Вернувшись в комнату, Чжао Хай повернулся к Дин Чуньмину:
— Чуньмин, открой дверь и скажи, что если есть дела, пусть входят и докладывают.
Дин Чуньмин откликнулся и пошёл открывать. Вскоре он вернулся. Чжао Хай сидел с закрытыми глазами, лицо его было спокойным, и ничто не выдавало перемен. Дин Чуньмин не издал ни звука и безмятежно встал рядом.
Он не знал, что в этот миг Чжао Хай находился в своём пространстве и изучал тех монстров.
Чжао Хай обладал богатым опытом в кузнечном деле, а в создании нежити разбирался не хуже. Потому он быстро понял: способ создания этих монстров вовсе не сложен.
Проще говоря, силу души человека переплавляли в пламя души.
Иными словами, человека использовали как магический инструмент. Только что умершего человека, чьё пламя души ещё не рассеялось, помещали в кровавый водоём и переплавляли, а не угасшее пламя души оставляли в теле.
На самом деле этот человек уже считался мёртвым. Но пламя души в нём ещё теплилось.
Значит, он превратился в нежить.
Обычно нежить и сила крови и жизненной силы противоречат друг другу. У того, в ком сильна кровяная энергия, и душа крепка. Сила крови и жизненной силы и сила души должны друг друга поддерживать. А обычный призрак-иньхуни не выдерживает столкновения с мощной силой крови. Если иньхуни встретит сильную кровяную энергию, его, чего доброго, развеет в мгновение ока, и он рассеется без следа.
Но способ создания этих монстров был особым.
Душу человека насильно вплавляли в тело, делая её частью тела. Затем в тело вливали огромное количество крови, заставляя его за короткий срок стремительно усилиться — до уровня, позволяющего тягаться с мастерами танца в пустоте.
А поскольку тело человека переплавляли как магический инструмент, оно становилось невероятно крепким, с мощной защитой и огромной силой.
Что же до тех монстров, что казались Чжао Хаю лишёнными разума, — они выглядели так лишь потому, что переплавка ещё не завершилась, а душа была неполной. Оставались лишь инстинкты, оттого они и казались бессмысленными.
А те, кого Чжао Хай притащил, были, очевидно, высшими. Они прошли как минимум две переплавки: душа их окрепла, а тело стало ещё крепче.
Сила крови и жизненной силы может питать силу души.
Тот человек изначально вплавил в тело готовую рассеяться душу. Казалось бы, эта душа должна была стать призраком-иньхуни и не могла больше получать подпитку от силы крови. Но он сумел добиться того, чтобы эта почти исчезнувшая душа питалась кровью.
Такого Чжао Хай прежде не встречал.
Он внимательно изучил метод и обнаружил, что тот и вправду необычен.
При первой переплавке тот человек главным образом работал с душой. Силой крови и жизненной силы он понемногу питал готовую угаснуть душу, заставляя её постепенно крепнуть.
К тому же в теле человека изначально есть кровяная энергия. Но после смерти сила крови мало-помалу исчезает. Тот человек с помощью силы крови из кровавого водоёма постепенно проникал в тело, напитывая душу, чтобы та, которая должна была рассеяться, осталась в теле.
Это было равносильно тому, что извне, с помощью чужой силы крови, в теле человека заново создавалась система кровообращения.
А кровообращение неотделимо от сердца; движение крови неотделимо от мозга.
Именно поэтому эти существа, изначально подобные нежити, в конце концов стали похожи на людей. Их головы и сердца сделались их слабыми местами.
Этот метод кое-что подсказал Чжао Хаю.
Впрочем, он и не думал применять его здесь. Честно говоря, сейчас Чжао Хай уже не желал создавать нежить — в этом не было нужды.
Разобравшись в способе создания монстров, Чжао Хай одновременно и обрадовался, и насторожился.
Обрадовался он тому, что понял метод.
Насторожился же, вспомнив поговорку: «У Великого Пути три тысячи дорог, но все они ведут к одному». Каким бы способом ни шли, все стремятся лишь к одному — к долголетию.
Чжао Хай считал, что познал все методы совершенствования. Теперь же видел: знает он ещё слишком мало.
В мире бесчисленное множество способов совершенствования, и никто не скажет, сколько их ещё. Если он посмеет недооценивать героев Поднебесной, в конце концов проиграет именно он.
От этой мысли Чжао Хай медленно открыл глаза, с облегчением вздохнул и серьёзно произнёс:
— Похоже, пора уйти в затворничество.
Он решил уединиться потому, что заметил: в последнее время сердце его неспокойно.
Совершенствующийся может гневаться, печалиться, любить до самозабвения. Всё это естественные человеческие чувства, от них не уйти. Если ты и вправду достигнешь состояния, где нет ни радости, ни гнева, ни печали, ни страстей, то станешь неотличим от робота.
Но сердце совершенствующегося должно быть спокойным.
Ты должен ясно понимать, что делаешь. Нельзя позволять выгоде и желаниям затуманивать рассудок. Тем более нельзя возноситься. Ты должен уметь сохранять хладнокровие в любой миг.
А Чжао Хай в последнее время чувствовал, что сердце его неспокойно.
Это чувство он не испытывал уже давно. Это тоже своего рода демон сердца, притом самый трудноодолимый.
Чжао Хай прекрасно понимал, почему так.
Потому что теперь у него была власть — даже большая, чем прежде. Раньше он мог повелевать большим числом людей, и его власть казалась значительнее. Но тогда ему помогало удивительное пространство, у него была несметная армия нежити. Чжао Хай мог невозмутимо справляться с любыми обстоятельствами и чувствовал, будто играет в игру. Потому он часто избегал демона сердца.
Теперь же всё иначе.
На этот раз он с малых лет обладал памятью. Он прожил целую человеческую жизнь. И хотя пространство у него осталось, помощь от него была куда меньше, чем от прежнего.
Сейчас у него, помимо таких демонических зверей, как Шичуй, были лишь рабы — немного. Остальные же, как Вэньхай и его люди, имели собственные мысли. Чтобы управлять ими, приходилось придумывать разные способы удерживать власть.
Честно говоря, это давало больше ощущения достижения, чем прямое жульничество с пространством.
И именно это чувство достижения лишило сердце Чжао Хая покоя. Он словно воспарил.
Но сегодняшнее размышление сразу отрезвило его. Он понял, что в последнее время зазнался. Потому и решил уйти в затворничество, чтобы полностью отсечь демона сердца.
Совершенствующиеся часто уединяются именно для того, чтобы отсечь демона сердца.
Отсечь демона сердца — не значит в самом деле что-то отрубить. Это размышление, осознание своих ошибок. Вот что такое отсечение демона сердца.
Прежде, до того как Чжао Хай вошёл в пространство души-объекта, у него тоже был демон сердца. Но тогда он практиковал технику демонической расы. Демон сердца как раз служил питанием для этой техники. Потому ему не о чем было тревожиться.
Теперь же — нет.
Теперь он не практиковал демоническую технику, и демон сердца пришёл.
На самом деле, когда Чжао Хай только что размышлял, он вдруг обнаружил: та демоническая техника хоть и казалась избавляющей от демона сердца, но, возможно, была куда большим демоном.
Демон сердца не исчезал по-настоящему — он лишь превращался в иную энергию.
Эту энергию можно было использовать. Но при неверном обращении демон сердца мог нанести ответный удар. И если бы это случилось в самый последний миг, Чжао Хаю пришлось бы худо.
Обнаружив это, Чжао Хай невольно встрепенулся.
Он вдруг вспомнил о демонических культиваторах.
У демонических культиваторов часто плохой конец. И тех, кого поглотил демон сердца, не счесть.
Если бы существовала техника, полностью избавляющая от демона сердца, разве демонические культиваторы о ней не знали бы?
Не может быть.
Они непременно знали бы.
И всё же демоны сердца их одолевали. Значит, напрашивается вывод: та техника не так хороша, как казалось Чжао Хаю поначалу.
От этой мысли Чжао Хай не испугался — напротив, почувствовал облегчение.
Он обнаружил эту проблему сейчас, а не позже. Ведь техника существует, но, поняв её изъян, можно его устранить. Если бы проблема вскрылась в решающий момент, это могло бы стоить жизни.
Чжао Хай слегка улыбнулся и прошептал:
— Недаром я попал в Мир Душ. Оказывается, незаметно рядом со мной уже таилась такая опасность. Похоже, затворничество и вправду необходимо.
Он говорил очень тихо. Дин Чуньмин не расслышал. Ему было любопытно, что же такое придумал Чжао Хай, отчего тот улыбнулся.
В тот день больше ничего не произошло.
На следующий день войска Империи Мимунь официально вошли в Гору Мириад Зверей. Демонические звери не напали. Чжао Хай лично встретился с их представителями, и те наконец успокоились.
Затем Чжао Хай внезапно объявил, что уходит в затворничество на некоторое время.
Но прежде он сделал всё необходимое.
В том числе выбрал места для нескольких горных городов и продумал их внутреннее устройство. А также занялся монстрами. Чжао Хай выложил их перед Лун Тяньлинем и остальными, велев смотреть и искать простейшие способы борьбы с ними.
Когда всё было улажено, Чжао Хай прямо в своей каюте ушёл в затворничество.
Даже Дин Чуньмина выгнали.
Вся каюта была полностью запечатана, превратившись в отдельное пространство.
Закрыв каюту, Чжао Хай с облегчением вздохнул. Затем сел, медленно закрыл глаза, стал настраивать своё состояние и принялся размышлять обо всём, что было в прошлом.
С самого начала и до этого вознесения — всё, словно кинолента, медленно всплывало в его сознании, кадр за кадром.
А Чжао Хай смотрел на это со стороны.
Его состояние становилось всё спокойнее и спокойнее.
Постепенно он полностью умиротворился.
Он не только просматривал воспоминания, но и искал утраты и приобретения, постигал всё заново.
Мало-помалу с Чжао Хаем начали происходить перемены.
Его окутало золотое сияние.
Затем золото исчезло, и вокруг Чжао Хая появились два цвета — половина чёрная, половина зелёная.
Чёрная, подобно чёрной дыре, несла бескрайнюю смерть, отчаяние и прочее.
Зелёная же — бесконечную жизненную силу, бесконечную надежду.
Постепенно эти два цвета образовали узор Великого Предела и стали вращаться вокруг Чжао Хая.
А его тело тоже менялось.
Его мощный рост — почти два с лишним метра — начал уменьшаться. Он постепенно становился самим собой, уже не тем гигантом.
Но это было ещё не всё.
Затем Чжао Хай почувствовал, как в его сознании что-то грохнуло.
И ощутил, что пространство души-объекта полностью исчезло.
Затем пространство души-объекта в его сознании внезапно слилось с его изначальным пространством.
Чжао Хай ощутил лёгкую дрожь.
Потом знакомое чувство вернулось в его тело. Чувство его истинного тела, невероятно могущественного.
Но и это было не всё.
Затем Чжао Хай почувствовал, что его пространство полностью слилось с телом.
А все энергии в теле постепенно соединились.
Природная энергия, энергия разрушения, сила крови и жизненной силы, сила души, звёздная сила, сила мысли… все силы собрались воедино.
Наконец его тело претерпело небывалые изменения.
Каждая клетка его тела стала подобием маленького узора Великого Предела и непрерывно вращалась.
Чжао Хай даже ощущал, что в этих узорах заключён его духовный отпечаток.
В тот миг Чжао Хай наконец понял — он достиг состояния возрождения из капли крови.
Он достиг возрождения из капли крови!
Затем Чжао Хай вдруг обнаружил, что в пространстве появились Лаура и остальные.
Их тела тоже переменились. Хотя они ещё не стали такими же крепкими, как у него, но заметно усилились.
Одновременно всё в его пространстве укрепилось.
Чжао Хай наконец вернул всё, что было ему знакомо.
Это чувство было поистине прекрасным.
Чжао Хай с облегчением вздохнул и медленно открыл глаза.
Его зрачки стали похожи на два узора Великого Предела и непрерывно вращались. Лишь спустя долгое время они исчезли.
Затем Чжао Хай стал невероятно спокойным.
Можно даже сказать, он стал совершенно обыкновенным. Никто больше не ощущал в нём угрозы.
Но Чжао Хай сразу снова закрыл глаза.
На этот раз, едва закрыв их, он ощутил пространство внутри себя.
От этого чувства на его лице отразилась бурная радость.
Он обнаружил, что пространство души-объекта и вправду слилось с его прежним пространством.
Теперь он наконец вернул знакомое пространство.
Обретя его, Чжао Хай, конечно, радовался.
Но ещё больше его обрадовало то, что он ощутил присутствие Лауры и остальных.
Настоящее, подлинное присутствие Лауры и остальных!
(Конец главы)