Хотя Пухэское государство уже присоединилось к Государству Мимунь, Лу Цзиньянь по-прежнему оставался владыкой города Пухэ. Назвать его «владыка города Лу» было вполне уместно.
Едва смолк голос докладчика, Лу Цзиньянь опешил. Он не ожидал, что эти господа явятся лично. Тотчас поднялся, оправил одежду и быстро вышел навстречу.
Ши Потянь и остальные уже входили. Лу Цзиньянь громко рассмеялся:
— Не думал, что вы пожалуете, господа. Лу не встретил вас как должно, прошу прощения, прошу прощения.
Все слегка улыбнулись, сложили руки в приветствии перед Лу Цзиньянем, затем перед Шичуем, обменялись несколькими любезностями и только потом последовали за ними в гостиную.
Когда все расселись, слуги подали чай и удалились. В зале стало тихо, аромат чая вился в воздухе, свет из окна косо падал на стол, отсвечивая на чашках.
Лу Цзиньянь взглянул на них и с улыбкой произнёс:
— Господа, вы пришли ко мне по поводу нынешнего великого собрания?
Все кивнули. Ма Инлун серьёзно произнёс:
— Верно, именно из-за собрания. Владыка города Лу, на этот раз собрание всеми силами продвигал Нянь Ицзю, и место выбрано в городе Гигантского слона. Честно говоря, я сейчас и впрямь не понимаю, чего хочет Нянь Ицзю. Говорят, люди из союза семей тоже будут участвовать. Как вы думаете?
Все смотрели на Лу Цзиньяня.
Теперь Лу Цзиньянь хоть и не был владыкой отдельного государства, но представлял Чжао Хая. А если окинуть взглядом Мир Духовного Оружия, то территорий, превышающих Государство Мимунь, почти не осталось. К тому же с могучей силой Чжао Хая и несколькими мастерами уровня разрыва реки из Государства Мимунь никто в Мире Духовного Оружия не смел недооценивать влияние Чжао Хая.
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— Прежде владыка города тоже говорил об этом. Сейчас в нашем союзе против Святой академии все обладают равным статусом. Возможно, кого-то это не устраивает.
Услышав это, все опешили. Лицо Ши Потяня переменилось:
— И чего же они хотят? Неужели вознамерились стать главой союза?
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— Весьма вероятно. Нянь Ицзю привлёк на свою сторону немало людей. Если он посулил им выгоду, они, разумеется, поддержат его в стремлении стать главой союза.
Ху Шэнвэй нахмурился:
— Если так, то это беда. Стань Нянь Ицзю главой союза, он непременно примется за нас. Даже если не осмелится действовать открыто, притеснения неизбежны. А что говорит владыка города Чжао?
Эти люди теперь в основном следовали за Чжао Хаем, потому Ху Шэнвэй и задал такой вопрос.
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— Владыка города считает: хотят стать главой союза — пусть становятся. Но одно мы должны отстоять: он не может распоряжаться другими городами-государствами. В военное время он может командовать войсками всех государств. Но если его приказ неразумен, достаточно пяти владык городов, не поддержавших его, чтобы приказ был отменён.
Услышав это, все невольно просияли.
Тянь Гуйчжуан серьёзно произнёс:
— Разумно. Это и впрямь хороший выход. Так у Нянь Ицзю и власти-то особой не будет, одно название. Даже если он захочет нам навредить во время боя, стоит нам объединиться нескольким домам, и бояться нечего.
Он помолчал и добавил:
— Но сейчас в союзе против Святой академии их сила слишком велика. Если они начнут давить, что тогда?
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— Владыка города сказал: если они не согласятся на наше предложение, Государство Мимунь выйдет из союза против Святой академии.
— Погибнуть обоим? Разве это хорошо? — нахмурился Лу Июань. Он был осторожен и не слишком решителен, потому и спросил так.
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— До гибели обоих не дойдёт. Наши несколько домов, объединившись, представляют немалую силу. К тому же за нами стоят владыка города и Прародители. Они не могут игнорировать нашу мощь. Потому мы должны отстоять свою выгоду. Иначе, если они нас задавят, будет беда.
Все кивнули. В словах Лу Цзиньяня была правда. Если Нянь Ицзю их задавит, им конец. Нянь Ицзю не из великодушных. Они прежде немало с ним враждовали. Дайте Нянь Ицзю власть — притеснений не избежать. И тогда им придётся худо.
Ху Шэнвэй серьёзно произнёс:
— А что владыка города Чжао говорит о людях из союза семей? Он теперь уверен, что союз семей точно люди Святой академии?
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— Почти уверен.
Он помолчал и продолжил:
— Едва мой посланец погиб, они тотчас выскочили. Такая реакция несколько необычна. И они сразу обвинили Святую академию. Но самое странное — Святая академия не стала им мстить.
Взгляд его потемнел:
— Надо понимать, Ялунское государство — не то что у нас. У нас тут союз против Святой академии, людей Академии нет. А в Ялунском государстве ещё есть семьи — сторонники Святой академии. И в такой ситуации они всё равно осмелились выскочить и обвинить Академию. А те семьи — сторонники Академии — хоть и сразились с ними пару раз, но те стычки были словно игра, никакой убедительности.
Он перевёл дух и добавил:
— И разве вам не кажется странным? Отряду Святой академии выгоднее было бы напасть на город Ялуна, где у них есть свои люди в качестве внутренних пособников, чем на другие города. Но Академия так не поступила. Их люди словно нацелились на наш союз против Святой академии, а союз семей будто не замечают. Разве это не странно?
Все кивнули. Лу Цзиньянь говорил весьма разумно. Прежде они об этом не думали. Теперь же, после его слов, поняли: вступление союза семей полно подозрительных моментов.
Лу Цзиньянь серьёзно произнёс:
— К тому же эти люди из союза семей ещё не вступили в наш союз против Святой академии, а уже выдвинули столько требований, выглядя жадными до денег. Думаю, это не наигранно. Они и впрямь такие.
Он обвёл всех взглядом и неспешно произнёс:
— Подумайте сами: люди из союза семей уже согласились стать внутренними пособниками Святой академии. Тут к ним являются Нянь Ицзю и его люди и всем видом требуют, чтобы те вступили. Те видят: вот удобный случай. Всё равно потом придётся с нами порвать, так почему бы, пока Нянь Ицзю сам пришёл, не содрать с них побольше? А когда наступит разрыв, всё это, разумеется, останется у них. Выходит, они заранее получают изрядный куш.
Он помолчал и продолжил:
— Если бы они и впрямь хотели вступить в союз против Святой академии, разве стали бы разом требовать столько? Они же из Ялунского государства, не из нищей дыры, где есть нечего. Они люди, повидавшие виды. Как у них язык повернулся столько запросить?
Все снова кивнули.
Лу Июань вздохнул:
— А Нянь Ицзю и его люди думают иначе. По их мнению, раз союз семей требует столько, значит, искренне хочет вступить. Иначе не просил бы так много. Право, не знаю, что у этого Нянь Ицзю в голове. У него с головой проблемы? Настолько наивен. Как он вообще стал владыкой города? Просто идиот.
Ши Потянь холодно усмехнулся:
— Этот тип прежде был в хороших отношениях со Святой академией. Они нас, Шину, притесняли, и больше всех на нас наживались именно они. За один и тот же товар другие брали с нас дорого, а они — ещё дороже. Не будь у нас возможности купить в другом месте, мы бы и внимания на них не обращали.
Все умолкли.
О положении Шину они кое-что знали. Понимали, что Шину живётся несладко. На самом деле через посредничество Святой академии у каждого города-государства была своя доля в закупках зерна у Шину, и в продаже товаров Шину тоже были доли. Прежде Государство Гигантского слона занимало немалую долю в торговле с Шину. Но о ценах сделок они не знали. Теперь, услышав слова Ши Потяня, выходило, что Государство Гигантского слона и впрямь не блещет добродетелями.
Тут Шичуй, всё время молчавший, вдруг произнёс:
— Как думаете, может Нянь Ицзю быть человеком Святой академии? Прежде он был с Академией в хороших отношениях. Если он и впрямь перешёл к Святой академии, это вполне возможно. А если так, то у нас крупные неприятности.
Услышав это, все вздрогнули.
Если Нянь Ицзю и впрямь человек Святой академии, то им грозят большие неприятности. Все замолчали. Прежде они об этом не думали.
Лу Цзиньянь помолчал немного и повернулся к Шичую:
— Брат Ши, немедленно напиши владыке города, сообщи ему свои подозрения, посмотрим, что он скажет.
Все кивнули. Затем все с горящими глазами уставились на Лу Цзиньяня. Эти люди уже имели дело с Чжао Хаем и были весьма в нём уверены. Они тоже считали, что лучше спросить Чжао Хая.
Шичуй обвёл всех взглядом и кивнул. Затем достал карманную телепортационную формацию, взял бумагу и кисть, написал письмо и положил его на формацию. Затем запустил формацию. Сверкнул белый свет, и письмо исчезло.
После исчезновения письма все уставились на формацию, ожидая ответа. В гостиной стало тихо. Теперь Чжао Хай и впрямь стал для них главной опорой.
Прошло немного времени, меньше получаса, как на формации сверкнул белый свет и появилось письмо.
Только тогда все вздохнули с облегчением. Им никогда не казалось, что полчаса могут тянуться так долго.
Шичуй взял письмо, развернул, прочёл и на лице его появилась улыбка. Затем он передал письмо Лу Цзиньяню. Лу Цзиньянь взял, взглянул — сперва опешил, затем тоже улыбнулся. После этого он положил письмо на стол.
Это привлекло всеобщее внимание. Все смотрели на письмо на столе.
Письмо было коротким, слов немного. Но все, прочтя его, невольно опешили.
В письме было написано:
«Сейчас скажешь, что он не тот, — и он не тот, и если тот — то не тот; потом скажешь, что он тот, — и он тот, и если не тот — то тот!»
Увидев эту фразу, все сперва опешили. А затем тотчас поняли смысл слов Чжао Хая.
(Конец главы)