Чжао Хай просчитал многое, но не предусмотрел одного — что жители Империи Мимунь будут преданы ему, своему государю, до такой степени.
Узнав, что Чжао Хай собирается напасть на континент Иномирцев, эти люди не только не стали отдыхать, а, напротив, принялись трудиться с удвоенным усердием. Запасы зерна росли, горные города строились всё быстрее, появлялись новые формации, новые пилюли. Словно в одночасье все они напитались какой-то неведомой силой и, не зная усталости, приводили в движение огромный механизм. Даже если кто-то уговаривал их: «Ваше Величество уже всё подготовил, не надрывайтесь так, отдохните», — никто не слушал.
Чжао Хай был бессилен что-либо изменить, но в то же время растроган до глубины души.
Эти люди так походили на тех, кто жил в его пространстве. Стоило ему обронить слово — и они пошли бы на смерть; стоило возникнуть мысли — и они сделали бы для него всё. Но эти люди не были покорены его пространством — они были искренни.
Чжао Хай был поистине тронут.
Но за этим чувством пришла ненависть.
Он ненавидел себя за то, что не может воспользоваться своим пространством. Будь у него такая возможность, он непременно собрал бы всех жителей Империи Мимунь и повёл их вместе с собой по Великому Пути долголетия.
Но сейчас, хотя пространство у него и было, оно оставалось нестабильным, и он не мог забрать туда этих людей.
Чжао Хай ненавидел.
Никогда ещё он так не ненавидел закон неба и земли.
Прежде ему казалось, что закон неба и земли существует для поддержания равновесия. Потому, как бы он ни обходился с ним, Чжао Хай не винил его. Даже когда его забросило в Мир Душ, он хоть и таил обиду, но понимал закон.
Теперь же он действительно ненавидел.
Жители Империи Мимунь были к нему слишком добры. Он не хотел, чтобы они так и жили дальше, он хотел их защитить, но сейчас не мог. Вот что вызывало в Чжао Хае самую лютую ненависть.
Понадобилось несколько дней, чтобы подавить её в себе. И тогда же он дал себе клятву: рано или поздно он сокрушит этот закон неба и земли и выяснит, кем он установлен.
Но, несмотря на ненависть, Чжао Хай не совершал ничего безрассудного. Он полностью успокоился. И решил: когда появится возможность, он непременно переселит всех жителей Империи Мимунь в своё пространство. Пока же нельзя было забрать всех, но улучшить их положение он мог.
Чжао Хай начал раздавать пилюли как милость — прямо в руки каждому жителю Империи Мимунь. Эти пилюли помогали в культивации и продлевали срок жизни.
Время летело быстро.
За следующие несколько месяцев двенадцать горных городов были официально достроены. В заповедных землях тоже появились горные города. Затем Чжао Хай начал переселять туда людей. За исключением немногих, все перебрались в горные города.
Те немногие, кто не захотел переселяться, были по большей части зверями. Они привыкли жить снаружи и не желали уходить в горные города.
Чжао Хай не стал их принуждать.
Хотя эти звери теперь и принадлежали Империи Мимунь, к Чжао Хаю они всё ещё относились с опаской. Но Чжао Хай верил, что пройдёт немного времени — и они переменят своё мнение.
Горные города, построенные Чжао Хаем и его людьми, были поистине огромны. Они уходили всё глубже под землю, до самого земляного огня, а затем с помощью формаций его силу направляли в город. Эта сила земляного огня не только освещала и готовила пищу, но и питала формации. Город был вовсе не тёмным и сырым — напротив, светлым. Температура в нём стояла ровная, и находиться там было очень приятно.
Главное же — из горного города на поверхность можно было попасть через телепортационную формацию, на железном корабле «Сто Зверей», на мечевом диске или даже на летающем мече. Способов хватало. Пожив здесь, люди обычно уже не хотели выбираться наружу.
В будущем Чжао Хай даже собирался разместить в горных городах иллюзорные формации, чтобы перенести туда часть внешних пейзажей и создать у жителей ощущение, будто они живут снаружи.
Что до растений, то их в горных городах тоже было немало. Многие пересадили из Мира Духовного Оружия. Ведь в горных городах, хотя света и хватало, он всё же уступал солнечному. Некоторые растения, хорошо росшие в заповедных землях, здесь чувствовали себя плохо; напротив, те, что в Мире Духовного Оружия росли посредственно, в горных городах расцветали.
Эта военная машина Империи Мимунь и не думала останавливаться — напротив, работала на полную мощь. Даже Чжао Хай, её водитель, не мог заставить её сбавить ход.
Сейчас Чжао Хай одновременно и радовался, и тревожился.
Он не знал, куда приведёт Империю Мимунь такой путь. Если бы у него всё ещё была возможность забрать её в своё пространство, он не тревожился бы. Но сейчас — нет. И ему приходилось думать об этом.
И всё же Чжао Хай ничего не мог поделать.
Он понимал, откуда у жителей Империи Мимунь такая мощная движущая сила.
Во-первых, они привыкли к такой жизни. Им казалось, что только так жизнь полна.
Во-вторых, они увидели надежду. Они узнали о существовании высшего мира и захотели достичь его уровня, захотели повелевать мирами. Это и было их движущей силой.
Теперь все в Империи Мимунь знали, что их Мир Духовного Оружия прежде был лишь одним из миров, контролируемых другими, да ещё и одним из тех, на которые не обращали особого внимания. Это одновременно пугало и злило. Они не думали, что их мир окажется настолько ничтожным. И как они могли с этим смириться?
А потом Чжао Хай повёл их и отбил натиск врага. Это недовольство превратилось в амбиции. Они тоже захотели, как Врата Злых Призраков, повелевать мирами. Какое это было бы величие!
Потому, когда Чжао Хай объявил о походе на континент Иномирцев, в Империи Мимунь не только никто не возразил — все, напротив, начали точить зубы, готовясь к великой битве.
Узнав об этом, Чжао Хай не знал, плакать ему или смеяться. Он и не думал, что такое положение создал он сам.
Но, так или иначе, оно сложилось. Заставить всех остановиться означало бы переломить хребет Империи Мимунь. После этого у её жителей пропал бы всякий дух. Чжао Хай ни за что так не поступил бы.
Раз вся Империя Мимунь пришла в движение, Чжао Хай не стал её сдерживать. Раз воевать — так воевать вволю.
Чжао Хай велел Шичую ускорить разведку на континенте Иномирцев. И вести от него приходили неплохие — он уже создал там немалую сеть осведомителей, и сведения текли к нему непрерывным потоком.
Столь быстро создать сеть ему удалось главным образом потому, что он связался с некоторыми людьми из прежнего государства Лун.
Хотя государство Лун и пало, многие его жители остались ему верны. Но даже если бы они захотели возродить его, у них не было сил, и они могли лишь терпеть.
И тут к ним пришёл Шичуй.
Он дал этим людям немало денег, чтобы они стали торговцами на континенте Иномирцев. Их дела были невелики, но лавки стояли в главных городах всех государств континента. Так можно было собирать сведения.
С помощью местных жителей континента Иномирцев разведка Шичуя шла гладко.
Узнав об этом, Чжао Хай лишь велел Шичую быть осторожнее и больше ничего не сказал. За эти годы Шичуй многому научился у Чжао Хая. К тому же он всё время помогал ему управлять делами и уже достаточно наловчился. Он справится.
Через восемь месяцев после ухода Ся Юя все горные города Империи Мимунь были достроены. Большинство растительных городов хоть и не забросили, но людей в них почти не осталось. А Империя Мимунь перешла в режим подготовки к войне.
Армия усилила тренировки, начались запасы всевозможных материалов. Все железные корабли «Сто Зверей» встали на техосмотр, готовясь к бою.
Время шло.
Незаметно пролетело четыре месяца.
За эти четыре месяца жители Империи Мимунь непрерывно готовились к войне, а Чжао Хай собирал сведения о континенте Иномирцев.
Теперь на континенте Иномирцев осталось лишь одиннадцать государств. Но у этого континента была одна важная особенность — всеобщая воинская повинность.
Это и тревожило Чжао Хая больше всего.
Техники, которые практиковали на континенте Иномирцев, отличались от тех, что были у других. У других они были связаны с их душами-объектами. А на континенте Иномирцев души-объекты отсутствовали, потому и техники не были с ними связаны. Но и чужие техники они освоить не могли. Потому почти все жители континента Иномирцев были практикующими телесную практику.
Телесная практика — путь трудный, чтобы стать мастером, нужно вынести немало мук. Но зато и мастера телесной практики куда опаснее обычных. А на континенте Иномирцев телесную практику практиковали все. Даже если мастера появлялись редко, при таком населении они всё равно находились. Потому на континенте Иномирцев было немало мастеров уровня танца в пустоте и разрыва реки.
Этих мастеров Чжао Хай не слишком опасался. Даже самые сильные из практикующих телесную практику не были для него непреодолимой преградой.
Больше всего его тревожило, как справиться с простыми людьми.
На континенте Иномирцев, казалось, много общались с континентом Письменности и не отвергали обладателей души-объекта, напротив, привечали их. Но с одной оговоркой: эти обладатели души-объекта должны были им помогать. И править на континенте Иномирцев должны были инородцы, а не обладатели души-объекта.
В этом смысле жители континента Иномирцев были весьма нетерпимы к чужакам.
И тут возникала проблема.
Все подчинённые Чжао Хая, кроме Шичуя и его людей, были обладателями души-объекта. Да и сам он был обладателем души-объекта.
В таких обстоятельствах объединить континент Иномирцев и включить его в Империю Мимунь было непросто. Одна ошибка — и они увязнут в этой войне, как в трясине.
(Конец главы)