Когда Чан Юйлун и его спутники вышли из большого лагеря, один из сопровождавших его мужчин средних лет, всё время молчавший, не удержался и тихо произнёс:
— Старина Чан, разве мы не сговаривались, что будем выторговывать условия? Почему ты сразу выложил свою последнюю черту?
Чан Юйлун взглянул на него и низким голосом произнёс:
— Хорошенькое дело ты придумал — торговаться. Скажу тебе: стоит тебе только начать торговаться, и Чжао Хай непременно нас убьёт. Ты что, думаешь, он добряк? Будь он добряком, он не стал бы императором Империи Мимунь. Такие люди крайне властны. Осмелься мы торговаться, он, даже если сейчас нас не убьёт, после всё равно сведёт счёты. Хорошо ещё, что он, похоже, кое-что обо мне знает и понял, что я не лгу. Иначе неизвестно, что бы с нами сейчас было. Скорее идём, вернёмся, соберём армию и будем ждать, когда они придут принимать её. Впредь награды, которые он даст, будем принимать; не даст — смиримся, но ни в коем случае не роптать.
Остальные, услышав это, тоже опешили. Они действительно не подумали об этом. Но раз Чан Юйлун так сказал, им оставалось только согласиться. Затем они быстро вернулись в город Юньшуй и начали приводить армию в порядок, ожидая прихода Чжао Хая для приёма.
Чжао Хай с невозмутимым лицом наблюдал, как армия переправляется через реку.
Сам он находился в центральных силах и должен был переправиться ещё не скоро. Но он не спешил. Он хотел посмотреть, как отреагируют те типы на том берегу.
Хорошо. Те на том берегу не стали нападать, все смирно оставались в лагере. Это Чжао Хая успокоило.
Чжао Хай прекрасно понимал: если бы люди на том берегу не сдавались по-настоящему, им хватило бы капли здравого смысла, чтобы ударить в момент, когда армия переправляется лишь наполовину. Сейчас армия как раз переправлялась наполовину — самое время для атаки. А они не двинулись. Значит, вероятно, сдаются искренне.
Вскоре Чжао Хай тоже переправился через реку. Армия немного перестроилась и двинулась прямо к городу Юньшуй.
Когда они подошли к городу Юньшуй, то обнаружили, что там тоже стоит множество войск. Но, к удивлению Чжао Хая, перед теми войсками была навалена груда оружия. А стоявшие воины были с пустыми руками. Они не держали оружия.
Увидев это, Чжао Хай окончательно успокоился. Он поднялся на верх большой колесницы и взглянул на миллионную армию, тихо стоявшую и смотревшую на него.
Тут и Чан Юйлун с остальными увидели Чжао Хая. Они первыми опустились на колени и громко произнесли:
— Приветствуем Ваше Величество! Да будет Ваше Величество в покое!
Миллионная армия почти одновременно опустилась на колени и громко воскликнула:
— Приветствуем Ваше Величество! Да будет Ваше Величество в покое!
Чжао Хай, увидев это, слегка опешил. Затем произнёс:
— Хорошо, все вставайте.
Чан Юйлун и остальные дружно произнесли:
— Благодарим Ваше Величество.
И лишь затем поднялись. Армия тоже громко произнесла:
— Благодарим Ваше Величество.
И только потом поднялась.
Затем Чжао Хай обратился к Чан Юйлуну:
— Чан Юйлун, подойди. Остальные командующие, ведите войска обратно в лагерь и ждите приёма.
Чан Юйлун отозвался и направился к колеснице Чжао Хая. Остальные командующие увели армию обратно в лагерь. Но их оружие так и осталось лежать снаружи нетронутым.
Вскоре Чжао Хай прибыл в город Юньшуй. Дойдя до Резиденции правителя, он сразу направился в зал совещаний. Все командующие последовали за ним.
Когда они вошли в зал совещаний, Чжао Хай обвёл их взглядом и остановил его на Чан Юйлуне:
— Глава рода Чан на сей раз совершил великую заслугу. Миллионная армия без единого удара мечом и копьём перешла к нам — это великое благо. Глава рода Чан, ты сделал великое дело. Я назначаю тебя владыкой района Лэйюньчэн. Сейчас иди и составь подробный список заслуг, впиши туда всех, кто отличился. Я велю наградить их. Запомни: никакого своекорыстия, пиши по величине заслуг. Если обнаружу, что ты ради личного пренебрёг общим, не жди пощады.
Чан Юйлун никак не ожидал, что Чжао Хай сразу назначит его владыкой района Лэйюньчэн.
Чан Юйлун кое-что знал о делах Империи Мимунь. Он прекрасно понимал, что владыки городских районов Империи Мимунь, как и прежние владыки городов-государств, обладают немалой властью. Кроме военной власти, которой у них нет, гражданские дела они держат в руках. Он и подумать не мог, что получит такую власть. Это было для него поистине неожиданно.
Впрочем, он тоже повидал виды. Опешив на миг, он тотчас пришёл в себя, с глухим стуком опустился на колени и, кланяясь Чжао Хаю, произнёс:
— Слушаюсь, благодарю Ваше Величество за великую милость! Чан Юйлун будет трудиться не покладая рук!
Чжао Хай махнул рукой и низким голосом произнёс:
— Вставай. Сейчас мы на поле боя, столько церемоний ни к чему. Хорошо, поговорим о другом. Сначала об этой миллионной армии. Какие у кого мысли?
Услышав это, Чэнь Юнхэ первым поднялся:
— Ваше Величество, в этой миллионной армии настоящих отборных воинов не так много. К тому же многих из них пригнали силой. По-моему, лучше поскорее отпустить их по домам.
Чжао Хай кивнул и низким голосом произнёс:
— Отпустить по домам — обязательно. Но эти люди из разных городов-государств, и быстро отправить их домой невозможно. Думаю, так: возьмём один город-государство — и отпустим партию людей домой. Так у них будет стимул.
Все кивнули.
Чжао Хай низким голосом произнёс:
— Теперь, когда у нас в руках эта армия, можно больше не церемониться. Наступаем. С завтрашнего дня — полномасштабное наступление. Разделим силы на пять направлений. Каждое направление — сто тысяч наших ветеранов и двести тысяч новобранцев. С центром в государстве Лэйюньчэн ударим в пять сторон. В кратчайший срок разделаться со всеми, кто сопротивляется. Возражений нет?
Все дружно отозвались.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, теперь распределим задачи…
С этими словами Чжао Хай по очереди распределил задания. Сам он остался в ставке и лично командовал тремястами тысячами воинов, наступающими на государство Лэйюньчэн. Остальные должны были наступать на четыре других государства. На сей раз Чжао Хай требовал быстроты — в кратчайший срок разделаться с теми государствами. Затем Империя Мимунь должна прислать чиновников, как можно скорее взять под контроль захваченные земли, одновременно улучшая жизнь народа, чтобы те земли поскорее стали их землями.
Чжао Хай знал одну классическую тактику — молниеносную войну. Главное в ней — быстрота. В кратчайший срок уничтожить те государства. Точнее говоря, уничтожить в тех государствах силы, принадлежащие Святой академии, а затем постепенно переварить сами государства.
На самом деле, когда дела зашли так далеко, Чжао Хаю уже не о чем было беспокоиться. Соотношение сил стало совершенно ясным. Даже если какие-то роды прежде поддерживали Святую академию, увидев нынешнее положение Святой академии, они, пожалуй, тоже сдадутся ему. Ведь те роды прекрасно понимали, что идти за силой, стоящей на краю гибели, не даёт никаких выгод.
Когда Чжао Хай распределил задачи, он отпустил всех.
А Чан Юйлун, впервые участвовавший в таком совещании, чувствовал себя непривычно. Он обнаружил, что генералы под началом Чжао Хая, разговаривая с ним, хоть и выказывали большое уважение, вовсе не трепетали перед ним. То было уважение, идущее из глубины души. Потому в присутствии Чжао Хая они держались свободно. Если Чжао Хай что-то говорил, они могли и возразить. Но стоило делу решиться, как они полностью следовали его словам. Атмосфера была очень лёгкой. На таких совещаниях он прежде не бывал.
Но Чан Юйлун вынужден был признать, что ему очень понравилась такая атмосфера. И он вовсе не считал, что генералы Чжао Хая его не боятся. Они тоже боялись Чжао Хая. Просто Чжао Хай действительно хорошо относился к своим, и они знали, что в таких делах он не разгневается, потому и держались так, будто не боятся его.
Размышляя об этом, Чан Юйлун вернулся к себе домой.
Род Чан, будучи вторым по величине родом в государстве Лэйюньчэн, естественно, имел свой двор и в городе Юньшуй. Хотя главная ветвь рода по-прежнему жила в Лэйюньчэне, город Юньшуй был важным перевалочным пунктом для грузов Лэйюньчэна. Как мог Чан Юйлун не устроить здесь своего двора?
А сейчас во дворе Чан Юйлуна сидело множество людей. Все они были застрельщиками перехода на сторону противников Святой академии — теми, кто вместе с Чан Юйлуном уничтожил доверенных людей, оставленных Лю Кайжэнем. Теперь они ждали у Чан Юйлуна вестей. Им хотелось знать, что там сказал Чжао Хай.
Вернувшись во двор, Чан Юйлун пригласил всех в гостиную. Когда все расселись, Чан Юйлун обвёл их взглядом. Все смотрели на него с надеждой, ожидая его слов.
Чан Юйлун слегка улыбнулся. Он не стал тянуть и прямо заговорил:
— Ваше Величество назначил меня владыкой района Лэйюньчэн.
Услышав это, все опешили, а затем на их лицах появилась радость.
То, что Чжао Хай назначил Чан Юйлуна владыкой района Лэйюньчэн, хоть и не упоминало их прямо, но выражало отношение — он остался весьма доволен тем, что сделали Чан Юйлун и его люди. А раз есть такое отношение, дело пойдёт. По крайней мере, их роды можно сохранить.
Чан Юйлун взглянул на всех:
— Но Ваше Величество не знает, кто из нас вложил больше сил в эту сдачу, потому велел мне вернуться, составить список и подать ему. Он наградит по величине заслуг. Вам не о чем беспокоиться. Что я за человек, думаю, все знают, так что не буду тратить слов. Прошу вас сначала вернуться. Список, который я составлю, будет абсолютно справедливым. Как вы на это смотрите?
Услышав это, все не стали возражать. Они кивнули, сложили руки перед Чан Юйлуном и вышли.
Они действительно не боялись, что Чан Юйлун станет мухлевать в таком деле. Полагали, что Чан Юйлун и не осмелится. Он только что вошёл в Империю Мимунь, и если бы он в такой момент вздумал обманывать Чжао Хая, тот ни за что его не пощадил бы. К тому же в этом деле не было секретом, кто сколько сил вложил. Стоит расспросить — и всё выяснится. Если Чжао Хай действительно разузнает, что Чан Юйлун его обманывал, разве Чан Юйлуну поздоровится? А они слышали, что в Империи Мимунь за такими делами следят строго.
(Конец главы)