Война пришла внезапно, но велась вяло.
Одна сторона, казалось, не спешила наступать, другая — не торопилась обороняться. Обе стороны топтались под Крепостью у горы, и за целых пять дней потери не достигли и сотни. Лишь несколько неудачников получили ранения от шальных стрел, но ни один не погиб.
Это уже нельзя было назвать войной. Скорее, это походило на учения.
Чжао Хай тоже следил за тем, что происходило за городом. Видя такое поведение обеих сторон, он лишь горько усмехался. Сейчас ему было не совсем ясно, чего добивается город-государство Линшэ. Ведя бой так, они непременно дадут знать о себе Цинлан. И хоть войск у Цинлан меньше, чем у Линшэ, но ненамного. Если так продолжится, то с подходом подкрепления Цинлан им придётся отступить.
На шестой день Шичуй, как обычно, отправился на стену. Впрочем, никто уже не тревожился. Разве Шичуй шёл оборонять город? Он просто глазел со стены на пейзаж, а точнее — на то, как люди внизу отрабатывают построения. Никакой опасности.
Но вскоре Чжао Хай и остальные поняли, что сегодняшний бой, похоже, необычен.
Потому что крики, доносившиеся со стены, были громче обычного и длились дольше.
Чжао Хай, сидевший в комнате за книгой, тоже вышел. Он стоял во дворе, с напряжённым лицом глядя в сторону стены. Тут рядом с ним появились и Хунхуа с остальными.
И в этот момент во дворе возникла чья-то фигура. Появившись, она сразу поклонилась Чжао Хаю:
— Молодой хозяин, дела плохи. Эти из Линшэ сегодня почему-то вдруг усилили натиск. Горожане не успели опомниться, и враг уже взошёл на стену. И ещё: мне кажется, что-то не так — от них исходит слишком сильная убийственная аура.
Чжао Хай опешил, затем кивнул и негромко произнёс:
— Вижу. Сейчас от стены поднимается убийственная аура, даже запах крови сюда доносится. Похоже, потери немалые. Такого быть не должно. Тессянь, сходи ещё в лагерь за городом, узнай, какие у них приказы.
Тессянь отозвался и исчез.
Чжао Хай всё хмурился. Через некоторое время он обернулся к остальным:
— Если что-то идёт против обычного, значит, тут нечисто. Сегодняшнее дело очень странное. Будьте готовы к бою.
Все отозвались.
Вскоре Тессянь снова появился во дворе. Он поклонился:
— Молодой хозяин, я услышал. Приказ того генерала из Линшэ за городом — после взятия города три дня не убирать клинки!
Чжао Хай сузил глаза и негромко произнёс:
— Так, значит, три дня не убирать клинки. Он собирается вырезать город. Тессянь, можешь найти резиденцию правителя? Веди меня туда.
Тессянь отозвался и повёл Чжао Хая из дома в сторону резиденции правителя. Хунхуа и остальные шли следом.
Вскоре они добрались до резиденции. Но, оказавшись там, Чжао Хай обнаружил, что в резиденции, похоже, никого нет. Он опешил, затем выпустил психическую силу, просканировал резиденцию и горько усмехнулся.
В резиденции и вправду не было ни души. Мало того — все ценные вещи исчезли. Теперь это была пустая оболочка, покинутая людьми.
Затем с помощью психической силы Чжао Хай нашёл в резиденции потайной ход. К его удивлению, ход вёл к подземной реке. Там же был небольшой причал. Но сейчас лодок не было. Видимо, тот правитель уже увёз всё, что можно было увезти.
Чжао Хай покачал головой, вздохнул и обернулся к Тессяню и остальным:
— На стену. Сбросьте этих из Линшэ вниз. Захотят взять город — спросят меня.
Хунхуа и остальные отозвались.
Затем Чжао Хай взмыл в воздух и полетел к стене. Хунхуа и остальные, разумеется, тоже взлетели.
Едва они появились над стеной, как все на стене остолбенели.
Надо сказать, в горах Мимунь мастеров было немного. Несколько мастеров уровня танца в пустоте в одном городе — уже нечто из ряда вон. Даже в таком захолустье, как Цинлан, всех мастеров уровня танца в пустоте в одном городе-государстве вряд ли набиралось больше пяти.
А сейчас кто был рядом с Чжао Хаем?
Хунхуа, железно-нитевая трава, железное дерево цю, каменное молот-дерево, железный ананас, Шапи, Сяо Мао, Баньчжу, а также сокол и летающий орёл — и сам Чжао Хай. В общей сложности больше десяти мастеров уровня танца в пустоте. Хоть Шичуй и не взлетел, остальные следовали за Чжао Хаем. Их появление поистине ошеломило всех.
И в городе, и за городом все замерли.
Чжао Хай парил над стеной, глядя на войско за городом, и негромко произнёс:
— Слушайте, вы, за городом. Правитель Крепости у горы уже сбежал. Теперь Крепость у горы принимаю я, Чжао Хай. С сегодняшнего дня Крепость у горы отделяется от Цинлан. Если вы шли против Цинлан, прошу вас вернуться. Если же вы хотите взять Крепость у горы, не вините меня за грубость.
Услышав это, все — и на стене, и за городом — опешили.
Затем люди на стене ахнули. Они и не думали, что Чжао Хай скажет такое. И ещё меньше ожидали, что правитель сбежит. Это заставило их почувствовать себя глупцами в этой обороне.
Но потом их сердца всколыхнулись.
Потому что Чжао Хай был слишком властен. Он прямо велел войску за городом уйти, иначе — не обессудьте. Это резко контрастировало с сбежавшим правителем.
Надо сказать, города в горах Мимунь не отличались чувством принадлежности. Знамя на стенах менялось часто. Для местных неважно было, кто правит городом, важно — чтобы можно было жить спокойно.
И правители были такими же. Придя в город, они, кроме сбора налогов, ничем не занимались. А налоги всегда были самыми высокими. Иными словами, правители приходили сюда ради денег.
Именно поэтому правитель Крепости у горы и сбежал. Прежние правители вели себя похоже. Особенно когда подступала вражеская армия, некоторые даже не организовывали оборону, а просто отдавали город.
Чжао Хай был первым, кто держался так властно.
А войско за городом теперь не знало, что делать.
У них было несколько десятков тысяч солдат. Но у противника столько мастеров уровня танца в пустоте. Такие мастера способны изменить ход войны. Что делать: наступать или отступать?
Генерал Линшэ за городом смотрел на Чжао Хая, парящего над стеной, и глаза его налились кровью. Он вдруг громко крикнул:
— В атаку! В атаку! Их всего десять с лишним человек, чего бояться? Убивай! Врывайся в город! Войдёшь — три дня не убирать клинки!
На поле боя, только что затихшем из-за появления Чжао Хая, голос генерала прозвучал громко, и вскоре его услышали и на стене, и за городом.
Услышав это, все опешили.
На стене лица исказились гневом. А за городом — улыбками.
Для таких солдат что было самым желанным? Именно приказ «не убирать клинки». Такой приказ означал, что, ворвавшись в город, можно безнаказанно жечь, убивать и грабить. Кроме жалованья, они могли получить много добра. Конечно, добывать его придётся самим. Но и это радовало. Это был дополнительный доход.
Разум помутился от выгоды.
Именно это и произошло с солдатами. Их разум, их трусость — всё исчезло под приказом «три дня не убирать клинки».
А на стене у всех появилось безумное выражение.
Эти люди, жившие в зоне войны, прекрасно понимали, что значит приказ «три дня не убирать клинки». Раньше они не противились тому, кто ими правит, потому что завоеватели, взяв город, нуждались в работниках и налогах, потому не трогали простых людей.
Но приказ «три дня не убирать клинки» всё менял.
Три дня не убирать клинки означали, что, войдя в город, солдаты могут в любой момент убить их жён, детей, стариков, что их самих могут убить, что их с трудом накопленные деньги станут чужими.
Этого они не могли принять и не могли стерпеть.
А вместе с гневом, вызванным вестью о бегстве правителя, это зажгло в глазах людей на стене безумие.
Чжао Хай, разумеется, тоже услышал приказ генерала. Лицо его потемнело, и он холодно фыркнул:
— Я не собирался вмешиваться. Но именно услышав твой приказ «три дня не убирать клинки», я и вышел. А ты, оказывается, ещё и повторяешь его. Похоже, ты и вправду хочешь умереть. Что ж, будь по-твоему.
С этими словами Чжао Хай взмахнул рукой.
Шичуй и остальные ринулись к генералу.
А в это время пятидесятитысячное войско за городом начало полномасштабный штурм.
Но теперь войско за городом скоро узнает — перед ними уже не прежняя городская стража.
Перед ними — обезумевшая стража и Чжао Хай с бесчисленными подчинёнными.
Чжао Хай взмахнул рукой, и из пространства хлынула масса демонизированных растений. А также множество демонизированных животных.
Большая часть этих растений и животных была собрана в Мире Духовного Оружия. Чжао Хай уже некоторое время находился здесь и собрал немало демонизированных растений и животных. И их боевая мощь была куда выше, чем у таковых в Мире Душ.
(Конец главы)