Старик, выслушав Гуйшэна, тоже кивнул:
— Этот человек, должно быть, не слаб. Но это даже к лучшему: каким бы сильным он ни был, он всё же житель низшего мира и по сравнению с нами уступает слишком сильно. Опираются они лишь на формации и большие магические инструменты. Никогда бы не подумал, что жители низшего мира сумеют создать столько больших магических инструментов. Завтра я сам хочу на это взглянуть. Ладно, оба можете идти.
Гуйшэн и Гуйтун отозвались и удалились.
Когда они ушли, старик с облегчением выдохнул и произнёс:
— Досточтимые, вы не чувствуете, что сила отторжения в этом мире поистине велика? Но она, похоже, не природная, а словно усилена кем-то извне.
Один из двух старцев, сидевших позади него, заговорил:
— Верно, седьмой старейшина, сила отторжения здесь действительно усилена. Мы бывали во многих низших мирах, но такого, как здесь, видим впервые. Похоже, в этом мире непременно стоит некая могущественная формация.
Старик кивнул:
— Выходит, против нас действует, возможно, вовсе не буддийский культиватор. Я не слышал ни об одной буддийской секте, что столь искусна в формациях.
Другой старец, всё это время молчавший, тоже заговорил:
— Буддийские секты главное внимание уделяют совершенствованию сердца, а не тела. Здешняя ситуация действительно не похожа на их работу. К тому же буддийские формации хоть и образуют собственную систему, но владеющих ими немало. Мне кажется, здесь поработала секта, искусная именно в формациях.
Старик кивнул:
— В Мире Мечевого Духа, помимо буддийской школы, даосской школы и нашей Школы Святых, есть ещё Школа Меча. Но сейчас Школа Меча слаба, к тому же их принцип — «один меч разрушает десять тысяч законов», в формациях они разбираются хуже всех. Буддийские формации стоят особняком, а здешние формации от них сильно отличаются. И хотя в нашей Школе Святых много школ, по-настоящему искусных в формациях среди них немного. А вот в даосской школе многие школы владеют формациями, особенно последователи Мистической школы, ответвления даосизма, — они в формациях невероятно искусны. Я подозреваю, что здесь поработали именно они. Гуйцзин, Гуйсян, как вы считаете?
Гуйцзин, сидевший рядом со стариком, сказал:
— Седьмой старейшина, ваш анализ верен. Я тоже думаю, что это могли сделать культиваторы Мистической школы. Они давно смотрят косо на нашу Школу Святых, так что такой поступок вполне в их духе.
Седьмой старейшина кивнул.
Гуйсян заговорил:
— В даосской школе много ответвлений, но они держатся вместе. Особенно сейчас, когда Школа Небесного Единого Пути задаёт тон, остальные даосские школы подчиняются ей беспрекословно. Если это действительно дело рук даосов, то оно наверняка получило одобрение Школы Небесного Единого Пути. А это уже скверно.
Седьмой старейшина произнёс низким голосом:
— Школа Небесного Единого Пути невероятно сильна. Сейчас она, можно сказать, первая великая секта Мира Мечевого Духа. Если это действительно её рук дело, то наши Врата Злых Призраков в опасности. Вот что: я немедленно доложу об этом секте, чтобы она заранее подготовилась и заручилась союзниками.
Гуйцзин и Гуйсян отозвались и больше ничего не сказали.
Седьмой старейшина достал Белую яшму, вырезал на ней всё, что обнаружил, и сразу отправил в секту. После этого в комнате воцарилась тишина. Все трое закрыли глаза и принялись медленно приводить в порядок свою внутреннюю силу, противостоя силе отторжения этого мира.
Сила седьмого старейшины и его спутников была велика. Но именно потому, что она была велика, отторжение и подавление в Мире Духовного Оружия ощущались ими особенно сильно. Потому сейчас им было поистине нелегко.
На следующее утро седьмой старейшина и его люди повели флот прямо к горному району Святой академии.
А Чжао Хай к тому времени уже поднялся на Корабль Короля Призраков и прибыл к внешнему краю великой формации.
Чжао Хай прекрасно понимал: прибыло подкрепление, и, судя по всему, немалое. Значит, ждать они не станут и непременно пойдут на штурм. Потому сегодня он и пришёл.
Едва Чжао Хай добрался до внешнего края формации, как увидел приближающийся флот Врат Злых Призраков.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Передать приказ: всем большим магическим инструментам занять позиции.
Рядом с Чжао Хаем стояла Хунхуа. Она тут же бросилась передавать приказ.
А в это время седьмой старейшина и его люди тоже подошли к внешней стороне великой формации. Сквозь неё они уже могли видеть Чжао Хая.
Седьмой старейшина с любопытством разглядывал его. Ему действительно хотелось увидеть, как выглядит человек, способный сдержать их натиск.
Едва взглянув на Чжао Хая, седьмой старейшина невольно встрепенулся.
Фигура Чжао Хая была поистине необычной. Его огромный рост производил сильное впечатление.
Но взгляд, которым седьмой старейшина смотрел на Чжао Хая, сверкал странным блеском — словно голодный волк увидел кусок сочного мяса. Заметь Чжао Хай этот взгляд, у него бы душа ушла в пятки.
Однако люди Врат Злых Призраков, увидев такой взгляд седьмого старейшины, сразу поняли бы, что он означает.
Врата Злых Призраков славились на весь Мир Мечевого Духа умением изгонять призраков и выплавлять зомби. У каждого старейшины Врат Злых Призраков был либо злобный дух для защиты, либо боевой зомби для охраны. Это было их оружие, столь же важное, как летающий меч для культиватора меча или буддийский инструмент для буддийского культиватора.
А для выплавки зомби нужно было выбрать труп — как культиватору меча нужно выбрать материал для меча. Если материал хорош, то и меч выйдет могучим; если плох — то и меч не годится.
Потому первый шаг в выплавке зомби — выбрать труп: найти первоклассный труп, а затем выплавить из него боевого зомби. Чем лучше труп, тем сильнее боевой зомби и тем больше у него потенциал для развития. Именно в этом Врата Злых Призраков были сильнее всех.
А Чжао Хай был огромен и вдобавок искусен в закалке тела. Крепость его тела намного превосходила тела жителей Мира Духовного Оружия. По мерке седьмого старейшины, крепость Чжао Хая не уступала культиваторам Мира Мечевого Духа, а то и превосходила их — была совершеннее. Потому, по его мнению, если выплавить из Чжао Хая боевого зомби, мощь получится необычайная.
Чжао Хай тоже смотрел на седьмого старейшину.
Взглянув на него, он на миг опешил, а затем в его глазах сверкнул холодный свет.
Он, разумеется, не подумал, что старейшина проникся к нему симпатией. Он чувствовал, что смотрит тот на него, как мясник на свинью, прикидывая, где лучше вонзить нож.
Но Чжао Хай ничего не сказал. Он понял: хоть лицо седьмого старейшины и дышит добротой, сила его поистине огромна. А главное — Чжао Хай ощущал от него невероятно мощную ауру смерти.
Если от человека исходит такая мощная аура смерти, возможны лишь два объяснения: либо это вовсе не человек, а труп. Но седьмой старейшина явно был человеком. Значит, второе: его техника культивации требует огромного количества ауры смерти, и он, вероятно, убил множество людей, потому и пропитался ею.
Когда-то и у Чжао Хая была аура смерти. Ведь в его пространстве было много скелетов. Но со временем, по мере его развития, аура смерти постепенно исчезла. Потому что Чжао Хай даровал скелетам иную форму жизни — они перестали быть мёртвыми предметами и стали другой формой жизни. Потому и аура смерти исчезла.
Иными словами, аура смерти появляется не просто от убийства. Нужно не только убивать, но и выплавлять трупы, использовать их для себя — лишь тогда на тебе появится аура смерти.
Аура смерти и убийственная аура — разные вещи.
Человек, убивший многих, не обязательно будет источать ауру смерти, но убийственная аура у него точно будет. А человек, убивший немногих, но ежедневно возящийся с трупами, выплавляющий их и использующий, будет источать ауру смерти.
От седьмого старейшины исходила густая аура смерти, к тому же сильная убийственная аура. Значит, он убивал и использовал трупы убитых. Потому, каким бы добрым ни казалось его лицо, он не был добряком.
Чжао Хай и седьмой старейшина обменялись взглядами.
Внезапно седьмой старейшина мягко рассмеялся:
— Чжао Хай, верно? Я — седьмой старейшина Врат Злых Призраков, Гуйин. Честно говоря, ты вызываешь у меня искреннее восхищение. В таком мире, как Мир Духовного Оружия, ты сумел поставить такую великую формацию, создать такие большие магические инструменты и переселить всех людей в большие магические инструменты. Это поистине достойно глубочайшего уважения. Ты талантливый человек, а я ценю таланты. Я не хочу тебя притеснять. Ответь лишь на одно моё условие — и мы немедленно вернёмся во Врата Злых Призраков и больше никогда не вмешаемся в дела Мира Духовного Оружия. Что скажешь?
Чжао Хай взглянул на Гуйина и слегка улыбнулся:
— Мы тоже не хотим враждовать с Вратами Злых Призраков. Врата Злых Призраков — великая секта высшего мира, и нам с ними не тягаться. Говорите прямо, седьмой старейшина, каково ваше условие?
Гуйин посмотрел на Чжао Хая:
— Моё условие, в сущности, очень простое. Я вижу, у тебя огромный талант. Согласись стать моим учеником — и я немедленно поведу тебя и всех людей Врат Злых Призраков обратно в секту. В дела Мира Духовного Оружия мы больше не вмешаемся. Ведь став моим учеником, ты сделаешь этот мир своим. И я, разумеется, не позволю ему вновь погрузиться в войну. Что скажешь?
Чжао Хай смотрел на Гуйина и молчал, словно раздумывая, принять ли предложение.
Увидев его вид, Гуйин тут же сказал:
— Мир Духовного Оружия — низший мир, к тому же здесь царит вечная тьма, никаких перспектив. Но со мной во Вратах Злых Призраков всё иначе. Врата Злых Призраков — великая секта культиваторов, могучая. Присоединившись к нам, ты сможешь изучать наши техники культивации, а срок жизни достигнет тысячи лет. Если же твоя культивация будет глубока, то и десять тысяч лет — не предел. Как? Согласись стать моим учеником, и ты покинешь этот мир и отправишься в мир более высокого уровня.
Услышав это, Вэньхай и остальные невольно дрогнули сердцем. Но одновременно они забеспокоились и перевели взгляды на Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на Гуйина и внезапно громко рассмеялся:
— Гуйин, ты лжёшь, даже не моргнув глазом. Стать твоим учеником? Боюсь, я пойду не в ученики, а в рабы.
(Конец главы)