Все тоже хмурились.
Как и сказал Чжао Хай, время было уже позднее. По здравому смыслу, даже если идти в наступление, следовало дождаться дня. Тем более для наведения понтонного моста — строить его в такое время слишком опасно.
Но противник нагло строил мост через реку. Это поистине озадачивало — непонятно, что эти типы задумали.
Спустя какое-то время Чэнь Юнхэ заговорил:
— Ваше Величество, по-моему, не стоит обращать на них внимания. Даже если они за ночь наведут понтонный мост, сегодня ночью они на нас не нападут. Достаточно велеть людям держать оборону лагеря. Сегодня армия шла целый день, солдатам нужно как следует отдохнуть.
Чжао Хай подумал и кивнул:
— Хорошо. Пусть солдаты отдыхают, лагерь держать в обороне. Все идите отдыхать. Обо всём поговорим завтра.
Все отозвались и вышли.
Чжао Хай тоже вернулся в шатёр, отдал распоряжения и отправился отдыхать.
.....
На следующее утро Чжао Хай встал рано, умылся и как раз завтракал, когда в шатёр вошёл Шичуй и, сложив руки, произнёс:
— Молодой хозяин, те типы действительно за ночь навели понтонный мост. Как поступим?
Чжао Хай кивнул и низким голосом произнёс:
— Сначала держи лагерь в обороне. Хочу посмотреть, чего они хотят. Если они действительно осмелятся наступать, сначала разрушим их понтонный мост.
Шичуй отозвался и вышел.
Но не успел он выйти, как вернулся, с странным выражением глядя на Чжао Хая:
— Молодой хозяин, у лагерных ворот несколько человек просят встречи. Говорят, они представители армии с того берега.
Чжао Хай опешил и с недоумением произнёс:
— Представители армии с того берега? Они так и сказали?
Шичуй кивнул:
— Да. Во главе несколько мастеров уровня танца в пустоте, но все без оружия и без доспехов. Не понять, что за люди.
Чжао Хай кивнул:
— Сколько всего человек?
Шичуй низким голосом произнёс:
— Всего пятеро, только они. И хотя понтонный мост наведён, на том берегу моста войск нет. Если мы сейчас выступим, сможем сразу занять мост.
Чжао Хай опешил ещё больше. Он взглянул на Шичуя:
— Занятно. Что эти типы задумали? Ладно, что бы они ни задумали, пятеро мастеров уровня танца в пустоте большой волны не поднимут. Пригласи их войти, не нарушай этикет.
Шичуй отозвался и вышел.
Чжао Хай махнул рукой, велев убрать завтрак. Он сидел в шатре и тихо ждал.
Вскоре снаружи послышался голос Шичуя:
— Молодой хозяин, они пришли.
Чжао Хай низким голосом произнёс:
— Пусть войдут.
Шичуй отозвался, открыл полог шатра и впустил тех людей.
Чжао Хай сидел в шатре и смотрел на этих мастеров уровня танца в пустоте. Ничего особенного в них не было: в воинских одеяниях, без оружия. Шедший впереди был ростом около метра восьмидесяти, лет сорока с лишним, с изящными небольшими усами, выглядел весьма утончённо. Остальные были лет тридцати, тоже мастера уровня танца в пустоте, каждый со своими особенностями.
Чжао Хай лишь взглянул на них, а затем остановил взгляд на старшем.
Те мастера уровня танца в пустоте тоже смотрели на Чжао Хая. Хотя Чжао Хай сидел, его фигура всё равно была как у взрослого мужчины. Вся его осанка внушала уважение, спокойная, как гора, и давила на людей.
Чжао Хай взглянул на них и заговорил:
— Говорят, вы пришли от имени армии с того берега? Зачем пожаловали?
Теперь, при положении Чжао Хая, не было нужды церемониться с этими людьми, потому он спросил прямо.
Услышав это, старший тотчас сложил руки:
— Я Чан Юйлун, приветствую Ваше Величество, императора Империи Мимунь.
Чжао Хай опешил, затем в его глазах сверкнул острый блеск:
— Род Чан из государства Лэйюньчэн? Хе-хе, занятно. Род Чан — самый большой род в Лэйюньчэне после правящего рода, а ты, Чан Юйлун, глава рода Чан. Правящий род Лэйюньчэна давно сбежал в Святую академию, и теперь Лэйюньчэн контролируют присланные ею люди. А ты в такой момент пришёл в мой лагерь — занятно. Говори, зачем пришёл?
Чан Юйлун действительно не ожидал, что Чжао Хай с первых слов раскроет его личность. Это его озадачило, а затем напугало. Он обнаружил, что Чжао Хай и вправду силён — знает даже его подноготную.
Он тотчас произнёс:
— На сей раз мы пришли сдаться Вашему Величеству Чжао Хаю. Надеемся, Ваше Величество примет нашу капитуляцию.
Чжао Хай опешил и, повернувшись к нему, произнёс:
— Глава рода Чан, это правда? Ты действительно хочешь сдаться мне?
Чан Юйлун низким голосом произнёс:
— Не только я хочу сдаться Вашему Величеству, но и вся наша армия хочет сдаться. Миллион воинов хочет сдаться Вашему Величеству.
Чжао Хай опешил и с недоумением посмотрел на него:
— Глава рода Чан может говорить от имени миллионной армии?
Чан Юйлун низким голосом произнёс:
— Могу. Именно армия выдвинула меня, чтобы я пришёл к Вашему Величеству. Мы все не хотим быть врагами Вашего Величества, потому воины добровольно выдвинули нас, чтобы мы пришли к вам и просили принять капитуляцию. В знак нашей искренности мы навели понтонный мост и ждём, когда Ваше Величество двинет армию через реку.
Чжао Хай с удивлением взглянул на Чан Юйлуна, немного подумал и низким голосом произнёс:
— Глава рода Чан, я хочу знать, почему те воины хотят сдаться нам? И почему они выдвинули именно тебя?
Чан Юйлун горько усмехнулся. Он хотел было заговорить, но Чжао Хай махнул рукой:
— Садитесь, говорите.
Чан Юйлун и остальные поблагодарили и сели.
Чан Юйлун, сев, обратился к Чжао Хаю:
— Ваше Величество, вы, возможно, ещё не знаете, как мы сейчас живём, и тем более не знаете, как живут простые люди. Те люди сейчас день за днём ждут, когда Ваше Величество придёт и спасёт их из огня и воды. Хотя мы прежде имели дело со Святой академией, мы действительно не ожидали, что она окажется настолько безжалостной и будет так попирать человеческие жизни. Сейчас в городах-государствах под контролем Святой академии бесчисленное множество людей умирает от истощения и голода, а простой народ живёт как скот. А под властью Вашего Величества все живут спокойно и трудятся с радостью. Хотя мы и дворяне, мы знаем: народ — основа Поднебесной. Святая академия так терзает народ, как может она пользоваться его поддержкой? Я, Чан Юйлун, хоть и не блещу талантами, но под властью нашего рода Чан люди ещё могут есть досыта и не умирают от непосильного труда. Но какой толк от усилий одних лишь наших родов? Святая академия облагает и нас непомерными налогами, и всё, что наши роды накопили за поколения, она уже высосала. Теперь и люди под нашей властью на глазах теряют путь к жизни. Именно потому, что наша репутация неплоха, те воины и выдвинули нас, чтобы мы стали представителями и пришли просить встречи с Вашим Величеством. Прошу Вашего Величества двинуть войско милосердия и спасти народ от верной гибели!
Чжао Хай молча слушал Чан Юйлуна.
Слова Чан Юйлуна явно были продуманы заранее, потому, хоть и недлинные, всё объясняли. Святая академия слишком сильно притесняет простых людей, у них не осталось пути к жизни. А такие роды, как Чан, у которых ещё осталась совесть, неплохо обращаются с людьми под своей властью, не дают им умереть от истощения и голода. Но Святая академия облагает их непомерными налогами и уже почти довела до края. А поскольку они прежде делали добрые дела, воины и выдвинули их представителями.
Чжао Хай вспомнил сведения о роде Чан, присланные лазутчиками. Чан Юйлун не лгал. Их род Чан действительно хорошо относился к простым людям, часто помогал, и потому среди простых людей пользовался доброй славой. Похоже, он говорил правду.
Но это дело действительно удивило Чжао Хая. В прошлый раз Лю Кайжэнь лично привёл людей напасть на них — значит, в тыловом лагере он непременно оставил доверенных людей для охраны армии. Как же тогда воины смогли выдвинуть Чан Юйлуна и остальных?
Чжао Хай взглянул на Чан Юйлуна:
— Глава рода Чан, в прошлый раз Лю Кайжэнь привёл людей напасть на нас, и мы всех уничтожили. Думаю, это не секрет. Но, полагаю, в вашей армии не могло не быть доверенных людей Лю Кайжэня? Как вы с ними поступили?
Чан Юйлун низким голосом произнёс:
— Убили! Лю Кайжэнь уже увёл с собой множество мастеров, и большинство из них были людьми Святой академии, безгранично ей преданными. Оставшихся было немного. А нас люди Святой академии и прежде не жаловали, потому нас в тылу осталось больше. Потом воины настойчиво рекомендовали нас, и мы убили доверенных людей Лю Кайжэня, запечатали телепортационную формацию и пришли к Вашему Величеству.
Чжао Хай кивнул и взглянул на Чан Юйлуна:
— Насчёт «просить за народ» я готов поверить лишь наполовину. Чан Юйлун, говори прямо. Вы убили людей Лю Кайжэня и пришли сдаваться мне — не иначе как ради собственного рода, хотите получить от меня выгоду. Говори, чего ты хочешь?
Чан Юйлун опешил. Он действительно не ожидал, что Чжао Хай будет говорить так прямо.
Он опешил, затем изменился в лице и с некоторым испугом посмотрел на Чжао Хая. Спустя какое-то время он поднялся и с глухим стуком опустился на колени перед Чжао Хаем. Остальные тоже встали на колени.
Чан Юйлун заговорил:
— Ваше Величество, мы действительно не смеем просить о чём-либо. Мы тоже поняли, что Святая академия толкает нас к смерти. Мы не смеем требовать многого. Если Ваше Величество возьмёт Лэйюньчэн, достаточно сохранить наши роды — и мы будем довольны.
На самом деле Чан Юйлун и остальные изначально сговаривались не так. Сохранение рода было их последней чертой. Они собирались выдвинуть кое-какие условия. Но после встречи с Чжао Хаем Чан Юйлун не осмелился. Хотя он обменялся с Чжао Хаем лишь несколькими фразами, он уже увидел, насколько тот страшен. От взгляда Чжао Хая, словно просвечивающего насквозь, Чан Юйлун понял: стоит им заговорить о чём-то лишнем, и Чжао Хай тотчас с ними разберётся. Потому он сразу понизил тон. Он понял, что Чжао Хай — человек крайне властный. Такие больше всего не любят, когда с ними торгуются. Осмелься они торговаться — Чжао Хай не станет церемониться. Напротив, если прямо назвать свою последнюю черту и просить, Чжао Хай, возможно, даст им кое-какие выгоды.
Чжао Хай взглянул на Чан Юйлуна. Он знал, почему тот так поступает. Таких дел он повидал немало. Если бы он не понял замысла Чан Юйлуна, то напрасно жил бы на свете.
Но он не хотел притеснять Чан Юйлуна и его людей. Они перешли на его сторону перед боем. Таким людям следовало дать выгоду, чтобы подать пример другим. Тогда в будущем к нему перейдёт ещё больше.
Чжао Хай взглянул на Чан Юйлуна:
— Сохранить твой род, конечно, можно, и даже сделать вас владыками города. Если вы искренне пойдёте за мной, я, Чжао Хай, никого не обижу. Хорошо, вставайте.
Чан Юйлун и остальные поблагодарили Чжао Хая и поднялись. Но не сели, а стояли, ожидая его слов.
Чжао Хай взглянул на них и низким голосом произнёс:
— Хорошо, об этом я знаю. Возвращайтесь, распорядитесь. Я тотчас двину войска. Идите.
Услышав это, Чан Юйлун опешил, затем поднял взгляд на Чжао Хая:
— Тогда прошу Ваше Величество послать со мной человека. Я соберу армию и буду ждать, когда Ваше Величество придёт принять её.
Чжао Хай махнул рукой:
— Не нужно. Зачем посылать с вами человека? Возвращайтесь. Идите, не беспокойтесь. «Пользуясь человеком, не подозревай; подозревая, не пользуйся» — таков мой принцип. Сделаете моё дело хорошо — не обижу.
Чан Юйлун поспешно произнёс:
— Благодарю Ваше Величество! Прошу Ваше Величество не беспокоиться, мы всё сделаем.
С этими словами он вместе с остальными поклонился Чжао Хаю и вышел из шатра, направившись за пределы лагеря.
Едва они ушли, Шичуй заговорил:
— Молодой хозяин, вы и вправду им верите? А если это ловушка? Если мы опрометчиво переправимся через реку, не будет ли опасности?
Чжао Хай низким голосом произнёс:
— Даже если опасность есть, бояться нечего. Их миллионная армия — просто сброд, ничего особенного. Передай приказ армии: переправляемся. Стоит принять этот миллион, и Святой академии конец.
Шичуй отозвался и пошёл передавать приказ. Но всё же немного тревожился.
Чжао Хай же ничуть не тревожился. Не потому, что так уж верил Чан Юйлуну и остальным, а потому, что верил: стоит его армии переправиться, и даже если это заговор Святой академии, бояться нечего. Чжао Хай давно понял по пленным, что Святая академия потеряла народную поддержку. Если она действительно осмелится обмануть его таким способом, что ж, он смирится. Но Чжао Хай верил, что не осмелится. Осмелься она — может выйти обратный эффект: те воины, возможно, действительно сдадутся ему. И тогда Святой академии будет беда.
По приказу Чжао Хая армия тотчас начала собираться и прямо по понтонному мосту переправилась через реку Юньшуй.
Мост оказался в порядке. Армия благополучно переправилась.
(Конец главы)