Чжао Хай спокойно стоял в древесном доме, глядя сквозь просветы в листве вдаль.
Они находились довольно высоко, обзор был отличным — большая часть леса лежала как на ладони. Но именно там, куда он смотрел, по-прежнему не было ни малейшего движения.
Стоявший рядом Панцзы наконец не выдержал:
— Слушай, старина Чжао, уже пять дней прошло, а всё никаких признаков. Что это значит? Никто не идёт по следу? Если никто не идёт, так, может, пойдём?
Чжао Хай взглянул на него. Эти дни хоть и ели хорошо, но сидеть в древесном доме безвылазно Панцзы явно наскучило, потому он так и говорил.
Чжао Хай усмехнулся:
— Не спеши, всё идёт своим чередом. Чего торопиться? Я же говорил — нужно терпение.
Панцзы, глядя на его улыбающееся лицо, вдруг ощутил желание двинуть ему кулаком. Он был уверен: Чжао Хай нарочно, нарочно так делает. Это его злило, но поделать он ничего не мог.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Ладно, иди сюда, сыграем пару партий в шахматы. Все эти дни ты только и делаешь, что совершенствуешься, небось заскучал?
Панцзы беспомощно усмехнулся, подошёл и сел играть. Рядом стоял кувшин вина и несколько закусок, так что можно было играть и пить — вполне вольготно.
Сыграли две партии, и Панцзы больше не захотел.
Раньше, когда ему было скучно, он тоже играл в шахматы. Он считал, что играет неплохо, но против Чжао Хая он был просто ничтожеством. Панцзы думал полдня над одним ходом, а Чжао Хай с лёгкостью его разрушал. Говорят, в шахматах интересно, только когда противник тебе под стать. А когда тебя только и делают, что разбивают, — какой интерес? Теперь Панцзы и вовсе потерял вкус к игре.
После двух партий он бросил. Выпил немного вина и ушёл спать.
Чжао Хай даже проникся к нему уважением — спать этот малый умел.
Эти дни Чжао Хай тоже не бездельничал. Он занимался в основном двумя вещами: во-первых, внимательно изучал Глаз Короля зверей, во-вторых, исследовал искусство проклятий.
Хотя Чжао Хай всегда считал проклятия могущественными, он никогда не изучал их глубоко. Потому что это искусство слишком тёмное, а его убийственная сила поистине ужасна.
Раньше, убивая, Чжао Хай почти никогда не мучил врагов. Обычно, обнаружив противника, он просто убивал. В лучшем случае перед смертью говорил ему пару пустых слов. Хотя в чёрной магии есть множество способов запечатать душу и медленно её истязать, Чжао Хай почти не применял их. Он считал это слишком бесчеловечным — даже если убиваешь, дай противнику достойную смерть.
Но искусство проклятий — совсем другое.
Проклятие может убить, но убивает оно редко сразу. Оно заставляет умирать медленно. Например, кожа человека начинает гнить, гниёт и гниёт, пока не обнажатся кости. Потом постепенно сгнивают кожа и плоть, затем внутренние органы, и лишь тогда наступает смерть. Такая смерть обрекает жертву на годы невыносимых мучений, прежде чем та умрёт. Честно говоря, в глазах Чжао Хая это было слишком жестоко, потому он этого не использовал.
А в искусстве проклятий подобные заклинания встречаются на каждом шагу. Более того — почти все они таковы. Почти все истязают, а потом убивают. Именно поэтому Чжао Хай редко применял проклятия.
Но теперь ему пришлось взяться за их изучение. Потому что он столкнулся с проклятием здесь. Пусть и низкоуровневым, но всё же проклятием. Кто знает, владеет ли тот, кто его наслал, более сильными проклятиями? Если он не разберётся в этом искусстве как следует, то может пострадать.
Чжао Хай знал немало проклятий, просто прежде не изучал их внимательно. Теперь он снова достал их и принялся разбирать.
И тут он обнаружил: искусство проклятий вовсе не так просто. В нём есть немало научной основы. Ведь многие проклятия при применении требуют среды, а среда для проклятия крайне важна.
Взять хотя бы то проклятие, что вызывает гниение кожи, — его обычно накладывают на труп. Если кто-то проявит неуважение к телу, то подхватит проклятие. А среда этого проклятия — сам труп, точнее, трупный яд на нём. Говоря научно — вирусы и бактерии на теле.
Можно сказать, искусство проклятий — это идеальное сочетание науки и магии. Именно потому оно кажется ещё более жутким, ещё труднее снимается и ещё более жестоко.
Чжао Хай прежде не слишком изучал проклятия, но зато изучал другое — проклятые формации.
Проклятая формация — это продолжение искусства проклятий, но также и его высшее достижение.
Проклятые формации тоже состоят из формационных символов. Каждый символ — это одна из изначальных энергий проклятия. Иными словами, символы в проклятой формации — самое основное в искусстве проклятий, как буквы в человеческом письме. Если искусство проклятий — это язык, то проклятая формация — письменность, записывающая все языки.
А Чжао Хай и сам владел и проклятиями, и проклятыми формациями. Если он всерьёз возьмётся за изучение, это не составит труда.
К тому же у него теперь было мощное оружие — Биологический мозг. Он делал его разум яснее, а способности к расчёту и анализу — сильнее. Потому, решив заняться проклятиями, Чжао Хай продвигался очень успешно.
Видя, что Панцзы снова ушёл спать, Чжао Хай не стал его будить. Он сел, тихо закрыл глаза и погрузился в изучение.
Надо сказать, искусство проклятий поистине могущественно. Чем глубже он копал, тем сильнее ощущал его необъятность.
Проклятия сочетались не только с наукой, но и с теологией, а через психическую силу могли напрямую влиять на душу человека. Разумеется, проклятия, способные влиять на душу, невероятно сильны, можно сказать, деспотичны. И применяющий их тоже платит цену.
Искусство проклятий — это, по сути, искусство обмена.
Например, если хочешь использовать проклятие, атакующее тело напрямую, нужна среда. Это своего рода обмен — отдаёшь среду, чтобы поразить врага.
Если хочешь атаковать душу врага, чтобы даже став духовным отпечатком, тот продолжал страдать от проклятия, тоже нужно заплатить — отдать часть своей души. В этом самая деспотичная сторона проклятий.
Именно потому снять проклятие так трудно. Нужно не только разрушить само заклинание, но и устранить среду. Иначе проклятие не считается снятым.
Это как драка: один ударил другого ножом и пробил внутренние органы. Чтобы спасти раненого, нужно не только остановить кровь и зашить рану, но и вылечить повреждённые органы. Иначе, как бы хорошо ни обработали внешнюю рану, внутренняя убьёт. Так и с проклятием.
В этом и отличие проклятий от прочих чар.
Другие заклинания атакуют напрямую. Их легко отразить. А проклятие — нужно разрушить и чары, и среду, только тогда проблема решена. Вот в чём его главная сложность.
Чем больше Чжао Хай изучал, тем яснее понимал: проклятия ему очень подходят.
Обычный проклинатель может использовать лишь проклятия без среды. Они удобны, но слабы — скорее просто странные чары.
А настоящий проклинатель носит с собой множество сред для самых разных проклятий. Ведь среды бывают причудливы, все с собой не унесёшь, это сильно ограничивает мощь. Потому ныне в ходу в основном проклятия без среды. С ней — редкость: у магов нет времени заготавливать среды, они должны тратить его на совершенствование.
Но у Чжао Хая такой проблемы не было.
Его пространство огромно, туда можно многое поместить. Он мог хранить там большинство нужных сред и доставать в любой момент. Так проклятия в его руках могли раскрыться в полную силу.
Взять хотя бы то проклятие слежения, которому он подвергся. Оно слабое, просто незаметное. Но у него есть две версии.
Одна — без среды, как у него. Её легко снять и легко обнаружить.
Другая — со средой. Такое проклятие отслеживания куда опаснее. Его среда — маленький жучок, крошечный, как пылинка, почти микроорганизм.
Применяется так: заклинатель сажает жучка на человека. Тот становится частью тела, никак не влияя. Но стоит человеку умереть, жучок пробуждается, заползает на убийцу и прячется, излучая проклятие-волну, по которой его можно отследить. А убийца и не подозревает, что внутри него притаился жучок.
(Конец главы)