы предадите меня, то умрёте быстро и очень скверно. Если согласитесь, я возьму вас в подручные и обещаю не сводить счёты и не трогать ваши семьи. Более того, я могу устроить ваших родных.
Взгляд его застыл.
— Если откажетесь, то, чтобы сохранить мою тайну, мне придётся вас убить.
Лю и Шрам снова переглянулись и горько усмехнулись.
Чжао Хай зашёл так далеко — разве им оставили выбор?
Оба одновременно сложили руки в почтительном жесте и сказали:
— Слушаемся ваших приказов, господин.
Чжао Хай кивнул, взглянул на них и сказал:
— Хорошо. Тогда готовьтесь. Закройте глаза и расслабьтесь.
Они подчинились.
Чжао Хай посмотрел на них и слегка улыбнулся. Затем его руки одновременно пришли в движение, и перед ним возникли две формации. В следующий миг он резко толкнул их вперёд.
Обе формации вошли в тела Лю и Шрама. Оба вздрогнули и разом потеряли сознание.
Глядя на них, Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Значит, не так уж вы и хотели за мной идти. Думали, мои формации — это что-то приятное? Хм.
На этот раз Чжао Хай использовал не обычную формацию, а рабскую.
Тот, в кого попала такая формация, становился рабом наложившего её — на всю жизнь. Это была самая жестокая из всех формаций, и для попавшего в неё не существовало избавления.
Изначально Чжао Хай не собирался использовать такой способ на Лю и Шраме. Но по их прежнему поведению он сразу понял: оба всего лишь искали повод убраться отсюда, чтобы рассказать обо всём Государству Души Меча, а уж то взялось бы за Чжао Хая.
К несчастью, они не знали, что у Чжао Хая и впрямь есть такая формация — да ещё рабская, в сотню раз страшнее той, о которой он говорил.
У этой рабской формации была одна особенность: если человек не сопротивлялся, всё проходило гладко, и эффект оказывался превосходным. Хотя раб слушался Чжао Хая, если Чжао Хай хотел по своему желанию убить такого добровольного раба, он тоже нёс определённое наказание, а его психическая сила страдала.
Но если человек сопротивлялся, то в процессе он испытывал множество мучений и мог даже потерять сознание от боли. Когда он пробуждался, то становился абсолютно предан Чжао Хаю. Однако эта преданность была следствием формации, поэтому Чжао Хай мог убить его в любой момент, и никакого отката не было.
Чжао Хай спокойно сидел и пил чай.
Прошло немало времени, прежде чем Лю и Шрам очнулись.
Едва увидев Чжао Хая, они тут же вскочили, опустились на колени и, кланяясь, сказали:
— Почтительно приветствуем хозяина.
Чжао Хай кивнул:
— Угу. Хорошо. Ступайте, принесите чего-нибудь поесть. И ещё: сходите домой, устройте свои семьи. Кстати, как вас зовут? Сколько у вас родных?
Лю поспешно ответил:
— Отвечаю хозяину: меня зовут Лю Вэй. Я из боковой ветви рода Лю в Государстве Души Меча. В семье меня не жаловали, потому и сослали сюда сторожить гигантский меч. Прямых родственников у меня не осталось. С родом Лю связи тоже дальние, так что семьи у меня нет.
Шрам тоже поспешно сказал:
— Отвечаю хозяину: моё настоящее имя Гуань Хуан. Изначально я был беглым преступником из Государства Души Молота, потом бежал сюда, в Государство Души Меча, и в конце концов оказался здесь. У меня тоже нет семьи.
Услышав это, Чжао Хай слегка удивился, но затем кивнул:
— Хорошо. Тогда идите и раздобудьте еды.
Оба откликнулись и, повернувшись, ушли. Затем по цепям добрались до Цзюйцзяньчэна за провизией.
А Чжао Хай вернулся внутрь гигантского меча. Ему предстояло переделать его внутреннее устройство.
Сейчас комнаты внутри меча были спроектированы под вертикальное положение. Если меч положить, эти конструкции окажутся бесполезны.
Но тут возникала проблема: если переделать всё под горизонтальное положение, тоже будет беда. Во время боя внутри меча всё перевернётся вверх дном, и это лишь прибавит хлопот.
Впрочем, Чжао Хай уже давно всё продумал.
Он придумал решение: пространство внутри меча он заранее оснастил формацией парения и магнитной формацией.
Формация парения понадобится ему дальше. Он собирался переделать внутреннее пространство меча: всё, кроме центральной железной колонны, разобрать, а освободившееся место превратить в огромный зал. Этот зал должен был быть отделён от внешнего корпуса меча. Иными словами, между ним и самим мечом оставался зазор. Вот для этого зазора и требовалась формация парения.
Так, даже если корпус меча будет сотрясаться, внутри ничего не изменится.
К тому же в бою меч будет кувыркаться вверх и вниз. Во время этого зазор сможет сам менять направление. Иначе говоря, если меч начнёт вращаться, вращаться будет только внешний корпус, а пространство, где живут люди, останется неподвижным.
Одновременно в корпусе меча имелась и магнитная формация. Благодаря ей, даже если меч снова встанет вертикально, магнитное поле внутри изменится. И даже если меч выпрямится, а человек внутри окажется лежащим, он ничего не почувствует — потому что магнитное поле внутри меча изменилось.
Человек стоит на земле именно из-за магнитного поля, поэтому у него есть чувство направления. Но в космосе, где нет притяжения магнитного поля, чувство направления исчезает. А если земля под ногами может в любой миг изменить магнитное поле, то и само чувство направления, пожалуй, пропадёт.
Магнитная формация Чжао Хая имела два назначения: во-первых, люди внутри гигантского меча не ощущали изменения его положения; во-вторых, она создавала магнитное поле, защищавшее находящихся внутри, а самому мечу придавала магнетизм, который можно было использовать и для атаки, и для обороны.
Чжао Хай обдумывал эту задумку очень долго. Теперь наконец пришло время её осуществить.
Лю Вэй и Гуань Хуан отправились за покупками, а значит, переделку внутри меча можно было начинать.
Чжао Хай стоял внутри гигантского меча и мысленно дал команду.
Винтовые лестницы, железные стены и полы каждой комнаты, а также цепи — всё пришло в движение. В кратчайший срок они преобразились, образовав новое пространство.
В нём не было прежнего множества перегородок, и потому оно казалось огромным.
Следуя за мыслью Чжао Хая, всё внутри продолжало меняться. Постепенно пространство приняло форму огромного четырёхугольного зала. Длиной он был более пятидесяти метров, шириной около десяти, а высотой — метров пять. В таком зале можно было разместить немало.
Чжао Хай подумал и отделил внутри несколько комнат.
Одна комната была его жилищем и занимала половину внутренней площади меча. Кроме неё он выделил ещё три пространства: одно — кухня, два других — комнаты Лю Вэя и Гуань Хуана. В каждом имелись уборная и гостевая, но в комнате Чжао Хая были ещё кабинет и комната покоя.
На кухне находились огненная и водная формации. Огненная формация была подобна магической плитке: стоило поставить на неё котёл, как под ним вспыхивало пламя. Водная же формация, по замыслу Чжао Хая, походила на кран — из неё можно было набирать воду.
Дверь, ведущую в большой меч, тоже переделали. Она была полностью герметичной: не то что вода — даже воздух не мог проникнуть внутрь. Но в пространстве меча ничуть не было темно и душно — там имелось множество формаций циркуляции воздуха, поддерживавших свежесть. А ещё внутри было много магических кругов света, заливавших залы ярким сиянием.
В уборной тоже поставили формацию. Это была преобразующая формация, превращавшая отходы в энергию, так что человеку не приходилось заниматься ими самому.
Можно сказать, пространство внутри гигантского меча Чжао Хая было устроено по образцу внутреннего пространства большого магического инструмента. Люди могли свободно двигаться внутри и жить там очень долго, не опасаясь, что чего-то не хватит.
Закончив, Чжао Хай взглянул на три комнаты и кивнул.
Комнаты были готовы, но недоставало кое-каких бытовых припасов. За ними должны были отправиться Лю Вэй и Гуань Хуан. Самому Чжао Хаю показываться было неудобно.
Когда всё купят, можно будет увести большой меч. Однако Чжао Хай не собирался сразу лететь на нём. Он хотел добраться до безопасного места, убрать меч и поместить его в Дворец Природы, чтобы там переплавить. Дворец Природы ещё не полностью сформировался, но для кузнечного дела уже годился.
Он как раз размышлял, чего ещё не хватает в этом пространстве, когда дверь открылась и внутрь вошли Лю Вэй и Гуань Хуан.
Увидев перемены внутри меча, оба изумились и застыли на месте.
Теперь пространство внутри меча было устроено не под вертикальное, а под горизонтальное положение. Поэтому, стоя на мече, они словно видели перед собой глубокую пропасть и не знали, что делать.
Чжао Хай тоже увидел их и негромко сказал:
— Ничего, заходите.
Они посмотрели на него, не понимая.
Чжао Хай взмахнул рукой, и оба сразу оказались внутри пространства меча.
Сначала они испугались, но, оказавшись внутри, обнаружили, что стоят без малейшего неудобства. Это их поразило. Обернувшись, они взглянули на дверь позади пространства меча и увидели, что её положение тоже изменилось.
Чжао Хай не стал ничего объяснять, лишь посмотрел на них и сказал:
— В ближайшие дни сходите наружу несколько раз и купите всё необходимое для жизни. Кровати, столы и стулья покупать не нужно. Достаточно одеял, чашек и прочих бытовых вещей. Кстати, зерно и овощи тоже не покупайте. А вот мяса запасите. На кухне есть кладовая, разделённая на две части: в одной можно хранить овощи, в другой — мясо. Одна — морозильная, другая — холодильная. Ступайте посмотрите.
Он помолчал.
— За эти дни купите всё нужное, а потом мы начнём готовиться к уходу.
Оба откликнулись, поставили принесённые вещи и принялись бродить по пространству, осматриваясь. Они то и дело доставали бумагу и кисть и что-то записывали.
Оба были холостяками. Но холостякам тоже нужно жить. На самом деле стража, присматривавшая за гигантским мечом, имела ограниченный срок: каждые пять лет охрану здесь сменяли.
Но даже так охранять гигантский меч считалось работой не из приятных. Здесь было слишком неудобно, и каждый день приходилось иметь дело с заключёнными. Пять лет подряд — испытание не из лёгких. Зато те, кто отсюда выбирался, получали неплохое жалованье.
Когда Лю Вэй и Гуань Хуан не несли караул, у них были свои небольшие дома. Поскольку оба были холостяками, всё хозяйство приходилось вести самим, так что покупать вещи им было не в новинку.
(Конец главы)