Едва Ху Юйлун услышал слова Чжао Хая, как лицо его изменилось, и он поспешно сказал:
— Сяо Хай, не вздумай чудить. Мастера уровня разрыва реки — ни один из них не прост. Если они и вправду начнут за тобой гоняться, тебя никто не спасёт.
Чжао Хай улыбнулся:
— Не беспокойся, восьмой дядя, я не стану сам их задевать. Пока они не трогают меня и семью Ху, мне до них и дела нет.
Только тогда Ху Юйлун вздохнул с облегчением и, глядя на Чжао Хая, негромко произнёс:
— Хорошо, что понимаешь. На континенте и вправду никто не хочет связываться со стариками уровня разрыва реки. Эти старики, когда выходят, могут ударить не только по тебе одному — они и твоих родных втянут.
Чжао Хай опешил, затем помрачнел:
— Они настолько наглы? Они и так творят беззаконие силой, а теперь ещё и родных втягивать? Это уже слишком.
Ху Юйлун горько усмехнулся:
— Слишком или нет, а что ты с ними сделаешь? Если можешь их одолеть, то можешь и поговорить с ними по-человечески. А не можешь — что ни говори, всё без толку. У кого кулак больше, того и слушают. А кулак слаб — кому какое дело, что ты подыхаешь?
Чжао Хай глубоко выдохнул и кивнул:
— И то правда. Ладно, всё равно я не собираюсь их задевать. Пока они нас не трогают, я тоже ничего им не сделаю. Восьмой дядя, тогда я пойду.
Ху Юйлун кивнул и негромко сказал:
— Иди отдохни. Я слышал, ты сегодня выходил? Куда?
Чжао Хай негромко ответил:
— Да никуда особо, просто вышел прогуляться. В этом большом лагере растений почти нет, сидеть в нём скучно, вот я и вышел.
Ху Юйлун негромко сказал:
— Это хорошо. Может, сделаем так: завтра выведем людей семьи наружу, найдём место и займёмся изучением здешних степных трав. Всё лучше, чем день-деньской сидеть в лагере. Лишь бы только эти типы нас не нашли.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Боюсь, так просто не выйдет. Эти ребята теперь день и ночь за нами следят. Стоит нам выйти, как они увяжутся. Это беда.
Ху Юйлун кивнул и вздохнул:
— Тогда придётся им оставаться в лагере.
Чжао Хай кивнул, поднялся, поклонился Ху Юйлуну и вышел.
Ху Юйлун смотрел ему вслед и вздыхал. Он знал, что, узнав о мастерах уровня разрыва реки, Чжао Хай в будущем, чего доброго, столкнётся с ними. Но ничего не поделаешь. Если бы он не сказал, а Чжао Хай потом и вправду вступил с ними в конфликт, было бы только хуже.
А Чжао Хай не думал об этом.
Вернувшись от Ху Юйлуна в свой шатёр, он сел на землю и принялся мысленно перебирать магические круги и искусство конденсации формаций в пустоте, которыми пользовался.
Это искусство конденсации формаций в пустоте было на самом деле очень удобным — им можно пользоваться на любом уровне. Ведь мощь формаций всегда велика, и некоторые сильные формации внушают опасение даже могучим культиваторам.
Но у этого искусства было немало недостатков. Время существования пустой формации было коротковато, особенно для высокоуровневых формаций: на их конденсацию требовалось время. В бою это было крайне опасным изъяном.
Чжао Хай и хотел посмотреть, есть ли способ улучшить искусство конденсации формаций в пустоте, чтобы оно раскрывало большую мощь.
Но это было нелёгким делом. К счастью, теперь у Чжао Хая был биологический мозг, помогавший ему тренировать психическую силу, и она росла куда быстрее, чем прежде.
Кроме улучшения искусства конденсации формаций в пустоте, Чжао Хаю предстояло ещё одно дело — обратный анализ формации, использованной Разрушителями.
Ту формацию Чжао Хай прежде не видел. Можно сказать, это была формация нового типа, но сила у неё была немалая. Потому Чжао Хай хотел поскорее понять, что это за формация.
Хорошо, что он и раньше изучал разные формации, даже проклятые. А проклятые формации как раз отличаются от обычных. Потому обратный анализ формации Разрушителей был не так уж труден.
Хорошо, что теперь у Чжао Хая был биологический мозг, делавший его мышление невероятно мощным, а вычислительные способности — чрезвычайно высокими. Иначе он бы и вправду не справился. Ведь и улучшение искусства конденсации формаций в пустоте, и обратный анализ формации Разрушителей были делом нелёгким.
Чжао Хай и сейчас чувствовал биологический мозг, но ему казалось, что тот стал больше, чем прежде. Это его немного тревожило — он и вправду не знал, до каких размеров тот вырастет. Но, к счастью, вреда от этого не было, и он не придавал этому значения.
А вот вычислительные способности биологического мозга поражали Чжао Хая. Он мог с уверенностью сказать, что сейчас его биологический мозг считает куда лучше любого компьютера из его прежнего пространства.
Место, где жили Чжао Хай и его люди, Акебу выделил нарочно. Оно было в середине лагеря, но на некотором расстоянии от чужих шатров. Потому у Чжао Хая и его спутников было тихо, их никто не беспокоил.
В последующие дни в лагере было спокойно. Люди семьи Ху почти не выходили, разве что навещали друг друга. За пределы лагеря выходили редко. Чжао Хай — тоже.
Но в последние дни к Чжао Хаю заходили Гун Бэньлэй и его люди. Они тоже держались незаметно, как и семья Ху. Но Гун Бэньлэй разузнал немало новостей и передал их Чжао Хаю.
От Гун Бэньлэя Чжао Хай узнал, что за эти дни в лагерь прибыло ещё несколько подкреплений: из Государства Тайного Оружия, Государства Души Алебарды, Государства Души Тигра и Государства Души Меча.
Все эти страны прислали подкрепление, но, как и Государство Души Лука, немного — в основном тысячные дружины, зато все из лучших.
А вот таких, как семья Ху, что пришли на помощь от имени рода, почти не было. Чжао Хай и его спутники не слышали, чтобы какой-нибудь род прислал людей.
Чжао Хай понимал, о чём думают те люди. В бою с Разрушителями неизбежны потери. А любой ученик рода для этого рода важен. Если он и вправду погибнет здесь, для рода это большая потеря. Потому они посылали людей в состав войск своей страны, но выделить отдельный отряд на помощь Государству Души Волка не могли. Таких, как семья Ху, с такой решимостью, было немного.
И до сих пор, кроме Чжао Хая, ни один мастер уровня танца в пустоте не прибыл. Самое большее — мастера уровня сгущения формы. Мастер уровня танца в пустоте был только Чжао Хай.
Чжао Хай понимал поведение тех стран. Мастер уровня танца в пустоте для страны — уже почти предельная сила. К тому же большинство таких мастеров происходят из больших родов. Тех, кто поднялся с самых низов до уровня танца в пустоте, крайне мало. А большие роды, которые даже своих учеников не желают посылать, разве отпустят мастера уровня танца в пустоте? Бой с Разрушителями — дело нелёгкое. Мастер уровня танца в пустоте тоже может погибнуть. А если он погибнет, потеря будет огромной.
Чжао Хай это понимал, понимали и другие. Король волков Акебу тоже понимал.
Хотя на этот раз все страны прислали лучших, Акебу всё равно был недоволен. Он был вежлив и радушен с посланниками всех стран, но к семье Ху относился с особой теплотой.
Подумать только: страна присылает тысячу человек, а один род — сто, да ещё все лучшие. Разница очевидна.
Теперь у людей Государства Души Волка не осталось и тени вражды к семье Ху. Человек боится сравнения. А при сравнении сразу видно, кто хорош, а кто нет.
Прошло ещё несколько дней, и подкрепления прибыли из всех стран континента. Но численность этих войск была поистине жалкой. Войска девяти других стран вместе составляли чуть больше десяти тысяч человек. В сражениях, где счёт идёт на миллионы, от них было мало толку.
И как раз когда эти подкрепления прибыли, в лагере начались мелкие стычки.
Особенно у семьи Ху. Люди семьи Ху жили вместе, их участок был не так уж близко к другим. Но люди Государства Души Меча и Государства Души Тигра то и дело приходили провоцировать.
Однако семья Ху не отвечала. Потому что провокации были лишь словесные и не слишком наглые.
Хотя семья Ху не предпринимала ничего, эти действия Государства Души Меча и Государства Души Тигра заметил Акебу.
Услышав об этом, Акебу помрачнел ещё больше. Он не мог напрямую отчитать людей Государства Души Меча и Государства Души Тигра — всё-таки они пришли на помощь. Если отчитывать тех, кто пришёл помочь, можно всех перессорить.
Ничего не поделаешь, Акебу пришлось встретиться с людьми Государства Души Меча и Государства Души Тигра и попросить их следить за своими подчинёнными и вести себя сдержаннее. Разумеется, напрямую он сказать не мог, лишь очень деликатно намекнул.
Одновременно Акебу пригласил Ху Юйлуна и поговорил с ним. Главным образом он извинялся перед Ху Юйлуном.
Ху Юйлун тоже прямо сказал Акебу, что они пришли помочь Государству Души Волка. На провокации Государства Души Меча и Государства Души Тигра они могут не обращать внимания. Пока те не переходят границ, они не станут отвечать.
Эти слова немало успокоили Акебу, и к семье Ху он проникся ещё большей благодарностью.
В отличие от сдержанности семьи Ху, люди Государства Души Меча, прибыв в лагерь, держались очень шумно, то и дело пировали с другими племенами, всячески выставляясь. Это, разумеется, вызвало недовольство Акебу.
Акебу теперь всей душой хотел объединить степи, потому хотел, чтобы представитель Государства Души Меча поддержал его и оказал давление на другие племена. Но в итоге представитель Государства Души Меча не давал ясного ответа. Каждый раз, когда Акебу заговаривал об этом, тот находил предлог, чтобы уйти от разговора, не касаясь сути, а потом снова шёл пировать с другими племенами. Это крайне не нравилось Акебу.
Но даже если Акебу был недоволен, сказать об этом не мог. Он прекрасно понимал: чтобы объединить степи, ему нужна поддержка Государства Души Меча. Ведь Государство Души Меча — сильнейшая держава континента. Без их поддержки дело встретит немало препятствий.
Через месяц после прибытия Чжао Хая и его спутников в племя Золотого Волка Акебу решил устроить пир для всех, кто пришёл на помощь. Во-первых, чтобы выразить благодарность, во-вторых, чтобы посмотреть, как эти люди относятся к его замыслу объединения степей.
Акебу предупредил всех за три дня.
Вечером через три дня пир состоялся. Местом пира был шатёр с золотым верхом.
От семьи Ху, разумеется, пошли Чжао Хай и Ху Юйлун. От Государства Души Лука — Гун Бэньлэй и ещё один человек. От остальных стран — по два представителя.
Чжао Хай и Ху Юйлун неспешно шли к шатру с золотым верхом. За ними следовали два слуги, разумеется, из людей Государства Души Волка.
Вскоре они добрались до шатра и вошли. Едва войдя, они увидели, что представители других стран уже собрались, не хватало только их.
Увидев их, Акебу сразу поднялся и, сложив руки, сказал:
— Добро пожаловать, господа. Прошу, садитесь.
Он указал на небольшой столик по левую руку от себя. Этот столик был вторым по почёту. Перед ними сидели Гун Бэньлэй и его люди. А позади них — Государство Тайного Оружия, Государство Души Тигра, Государство Души Алебарды и Государство Души Копья.
Такое расположение на первый взгляд казалось нелогичным. Ведь Чжао Хай и его спутники представляли всего лишь семью Ху, а сидели впереди нескольких стран. Но Акебу уже объяснил, что места распределены по времени прибытия, а не по силе. Потому остальным было нечего возразить.
Ху Юйлун и Чжао Хай поблагодарили Акебу и направились к своим местам.
И тут раздался ехидный голос:
— И вправду возомнили себя важными персонами. Пришли последними, заставили нас ждать. Кто не знает, подумает — важные люди.
Чжао Хай взглянул на говорившего.
Над его головой парила душа-объект — меч. На вид ему было лет сорок с лишним, он был слегка полноват и сейчас, скосив глаза, смотрел на Чжао Хая и Ху Юйлуна с презрением.
Чжао Хай взглянул на него, ничего не сказал, лишь подошёл к своему месту, замер, слегка опустив глаза, глядя на кончик носа и слушая своё сердце, и сел неподвижно.
Ху Юйлун тоже лишь взглянул на того человека, ничего не сказал, сел рядом с Чжао Хаем и не стал обращать на него внимания.
А на лице того человека промелькнуло самодовольство, будто он совершил нечто великое.
И у него были причины для самодовольства. Чжао Хай ведь мастер уровня танца в пустоте — фигура, равная государю Государства Души Меча Дугу Тяньцзы. А он дал Чжао Хаю пощёчину, и тот ничего не сказал. Выходит, он уронил достоинство Чжао Хая, а тот не ответил. Ему было от чего самодовольствовать.
Но он не заметил, как на лицах Акебу, Гун Бэньлэя и ещё нескольких человек промелькнуло отвращение.
Все они знали, что у семьи Ху вражда с Государством Души Меча. Но положение Чжао Хая обязывало оказывать ему уважение, даже при вражде. А этот человек ведёт себя как базарный хам, и это вызывает лишь презрение.
(Конец главы)