Государь Государства Тайного Оружия смотрел, как Вэньхай и Лун Тяньлинь удаляются, и так и не произнёс ни слова, чтобы их остановить.
Не говоря уже о том, можно ли их остановить, — даже если бы и можно было, какой в этом смысл? Это не только не заставило бы их хоть на миг усомниться, но, напротив, разожгло бы жажду убийства и заставило бы их нанести удар всеми силами. Потому государь Государства Тайного Оружия мог лишь отпустить обоих.
Когда те ушли, в зале воцарилась тишина. Никто не заговаривал, и никто не знал, что сказать.
Государь Государства Тайного Оружия обвёл всех взглядом и произнёс:
— Скажите, что нам теперь делать?
Один сановник вышел из строя и, сложив руки в поклоне, сказал:
— Ваше Величество, ваш слуга полагает, что нам следует вывезти наследника из города, а затем дать им решительный бой!
Государь взглянул на него и произнёс:
— Скажи, почему я должен с ними насмерть биться? Империя Мимунь предложила очень хорошие условия. Если я не стану с ними насмерть биться, возможно, они ничего нам не сделают; но если мы начнём войну, это будет схватка не на жизнь, а на смерть. Как думаешь, сейчас мы можем их одолеть?
Тот сановник произнёс:
— Ваше Величество, пока мы не сдались, Империя Мимунь, естественно, обещает нам много выгод. Но стоит нам сдаться и лишиться военной власти, как мы перестанем представлять для них угрозу — и станем рыбой на разделочной доске. Мы, сановники, после сдачи, возможно, и сможем стать богатыми обывателями и жить в безопасности; но если Ваше Величество сдастся, я думаю, Империя Мимунь ни за что не пощадит Вас.
— Ваш слуга полагает иначе!
Из толпы вышел ещё один сановник. Он был уже немолод, с глубокими морщинами на лице, выглядел очень серьёзным. Сложив руки в поклоне, он произнёс:
— Ваше Величество, старый слуга полагает иначе.
Государь Государства Тайного Оружия, очевидно, относился к этому старику с уважением, потому произнёс:
— Прошу наставника Гуаня высказаться.
Старик кивнул и произнёс:
— Ваше Величество ранее сказали верно. Не говоря уже о том, можем ли мы сейчас одолеть Империю Мимунь, старый слуга может с уверенностью утверждать по крайней мере две вещи. Первое: боевая мощь Империи Мимунь действительно очень велика. Что за человек нынешний государь Государства Души Сабли — думаю, объяснять не нужно, все понимают. Ранее Вэньхай сказал, что государь Государства Души Сабли применил Призрачных клинков-солдат, и я думаю, это правда. Призрачные клинки-солдаты невероятно сильны, и раз даже они не смогли их одолеть, видно, насколько сильна их боевая мощь. Второе: они проявили достаточную искренность. Все заметили лишь то, что они прислали людей убеждать нас сдаться, но не обратили внимания на другое — когда именно они появились над столицей, когда окружили императорский дворец.
Тут старик остановился. Он обвёл всех взглядом и произнёс:
— Среди нас немало мастеров, но никто не заметил прошлой ночью никакого движения, и никто не почувствовал, что нас окружили. Иными словами, они прошлой ночью, бесшумно, нас окружили. Господа, если бы прошлой ночью, пока мы спали, они начали наступление, позвольте спросить: сколько из вас выжило бы?
Услышав это, все в зале опешили.
Прежде они обращали внимание лишь на то, что было перед глазами, и забыли о том, что случилось прошлой ночью. Старик был прав — если бы прошлой ночью противник действительно внезапно напал, сколько из них выжило бы? Это действительно трудно сказать. Ведь их корабли такие огромные, не могут же они не иметь дальнобойных средств атаки. А они в это время спали и не могли оказать ни малейшего сопротивления.
Старик обвёл их взглядом и повернулся к государю:
— И ещё одно, Ваше Величество. Мы — первая цель Империи Мимунь после Государства Души Сабли. Уже по тому, что они прислали людей убеждать нас сдаться, видно, что они не хотят войны. Если мы можем сдаться, то это дело можно решить мирным путём. Старый слуга слышал, что Империя Мимунь очень заботится о простых людях. Если это не показуха, значит, они действительно хорошо к ним относятся. А если начнётся война, погибнет бесчисленное множество простых людей — возможно, они не хотят этого видеть.
Старик помолчал, перевёл дух и продолжил:
— То, что Государство Души Сабли было безжалостно уничтожено Империей Мимунь, во многом связано с их отношением к простым людям. Конечно, возможно, и отношение Государства Души Сабли к семье Ху разожгло в Чжао Хае жажду убийства. А наше Государство Тайного Оружия с семьёй Ху не конфликтовало, и к народу мы относимся неплохо. Думаю, Чжао Хай не станет нас убивать. И ещё очень важно: если мы сдадимся, то станем первыми, кто им сдался. Тогда государи других государств будут смотреть, как они с нами поступят. Если они обойдутся с нами очень хорошо, другие государства тоже могут сдаться; если же они поступят как те, кто выжимает лимон, а потом выбрасывает, другие государства будут с ними биться насмерть. Потому сдаться сейчас — самое безопасное, это лучший шанс сохранить и Ваше Величество, и Государство Тайного Оружия.
Все в зале замолчали, обдумывая слова старика.
Тот сановник, что ранее предлагал насмерть биться, взглянул на старика:
— Наставник Гуань, у ученика ещё один вопрос: если они действительно объединят континент Души Оружия, а потом придут сводить счёты с Вашим Величеством, что нам тогда делать?
Старик взглянул на него и произнёс:
— Сводить счёты? Ты забыл слова Вэньхая — пока Чжао Хай жив, никто не может поднять мятеж. Видно, что Чжао Хай — человек, очень уверенный в себе, и даже остальные в Империи Мимунь очень верят в него. К тому же Вэньхай сказал, что государь будет избираться, обещал пять поколений наследования, упомянул членов совета — всё это хоть и сильно ограничивает власть государя, но говорит открыто. Условия можно назвать хорошими, но можно и не слишком. Тогда они обязательно пришлют людей, которые станут членами совета и ограничат власть государя. Они прямо говорят: мы так поступим. Это меня как раз успокаивает — значит, они не боятся, что государь поднимет мятеж. Скажи, без военной власти, без полного контроля над делами, чем государь поднимет мятеж? У государя вообще нет возможности мятежа, значит, нет и угрозы. Станут ли они тогда с ним разбираться?
Тишина.
В зале вновь воцарилась тишина.
Сановники, сумевшие подняться на такую высоту, не были глупцами. Они прекрасно понимали, что старик прав. Человек, не представляющий никакой угрозы, — станешь ли ты, будучи власть имущим, с ним разбираться? Ответ: нет. Потому что ни один власть имущий не станет заниматься такой ерундой.
Государь Государства Тайного Оружия тоже молчал.
Лишь спустя время он поднял голову и взглянул на старика:
— По мнению наставника Гуаня, я должен сдаться?
Старик произнёс:
— Старый слуга именно это имеет в виду. Империя Мимунь, имея возможность нас уничтожить, не тронула нас, а прислала людей убеждать сдаться, — это говорит об их искренности. И прошу Ваше Величество простить старого слугу за прямоту — при нынешней силе Государства Тайного Оружия у нас действительно нет возможности им противостоять. Даже если Ваше Величество вывезет наследника из города, как только Чжао Хай возьмёт столицу, наследник не будет в безопасности. Кто поручится за безопасность наследника за городом? Если с Вашим Величеством что-то случится, никто не поручится, что военачальники в других местах останутся верны Государству Тайного Оружия. А если они захотят сдаться? Тогда наследник окажется в ещё большей опасности. Даже если они верны, с силами Государства Тайного Оружия им не справиться. Даже если другие государства помогут, из слов Вэньхая понятно, что они подготовились. К тому же мы всё время недооценивали скорость их кораблей — вчера мы не получили никаких сведений о передвижении их кораблей, а сегодня утром они уже нас окружили. Видно, корабли у них очень быстрые, и ни одна армия других государств такой скорости не имеет. Потому надеяться на спасение извне невозможно.
Государь Государства Тайного Оружия вздохнул и, повернувшись к остальным, произнёс:
— Есть ещё что сказать?
В зале воцарилась тишина.
У всех на душе было тяжело. Флот Империи Мимунь оказывал на них слишком сильное давление.
Как и думал ранее государь Государства Тайного Оружия — Империя Мимунь не Разрушитель. Разрушитель уничтожает всё, убивает всех, не даёт ни малейшего выхода. Потому тогда люди поднимались на отчаянное сопротивление: не сопротивляться — смерть, сопротивляться — смерть, так лучше сопротивляться. Перед Разрушителем было лишь два пути: сопротивление или смерть, сдаться было некому — Разрушитель не принимает капитуляции.
А перед Империей Мимунь всё иначе.
Люди Империи Мимунь — такие же люди, как они. К тому же их государь — Чжао Хай, о котором они слышали. Это сильно снижает желание сопротивляться. А раз Чжао Хай хорошо относится к простым людям, те не станут подниматься против него. Государство Тайного Оружия лишается главной опоры. В таких условиях сопротивление равносильно самоубийству.
С этой мыслью государь Государства Тайного Оружия с облегчением выдохнул и произнёс:
— Тогда решено. Наставник Гуань, прошу тебя от моего имени пойти к людям Империи Мимунь и сказать — я сдаюсь!
Старик сложил руки в поклоне:
— Да, старый слуга сейчас же отправляется. Ваше Величество, хоть вы и сдаётесь, вы спасли бесчисленное множество людей Государства Тайного Оружия, ваша заслуга — на тысячи поколений.
Государь Государства Тайного Оружия горько усмехнулся и махнул рукой:
— Я не хочу заслуг на тысячи поколений, лишь надеюсь, что, когда предстану перед предками рода Гуань, они не проклянут меня — и на том буду доволен.
Никто не проронил ни слова. Они понимали чувства государя. Хоть он и сдался по необходимости, но Государство Тайного Оружия всё же пало при нём. Он чувствовал вину перед предками, и это было естественно.
Наставник Гуань больше ничего не сказал. Он поклонился государю и вышел.
Этот наставник Гуань носил фамилию Гуань, но с императорским родом не имел никакой связи. Люди звали его наставником Гуанем потому, что он был учителем государя Государства Тайного Оружия, очень образованным стариком, занимавшим в государстве весьма высокое положение.
Вэньхай в это время стоял на корабле. Рядом стоял Лун Тяньлинь. Глядя на столицу внизу, он произнёс:
— Брат Вэнь, как думаешь, они сдадутся?
Вэньхай улыбнулся:
— Будь я на их месте, я бы сдался. Сейчас мы фактически приставили нож к их горлу, им не сдаться не получится. Но если они действительно станут сопротивляться, я не буду церемониться — уничтожу. Что, Тяньлинь, ты впервые видишь такое? Интересно?
Лун Тяньлинь закатил глаза:
— Не смотри на меня свысока. Хоть я и впервые вижу такое, но это мне не в новинку. Мне непонятно, зачем государь послал меня? Я ведь всегда занимался снабжением.
Вэньхай многозначительно взглянул на Лун Тяньлиня:
— Разве тот, кто занимается снабжением, должен заниматься только им? Ты ведь главный управляющий всей Империи Мимунь. Если ты даже на поле боя не бывал и войны не видел, то как глава снабжения ты не годишься. Потому государь и послал тебя посмотреть.
Лун Тяньлинь вздохнул:
— Честно говоря, я действительно впервые на поле боя, особенно командовать с корабля — очень нервничаю.
Вэньхай улыбнулся:
— Со временем привыкнешь. Государь возлагает на тебя большие надежды — ты умный, способный, он хочет тебя воспитать. Иначе думаешь, ты попал бы на поле боя? Сколько генералов Империи Мимунь готовы кататься по полу перед государем, лишь бы попасть на войну, а ты ещё недоволен.
— Кто сказал, что я недоволен? Я очень доволен. Просто не ожидал, что государь так ко мне отнесётся. Как мне не отблагодарить его за милость? Я, Лун Тяньлинь, не глупец и понимаю намерения государя. Но, брат Вэнь, я действительно не хотел приходить. Если бы государь всегда оставался на троне, я предпочёл бы быть богатым обывателем.
— Великий Путь государя не здесь. Для государя и Империя Мимунь, и семья Ху — лишь узы. Именно потому он не останется на троне навсегда — этот трон для него, возможно, действительно не имеет притягательной силы.
— Я знаю. Честно говоря, узнав о существовании высшего мира, этот трон и для меня потерял притягательность. Будучи культиватором, если можно сделать шаг вперёд, если можно стремиться к Великому Пути долголетия, какой смысл в троне? Уверен, любой культиватор, выбирая между троном и шагом вперёд, не выберет трон. По сравнению с Великим Путём долголетия трон действительно не имеет значения.
— Не всё так однозначно. Но то, что ты так думаешь, — к лучшему, это доказывает, что государь не ошибся в тебе.
Лун Тяньлинь вздохнул:
— Государь — гений, мне за ним не угнаться. Лишь бы в будущем из-за этого трона не потерять шанс на долголетие.
— Это тоже своего рода испытание для тебя. Государь говорил: если хочешь стремиться к Великому Пути долголетия, но не можешь обуздать демонов сердца, не пройдя через все проявления человеческой жизни, как ты сможешь достичь Великого Пути? Если ты действительно из-за трона потеряешь шанс на долголетие — это будет твой выбор.
— Ты прав. Если я не пройду даже это испытание, какой смысл стремиться к Великому Пути? О, кто-то идёт — похоже, они уже приняли решение.
(Конец главы)