Ночь вновь окутала горы Мандан.
Лесная листва была такой густой, что почти не пропускала свет. Лишь оранжево-красный отблеск костра дрожал в темноте, отбрасывая на стволы деревьев длинные, колышущиеся тени двух фигур.
Чжао Хай и Панцзы сидели у костра. Перед ними на простой деревянной решётке жарилась курица, с которой капал жир и шипели угли. Рядом стоял кувшин вина, от которого тянуло лёгким хмельным ароматом. Смешиваясь с запахом дыма и жареного мяса, в этой глухой чаще он создавал уют.
Это был уже пятый день их пребывания в горах Мандан.
Кроме первых двух дней, когда кое-что приключилось, дальше всё шло спокойно. По пути им попались два довольно сильных демонических зверя, но против них двоих они не тянули — и вскоре уже жарились на костре.
Панцзы глотнул вина, шумно выдохнул, поставил кувшин на землю и вздохнул:
— Скажу честно, старина Чжао, тебе не надоело день за днём торчать в этом лесу, где и солнца-то толком не видно?
Чжао Хай взглянул на него:
— Что, надоело?
Панцзы пробормотал:
— В первые дни было в новинку, всё казалось забавным. Но прошло несколько дней, а всё то же самое. Честно говоря, мне уже поднадоело.
Чжао Хай усмехнулся:
— А мне нет. Для авантюриста главное — уметь переносить одиночество. Иногда ради выполнения задания приходится торчать в диких местах много дней. Я часто так делал. Что тут скучного?
Панцзы вздохнул:
— Нелегко быть авантюристом. Теперь я понимаю, почему ты так смотрел, когда я впервые заговорил об этом. Теперь я понял — и вправду нелегко.
Чжао Хай слегка улыбнулся и не стал отвечать, а сказал:
— Ладно, не об этом. Ты подумал, что будешь делать дальше? Даже если ты не хочешь возвращаться в Бинъюй и хочешь жить здесь простой жизнью, нужен источник дохода. Нужно, чтобы жена и дети не знали нужды. Не хочешь же ты всю жизнь быть авантюристом? Честно говоря, тебе это не подходит.
Панцзы снова отпил вина, выдохнул и с растерянным лицом произнёс:
— Это я всё слишком упростил. Сначала думал, что с моими умениями и снаружи проживу хорошо. Но теперь вижу — непросто. Я думал, быть авантюристом интересно: свободно брать задания, выполнять их, хочешь — делаешь, не хочешь — нет, всё сам решаешь. Разве не здорово? А оказалось — не так всё просто.
Он помолчал, взгляд его стал отстранённым:
— Старина Чжао, у меня хоть и нет детей, но, как ты сказал, надо думать и о потомках. Если я вернусь, возможно, женюсь на женщине, которую не люблю, но мой ребёнок получит лучшее образование и родится уже выше других. А ещё он потеряет родственные чувства. Если не вернусь, мой ребёнок родится без всяких преимуществ и будет, как обычный человек, биться за кусок хлеба. Он не будет знать, сколько опасностей во дворце, как безжалостен императорский род, но ему придётся столкнуться со всеми трудностями простого человека. Так что я и сам не знаю, как лучше.
Чжао Хай взглянул на него и вздохнул:
— Панцзы, я и не думал, что ты такой сентиментальный. Но ты прав — это и вправду трудный выбор: жить свободно или дать потомкам славу и достаток. Вот что тебе предстоит решить. У обоих путей есть плюсы и минусы. Хорошо, что у нас есть время, можешь подумать не спеша. В крайнем случае, мы можем сложиться и открыть лавку. Тогда у тебя будет своё дело, потомкам не придётся бедствовать, и свобода сохранится. Разве плохо?
Панцзы горько усмехнулся и не ответил. Он знал, что Чжао Хай его утешает, но также понимал, что в семьях с достатком всё устроено почти как во дворце — дети дерутся за наследство, и таких случаев немало.
Чжао Хай взглянул на него и добавил:
— Да брось ты. Думаешь, в обычных семьях всё мирно? Вряд ли. Пожалуй, ещё жёстче. Почему? Потому что имущества мало, каждый кусок может изменить жизнь, потому и борьба ожесточённее. Панцзы, считай эту поездку отдыхом. По-моему, тебе лучше вернуться — как бы там ни было, это твой дом.
Панцзы взглянул на него и произнёс:
— Ты почему меня отговариваешь? Раньше ведь поддерживал?
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Как ни крути, родственные чувства не так просто вычеркнуть. Теперь тебе кажется, что снаружи всё хорошо и свободно, но ты подумал об отце? О матери? Сможешь ли ты бросить их и никогда не вернуться?
Панцзы замолчал. Слова Чжао Хая были слишком прямолинейны и заставили его серьёзно задуматься. Прежде он хотел остаться снаружи и не возвращаться, но теперь растерялся.
Чжао Хай продолжил:
— У каждого своя судьба, и от неё не уйти. Ты принц, хочешь жить как обычный человек — но даже если ты этого хочешь, семья не позволит. Ты говорил, что за тобой пришлют людей для охраны, значит, твоё местонахождение всегда под присмотром. Может, следят с дурными намерениями, но, Панцзы, откуда ты знаешь, что твой отец об этом не знает?
Панцзы опешил и непонимающе уставился на Чжао Хая:
— Старина Чжао, что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, отец знает, что братья хотят меня убить, и позволяет им? Почему? Он тоже не хочет, чтобы я стал королём?
Чжао Хай понял, что тот не так понял, и произнёс:
— Откуда ты знаешь, что это не испытание отца? Подумай: если ты сможешь под покушениями братьев спокойно вернуться во дворец и пройти это испытание, не посмотрит ли отец на тебя иначе? Ты сам говорил, что во дворце держался незаметно: ел, спал, казался никчёмным. Но твоя сила говорит сама за себя — ты достиг нынешнего уровня почти без тренировок, и отец это увидел. А королю порой не нужно быть всесильным — уметь терпеть и скрывать тоже важно. Ты, честно говоря, неплохо держишься. Если на этом испытании покажешь себя ещё лучше, может, и прибавишь очков в глазах отца. Так что, Панцзы, не думай о пустом — пусть всё идёт своим чередом.
Панцзы замолчал. Он снова отпил вина и выдохнул:
— Ты прав, пусть идёт как идёт.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Хорошо, что ты так думаешь. Ты не такой, как я. Я не собираюсь жениться и не вернусь на континент Ледяного Океана — там не мои корни, мне всё равно, где жить. Честно говоря, и климат там мне не нравится. А у тебя корни там, и тебе надо вернуться. Но прежде нужно решить кое-какие мелкие проблемы. Например, эту!
С этими словами он взмахнул рукой. В лесу раздался вскрик, затем что-то с шумом вылетело из чащи.
Панцзы хотел встать, но заметил, что Чжао Хай не двинулся. Зная Чжао Хая, он понял: раз тот не шевельнулся, опасности нет. Потому остался на месте.
Бах!
Вылетевший из леса человек рухнул на землю с воплем. Только теперь Панцзы разглядел: тело опутано лозами, не вырваться.
Чжао Хай взглянул на него — авантюрист лет тридцати, обычная одежда, сейчас он кричал от боли, одна нога явно сломана.
Панцзы посмотрел на Чжао Хая:
— Этот тип хотел нас обобрать?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Обобрать? Не только.
Он взмахнул рукой, и из земли поднялся земляной шип, мгновенно пронзив того насмерть.
Панцзы не ожидал, что Чжао Хай убьёт так быстро, и опешил. Но тут же пришёл в себя и с недоумением взглянул на него.
Чжао Хай взмахнул рукой, лозы разжались. Он подошёл к телу и вытащил из-за пазухи убитого вещь.
Металлический шарик, небольшой, размером с детский кулак, с неровной поверхностью — неприметный.
Чжао Хай, однако, обращался с ним очень осторожно. Он повертел шарик, цокнул языком и обернулся к Панцзы:
— Панцзы, слышал о громовой сфере?
— Громовая сфера? — Панцзы опешил, затем переменился в лице. — Ты хочешь сказать, это громовая сфера?
Он с тревогой и страхом смотрел на шарик в руке Чжао Хая.
Чжао Хай кивнул:
— Именно. Этот тип только что хотел её использовать. Не убей мы его — были бы неприятности.
Панцзы подошёл, взял шарик, осмотрел и вздохнул:
— Из группы в масках демонов?
Чжао Хай кивнул:
— Скорее всего. Не будь он из них, не был бы так решителен — едва его схватили, сразу потянулся к громовой сфере. Использовать её в таком положении — значит погибнуть вместе с врагом. Но он всё равно готов был это сделать. Это говорит о его решимости.
Панцзы произнёс:
— О громовой сфере я только слышал. Говорят, такие могут делать только мастера уровня. Мастер вкладывает в две формации силу двух своих ударов в полную мощь, затем помещает их в металлический шар. Между формациями ставится ещё одна. Стоит влить в неё психическую силу — и две формации внутри сталкиваются и взрываются. Мощь взрыва равна двум полным ударам мастера уровня. Вещь очень редкая. Я её никогда не видел, а сегодня довелось.
Чжао Хай кивнул, убрал шарик и произнёс с мрачным видом:
— Похоже, группа убийц в масках демонов настроена серьёзнее, чем мы думали.
Костёр потрескивал, ночной ветер проносился по лесу, шелестя травой и листвой.
(Конец главы)