Глава рода Чжэ сидел в комнате, остальные главы родов расположились вокруг него, и на лицах у всех играли улыбки.
Глава рода Чжэ заговорил первым:
— Этот Нянь Ицзю — поистине безнадёжный глупец. «Ради выгоды забыть о чести», «не видеть дальше своего носа» — эти слова будто специально для него придуманы.
Он покачал головой, и в его голосе звучало презрение:
— Ума не приложу, как он умудрился стать владыкой Города Гигантского слона. Такой человек — и вдруг глава союза против Святой академии. Ха-ха-ха, выходит, мы тогда сделали правильный выбор. Когда придёт время, мы непременно должны захватить Город Гигантского слона — такое большое место ни в коем случае нельзя оставлять в руках такого глупца.
Остальные дружно рассмеялись.
Они только что вернулись от Нянь Ицзю. Зачем тот их приглашал, они прекрасно понимали — просто хотел привлечь на свою сторону. В этом они не сомневались. Но они и не подозревали, что Нянь Ицзю окажется настолько глуп и к тому же так жаден до богатств.
Когда они сказали Нянь Ицзю, что Чжао Хай наверняка нашёл сокровища империи Небесного меча, тот повёл себя совершенно недостойно. Честно говоря, глава рода Чжэ и представить не мог, что владыка такого большого города-государства может быть таким. Они всего лишь передали слух, о правдивости которого сами не знали, а Нянь Ицзю уже начал замышлять против Государства Мимунь и открыто говорил об этом при них. Когда Нянь Ицзю обсуждал с ними, как разобраться с Государством Мимунь и как разделить те сокровища, они остолбенели. Им ещё не доводилось встречать такого глупого владыку города.
Глава рода Чжэ негромко произнёс:
— На сей раз нам удалось разжечь жадность Нянь Ицзю. Думаю, он непременно нападёт на Государство Мимунь. Но этого недостаточно. Если они не начнут драку, у нас не будет шанса.
Он помолчал и продолжил:
— Сейчас Государство Мимунь тоже не слабо. Даже если Нянь Ицзю идиот, в Городе Гигантского слона есть и не идиоты. Эти люди наверняка станут его удерживать. Нам нужно сделать так, чтобы Нянь Ицзю почувствовал: если он не разберётся с Чжао Хаем, ему не жить. Только тогда он начнёт действовать.
Взгляд его стал тяжелее, и он медленно произнёс:
— Как только Нянь Ицзю начнёт действовать, союз против Святой академии сам собой развалится. Тогда мы сможем объединиться с людьми Святой академии, вместе выступить и покончить с союзом. И получим бесчисленные земли. А потом по прежнему плану — каждый род создаст собственный город-государство, и мы образуем новый союз. Я верю, что наш союз станет самым могущественным в Мире Духовного Оружия. И тогда даже Святая академия не посмеет смотреть на нас свысока.
Все кивнули.
Это была их давняя мечта.
Они не были глупцами. Они понимали, что сотрудничать со Святой академией — всё равно что делить шкуру с тигром. О нравах Святой академии им было известно лучше, чем кому-либо. Святая академия вовсе не так сговорчива.
Но перед лицом огромной выгоды даже враг может стать союзником.
Святая академия согласилась на их условия — этого достаточно. Они также знали, что потом Святая академия может передумать. Но они верили: если они будут достаточно сильны, если их мощь будет достаточной, то даже Святая академия ничего с ними не сделает.
Глава рода Чжэ обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Однако завтра нам всё равно придётся уехать. Нянь Ицзю тоже не может оставлять нас здесь надолго — это слишком привлекает внимание. Если мы задержимся, это вызовет подозрения. Может, другие города-государства ничего и не подумают, но Государство Мимунь — другое дело.
Сказав это, глава рода Чжэ глубоко вздохнул.
Затем продолжил:
— Честно говоря, хотя мы и враги Чжао Хая, его способности вызывают у меня невольное восхищение.
Он помолчал и негромко произнёс:
— Сегодняшние слова Ши Потяня, по-моему, за ними стоит Чжао Хай. Иначе, с характером Ши Потяня, он не стал бы говорить такого. И, возможно, это Чжао Хай велел Ши Потяня сказать те слова.
Он обвёл всех взглядом и медленно произнёс:
— Ши Потянь — владыка Шину. А люди из Шину в Мире Духовного Оружия всегда производили впечатление необычайно отважных и прямодушных. Они из тех, кто говорит, что думает. От владыки города до простолюдина — все такие. Именно из-за этого характера они и страдают. Но именно из-за этого характера их словам больше верят.
Он повысил голос:
— И Чжао Хай отлично этим воспользовался. Он заставил Ши Потяня сказать те слова. Потому что слова Ши Потяня звучат убедительнее. Всё это, возможно, подстроено Чжао Хаем.
— Но почему Чжао Хай сам не появился? — не удержался один из глав родов. — Если всё это подстроил Чжао Хай, значит, он очень умный человек. О прежних действиях Нянь Ицзю Чжао Хай не мог не знать. Почему он не помешал? И в конце концов позволил Нянь Ицзю стать главой союза? Какая ему от этого выгода?
Он помолчал и продолжил:
— Хотя в обычное время они вовсе не обязаны слушаться этого главы союза, и даже в военное время глава союза не может им приказывать. Но само наличие такого главы союза уже неприятно. Чжао Хай вполне мог бы побороться за это место. Почему он не стал? Это очень странно.
Глава рода Чжэ тоже нахмурился:
— Вот и мне это странно. Но я вижу и другую сторону — обаяние личности Чжао Хая.
Он взглянул на всех и медленно произнёс:
— Вы не замечали? Все, кто общался с Чжао Хаем, проникаются к нему симпатией. Столкнувшись с чем-либо, они без колебаний встают на его сторону.
Услышав это, главы родов опешили.
Затем они невольно задумались над словами главы рода Чжэ. Через некоторое время они кивнули. Ведь в его словах была основа — Ши Потянь и остальные.
Ши Потянь и его люди поначалу вовсе не были знакомы с Чжао Хаем, можно сказать, никаких контактов. Только когда Святая академия напала на их город, Чжао Хай привёл войска на помощь. За это время у них было короткое общение. Но когда Нянь Ицзю начал давить на Чжао Хая, Ши Потянь и остальные без колебаний встали на сторону Чжао Хая, даже не побоявшись враждовать с множеством городов-государств союза против Святой академии. Это было поистине странно.
И, как сказал глава рода Чжэ, это с другой стороны показывало обаяние личности Чжао Хая. Если бы Чжао Хай не внушил Ши Потяня и остальным уважение, разве стали бы они так его поддерживать?
Но чем больше это было так, тем страшнее казался Чжао Хай и тем больше они недоумевали.
Глава рода Чжэ глубоко вздохнул:
— Как бы то ни было, сейчас мы уже противостоим Чжао Хаю. Знает он, что мы его враги, или нет, мы должны быть настороже. Чем сильнее Чжао Хай, тем хуже для нас. Потому впредь нам следует быть с ним ещё осторожнее.
Главы родов кивнули. Они тоже сочли слова главы рода Чжэ разумными.
Никому не понравится, что его враг силён. Любить сильного врага — значит иметь склонность к самоистязанию.
Глава рода Чжэ обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Ладно, больше не буду ничего говорить. Все идите отдыхать. Завтра мы уезжаем. Но связь с Нянь Ицзю нельзя терять. Одновременно нужно как можно скорее найти способ заставить Нянь Ицзю обязательно разобраться с Чжао Хаем.
Главы родов кивнули, поднялись и, повернувшись, вышли.
Глядя, как они уходят, глава рода Чжэ тоже глубоко вздохнул. Затем чуть улыбнулся:
— Какое приятное чувство.
Он имел в виду чувство, когда он говорит, а другие слушают. Это чувство превосходства поистине его пленяло. Хотя он знал, что не является настоящим начальником для этих людей, ему всё равно нравилось это чувство.
А в это время Чжао Хай с совершенно спокойным лицом возился с одной формацией.
Это была небольшая формация, размером всего с ладонь, но выглядела она очень сложной. Вся формация казалась необычайно изящной, словно произведение искусства.
Рядом с Чжао Хаем стояли несколько человек. Все они были с обнажёнными торсами, в кожаных фартуках и длинных штанах. Кожа у них была темноватой, но выглядели они очень крепкими.
Это были мастера, присланные Государством Мимунь на базу в заповедных землях.
Они и в Государстве Мимунь были лучшими мастерами. После отправки в заповедные земли они некоторое время учились у Чжао Хая и подняли своё мастерство ещё выше. Теперь они уже могли создавать магические инструменты.
Их сила была не слишком велика.
В другом городе-государстве их, возможно, не стали бы ценить. Потому что в Мире Духовного Оружия существовало одно странное правило — разумеется, неписаное — что любую работу высокого уровня может выполнять только человек с большой силой. Не хватает силы — не сможешь заниматься работой высокого уровня.
Как в Святой академии: чтобы исследовать формации, исследовать пилюли, все исследователи должны быть как минимум уровня танца в пустоте, ни чуть ниже. Тех, кто не достиг уровня танца в пустоте, или ремесленников с неплохими навыками, они даже не удостаивают взглядом.
Возможно, в Мире Духовного Оружия считают, что только сильные люди умны, только они могут создавать формации и пилюли. Если твоя сила невелика, значит, ты не слишком умён. А что может создать неумный человек? Потому они и не поддерживают таких.
Но эти люди не понимают: некоторые могут быть гениями в совершенствовании, но полными идиотами в других областях. Некоторые — идиоты в совершенствовании, но гении в других областях.
Возможно, люди Святой академии это понимают, но не хотят понимать.
В Мире Духовного Оружия сила — превыше всего. Все, кто занимает высокие посты, обладают огромной силой. Потому они не хотят, чтобы люди без силы получали высокое положение. Они подавляют тех, кто не силён в совершенствовании, но талантлив в других областях — ведь, по их мнению, совершенствование и есть истинный путь, остальное должно отойти на второй план. Они тем более не могут принять, что человек, чья сила намного уступает им, может иметь равное с ними положение. Это для них вызов.
Но у Чжао Хая не было таких мыслей.
Он прекрасно понимал: развивать только военную силу, не уделяя внимания другим областям, абсолютно недопустимо. Это не только не ускорит развитие силы, но и замедлит его.
Как сейчас в Мире Духовного Оружия: мастеров немало, но высочайших мастеров немного. К тому же их оружие, их пилюли, их формации развиваются недостаточно быстро. Мастер высокого уровня — и нет хорошего оружия, нет пилюль, которые он мог бы использовать. Честно говоря, это поистине печально.
(Конец главы)