Его бычий шлем относился к латным доспехам и сам по себе выглядел весьма внушительно.
Теперь всё остальное ничем не отличалось от прежнего, лишь на левой руке прибавился небольшой круглый щит. Щит был невелик — около полуметра в диаметре, круглый, и в нём даже чудилось что-то милое. На его поверхности красовался знак в виде молнии — очень красивый.
Одновременно Чжао Хай почувствовал, что бычьи доспехи и вправду мутировали.
Прежде, надевая бычий шлем, он не только не становился быстрее — напротив, скорость сильно падала. И с этим ничего нельзя было поделать: железное дерево цю само по себе двигалось медленно, а надевая его доспехи, он словно сливался с деревом, потому скорость не могла быть высокой. Зато соответственно возрастали защита и сила. У всего есть свои плюсы и минусы.
Но теперь всё было иначе.
Едва Чжао Хай надел эти доспехи, как почувствовал, что они словно не имеют никакого веса. Не только доспехи — даже оружие. Одновременно он ощутил, что движется куда быстрее, а тело стало проворнее, будто скорость получила усиление.
Чжао Хай сделал несколько пробных движений и убедился в своей догадке: он не только быстрее перемещался, но и быстрее наносил удары.
Затем он принялся проверять, нет ли у доспехов других способностей.
И надо сказать, проверка кое-что выявила.
У доспехов была ещё одна способность — разнообразие оружия.
Прежде, нося эти доспехи, Чжао Хай обычно мог использовать лишь тан с бычьей головой. Разумеется, он мог взять и другое оружие, но переключаться между ними было не так-то просто. Теперь же всё изменилось.
За круглым щитом Чжао Хай вдруг обнаружил нечто похожее на рукоять клинка. Он хотел вытащить её и посмотреть, что это, но не смог — рукоять не поддалась. Это его немало удивило.
Но Чжао Хай верил: это никак не может быть бесполезной вещью.
Он тут же вступил в общение с железным деревом цю и спросил, что это за рукоять.
Железное дерево цю ответило: из-за молнии доспехи мутировали. Всё то оружие, что оно поглотило прежде, теперь полностью слилось с доспехами. Раньше железное дерево цю впитывало много оружия, но оно становилось лишь его ветвями, не сливаясь полностью. Теперь же всё соединилось.
На самом деле таких рукоятей две — одна сверху, другая снизу. Он может убрать тан с бычьей головой, а затем мысленно представить нужное оружие — и любое оружие, которое дерево когда-либо поглотило, можно будет извлечь через эту рукоять.
Чжао Хай сразу всё понял.
Он отвёл психическую силу, убрал тан с бычьей головой в пространство и внимательно посмотрел на круглый щит. И вправду обнаружил две рукояти.
Он взялся за одну, мысленно представил кривую саблю и потянул — в руке тут же появилась сабля.
От этого Чжао Хай внутренне обрадовался.
Затем он мысленно пожелал убрать саблю — и та исчезла из руки, а рукоять появилась вновь.
Лишь тогда Чжао Хай перевёл дух и порадовался переменам в доспехах.
Впрочем, он подумал и о другом: теперь в его доспехах, вероятно, есть и грозовая природа. Интересно, будут ли удары оружия нести в себе грозовую силу?
Чжао Хай снова извлёк саблю и взмахнул ею.
Но сабля оставалась саблей — ничего особенного.
Чжао Хай нахмурился и влил в саблю нить природной энергии.
Едва природная энергия вошла, как сабля тут же переменилась — клинок в мгновение ока засветился, и по нему зазмеились маленькие электрические змейки.
Увидев это, Чжао Хай наконец успокоился. Он понял: природная энергия — источник всего. Чтобы использовать грозовую природу для атаки, нужно сначала влить в оружие природную энергию.
Чжао Хай успокоился, убрал доспехи и снова надел доспехи каменного молот-дерева.
Доспехи каменного молот-дерева внешне не изменились. Однако Чжао Хай обнаружил, что и они мутировали — скорость тоже возросла, а молоты обрели грозовую атаку. Для него это была прекрасная новость.
Затем Чжао Хай надел чешуйчатые доспехи, созданные железно-нитевой травой.
Едва он их надел, как понял, что значит «быстрый, как молния».
Хотя Чжао Хай испытывал их в комнате и никуда не выходил, он обнаружил, что скорость в этих чешуйчатых доспехах в несколько раз выше прежней. Раньше они и так славились скоростью, а теперь стали быстры, как молния, и подвижны, как призрак. Вздумай он бежать в них на полной скорости — другие, пожалуй, увидели бы лишь чёрную тень.
Чжао Хай глубоко выдохнул.
Его боевая мощь вновь возросла. А ведь он ещё не достиг уровня сгущения формы — теперь он мог убивать мастеров этого уровня и без помощи Юйвы.
Больше он не стал испытывать другие растения и животных. Сейчас место было неподходящим.
Впрочем, Чжао Хай подумал о Панмао и Чжоу Сиси.
Панмао и Чжоу Сиси и вправду плохо подходили для культивации. Хотя оба старательно тренировались, сила росла очень медленно. Даже Чжао Хай ничего не мог с этим поделать.
Но он не хотел, чтобы они навсегда остались с такой боевой мощью.
С такой силой ещё можно было находиться рядом с кем-то другим, но рядом с ним — решительно нельзя.
Чжао Хай прекрасно понимал: в будущем враги станут всё сильнее, опасностей будет всё больше. В таких обстоятельствах, если Панмао и Чжоу Сиси сохранят нынешнюю силу, они долго не проживут.
Чжао Хай не хотел, чтобы Панмао и его сестра погибли так рано, потому нужно было найти способ усилить их.
Но как?
Это давно уже было для Чжао Хая головной болью.
Если разобраться, с талантом всё не так просто. Панмао и Чжоу Сиси просто не годились для культивации, и он ничего не мог поделать.
Не попади он в Мир Душ, нашлись бы бесчисленные способы за кратчайший срок сделать их мастерами. Но сейчас так было нельзя. Теперь у него не было того чудесного пространства. В таких условиях усилить Панмао было очень трудно.
И тут Чжао Хай вспомнил о своём методе человеко-растительного слияния.
Этот метод годился и для диких зверей. Если он сможет научить Панмао и Чжоу Сиси этому методу, не ускорит ли это рост их силы?
Но, подумав, Чжао Хай покачал головой.
Этот метод и вправду позволил бы им усилить боевую мощь. Но у обоих не хватало психической силы, они не могли общаться с животными. А без общения этот метод не работал. Значит, нужно искать другой путь.
Но сейчас у Чжао Хая не было хорошего решения, оставалось лишь ждать.
В этот день больше ничего не произошло. Хотя жители Лэйму были Чжао Хаю очень благодарны, никто не тревожил его покой.
Пробыв в Лэйму день, на следующее утро Чжао Хай с Панмао и Чжоу Сиси отправился в путь.
Когда они уезжали, провожать их вышли все жители городка. От этого Чжао Хаю стало немного неловко.
В последующее время Чжао Хай сохранял прежний темп — шёл не спеша, останавливаясь, и всю дорогу наблюдал за разными растениями. Результаты наблюдений оказались неплохими.
Разумеется, путь не был таким уж спокойным.
Чжао Хай несколько раз сталкивался с вызовами. Но те, кто вызывал его, вели себя довольно прилично — вызывали открыто. И в бою не стремились во что бы то ни стало убить Чжао Хая. Потому он не отнимал у них жизнь, а лишь побеждал — и на том кончал.
Однако Чжао Хай не ожидал, что такое поведение ещё больше поднимет его славу.
Все те люди знали о его силе. И то достоинство, с каким он держался во время их вызовов, тоже вызывало уважение. Хоть они и проигрывали Чжао Хаю, но высоко оценивали его характер. После их рассказов слава Чжао Хая поднялась ещё выше.
Но Чжао Хай, услышав об этом, не только не обрадовался — напротив, опечалился.
Из-за этих людей почти все узнали, каким путём он движется. Дураков нет — все наверняка поняли, что Чжао Хай направляется в степь. Если эта весть дойдёт до степи, то едва он туда войдёт, как его тут же начнут преследовать все степные племена. Это сделает его положение очень опасным.
Но ничего не поделаешь.
Идти через степь всё же безопаснее, чем через десять тысяч гор. В степи, если станет совсем плохо, Чжао Хай сможет увести Панмао и Чжоу Сиси. В крайнем случае он снабдит их лошадей природной энергией. Степь огромна, у него есть летающий орёл для разведки, и он может общаться с травой. Степнякам будет не так-то просто его догнать.
Но если он войдёт в десять тысяч гор, всё может обернуться иначе. В горах неудобно ехать верхом. В таком случае идти туда — не лучший выбор. Он всё же решил держаться степи.
После почти месяца пути они наконец добрались до Хуанфэнчэна.
Теперь высшим военным начальником Хуанфэнчэна, то есть командующим гарнизоном, по-прежнему оставался Дао Байин.
Дао Байин только что совершил великий подвиг и пользовался громкой славой. Дао Минъюань, разумеется, не мог сразу отозвать его. В то же время Дао Минъюань хотел этим делом проверить Дао Байина — не возникнет ли у того иных замыслов. Если бы возникли, он мог бы разобраться с ним, пока это ещё возможно.
Но Дао Байин давно получил предупреждение Чжао Хая и потому вёл себя очень сдержанно.
Хотя он и стал командующим войском, помимо военных дел он редко общался с подчинёнными генералами. Те по-прежнему ему доверяли, но Дао Байин нарочно держал дистанцию.
Генералы не были глупцами и понимали его намерение. Потому и не старались ему угодить. Внешне могло показаться, что отношения Дао Байина с ними самые обычные. Но что было на самом деле — знали лишь Дао Байин и его приближённые.
Когда Чжао Хай прибыл в Хуанфэнчэн, он сразу вошёл в город.
Дао Байин и Лан Шипин встречали его у городских ворот.
Едва Чжао Хай увидел их, как тут же спрыгнул с коня и, сложив руки в приветствии, произнёс:
— Брат Дао, брат Лан, чего вы тут стоите? Слишком уж вы церемонны. Лучше бы вместо этого зажарили мне пару баранов.
Панмао и Чжоу Сиси застыли, глядя на Чжао Хая.
Они-то знали, кто такой Дао Байин — принц! А Чжао Хай разговаривает с принцем так, будто не дорожит жизнью?
Но пока они изумлялись, то увидели, что Дао Байин не только не рассердился, а напротив — обрадовался.
Он подошёл и стукнул Чжао Хая кулаком в грудь:
— Не волнуйся, бараны давно зажарены. Скажу тебе, парень, ты слишком медленный. Такой короткий путь, да ещё верхом, а ты тащился больше месяца. Ну ты даёшь. Я даже не знаю, что и сказать.
— Ха-ха-ха, на этот раз у меня не было задания, чего мне спешить? Не забывай, я мастер растений. Главное для меня — наблюдать за растениями. Всё остальное подождёт.
С этими словами Чжао Хай поздоровался с Лан Шипином. Втроём они, оживлённо переговариваясь, направились в город.
Некоторые старые солдаты Хуанфэнчэна, увидев Чжао Хая, тут же почтительно вытянулись и отдали честь. Во взглядах их была глубокая благодарность.
В прошлый раз, когда Панмао приезжал в Хуанфэнчэн, он этого не замечал. Теперь же заметил.
От этого Панмао разволновался ещё сильнее. Ему и вправду хотелось узнать, что же Чжао Хай сделал в Хуанфэнчэне, что солдаты так ему благодарны.
Хотя он и слышал о деяниях Чжао Хая, но своими глазами не видел, и потому всё казалось ему не вполне реальным. Что Чжао Хай один ворвался в строй, что один снабжал целое войско продовольствием — в такое Панмао не очень верил. Он думал, что люди преувеличивают.
Но теперь, похоже, всё было не так.
Неужели это правда?
От этой мысли Панмао разволновался ещё больше.
Он ведь теперь слуга Чжао Хая, а значит, во всём думает о хозяине. Чем сильнее Чжао Хай, тем почётнее его слуге. Теперь Чжао Хай братается с принцем — Панмао и раньше знал, что они в хороших отношениях, но не думал, что настолько. От этого он чувствовал гордость.
И если всё, что говорили о прорыве в одиночку и снабжении войска, правда, значит, Чжао Хай ещё сильнее. Для него это было огромной радостью. С таким хозяином куда ни пойди — всюду почёт.
Чжао Хай не знал, о чём думает Панмао.
Он вместе с Дао Байином и Лан Шипином вошёл в резиденцию генерала, не заходя в гостиную, сразу направился в столовую. Затем они отослали всех слуг. В столовой остались только трое.
Когда все ушли, Дао Байин взглянул на Чжао Хая:
— Хэцао, то дело с семьями Тао и Чжоу в Линьчэне некоторое время назад — и вправду твоих рук дело?
Услышав это, Чжао Хай опешил.
Но скрывать от Дао Байина не стал и кивнул:
— Верно, это сделал я.
(Конец главы)