Между небом и морем осталась лишь серая полоса.
Чжао Хай стоял на носу корабля — трёхмачтового деревянного парусника. Корпус уже потемнел от времени, на мачтах вились латаные канаты, и ветер заставлял их тихо поскрипывать. И всё же Чжао Хай доверял этому судну: матросы хоть и были большей частью в годах, но двигались неспешно, каждый знал своё место, не мешали друг другу и порой даже перебрасывались шутками. Сразу видно — опытные, бывалые люди.
Именно поэтому Чжао Хай и был спокоен.
Каюты на корабле были не то чтобы роскошные, но и не плохие. Кровать, стол, стулья — и больше ничего лишнего. Впрочем, Чжао Хаю этого вполне хватало.
Он был на борту уже три дня.
Корабль давно покинул внутренние воды континента Ледяного Океана и шёл теперь по бескрайним морским просторам. Морские пейзажи Чжао Хай видел бессчётное множество раз, но и теперь они ему не надоели.
В этот момент за спиной послышались шаги. Повеяло лёгким запахом вина. Чжао Хай сразу понял: идёт капитан.
Капитану было за пятьдесят. На вид крепкий, тоже ледяной души обладатель. Но любил выпить и всегда носил с собой этот винный дух.
Затем раздался густой голос:
— Господин Чжао, что вы здесь морской ветер глотаете? Или каюта не по нраву?
Чжао Хай обернулся и слегка улыбнулся:
— Капитан Лун, каюта хороша, я доволен. Просто вышел прогуляться — не всё же в четырёх стенах сидеть, скучно.
Капитан Лун расхохотался:
— Верно, верно! Нельзя всё время в каюте торчать. Но в море так и есть: сделаешь дела — и всё остальное время скука смертная.
Чжао Хай чуть улыбнулся, глядя на море:
— Слышал, в этих водах не слишком безопасно, морские звери частенько нападают на корабли. Это правда?
Капитан Лун кивнул:
— Правда. Морские звери любят нападать на суда. Но они вовсе не глупы — у них своя мера. Возьмём наш маршрут: всех сильных зверей здесь мы знаем наперечёт. В каждом месте достаточно преподнести им подарок — и проходишь спокойно. Они не станут нападать насмерть. Убьют нас — что получат? А не станут убивать — мы каждый раз привезём подарки, и выгода будет постоянной.
Чжао Хай опешил:
— И такое бывает? Серьёзно?
Капитан Лун усмехнулся:
— Конечно. Только у каждого зверя свои пристрастия. Кроме старых моряков, никто не знает, что они любят. Не угодишь подарком — всё равно нападут. Я, Слепой Дракон, десятки лет потратил, чтобы узнать, кому что подносить.
Чжао Хай взглянул на него:
— Капитан Лун, вы же прекрасно видите и слышите, на человека с больными глазами не похожи. Откуда такое прозвище?
Капитан Лун расхохотался:
— Да всё просто. В молодости, когда с пиратами бились, в меня ледяная стрела угодила в лоб. Щит тогда пробили, кровь залила лицо и глаза. Все решили, что я ослеп. С тех пор и пошло — Слепой Дракон.
Чжао Хай тихо рассмеялся:
— А пиратов здесь много?
Капитан Лун покачал головой:
— Немного. На море страшны не звери и не пираты. Зверю подарок поднесёшь — и он тебя не тронет. Даже без подарка порой пропустит. Захочет подарка — остановит. Остановит — дай. Не дашь — разозлится. Так что звери не так уж страшны. Пираты — то же самое: у каждой шайбы своя вотчина. Мы, судоводители, платим им дань — и они нас не трогают. Даже помогут, если что. Все на море выживают, всякому несладко.
Он помолчал, и голос его похолодел:
— А вот кого мы, моряки, ненавидим больше всего — так это невольничьи корабли.
— Невольничьи корабли? — Чжао Хай с недоумением взглянул на капитана. — Они вроде бы вас не касаются. Почему вы их так не любите?
Капитан Лун холодно фыркнул:
— Как это не касаются? У пиратов и зверей есть правила. У невольничьих кораблей — никаких. Они как морская зараза: и на континент смешанных духов за рабами ходят, и на море — хуже пиратов. Пирату заплатишь — он отстанет. А эти — нет. Не знаешь, когда они появятся, не купишь у них проход — их не найдёшь. А как найдёшь — они уже рядом. А на невольничьих кораблях — отчаянные головорезы. Увидят твоё судно — сразу бросаются. Хочешь не хочешь — придётся драться. Отобьёшься — спасёшь корабль. Не отобьёшься — судно их, а люди — корм для морских зверей. Нас, ледяных душ, в рабство не продать, потому и в живых не оставляют.
Чжао Хай помрачнел.
Капитан Лун продолжил:
— Потому никто не любит встречать невольничьи корабли в море. Разве что большие пассажирские суда — на них невольничьи корабли не нападают. У тех судов есть покровители, и люди на борту непростые. Невольничьи корабли их не трогают.
Чжао Хай кивнул:
— Вот оно что. Не знал, что невольничьи корабли таким занимаются. Разве не говорят, что многие из них принадлежат большим семьям? Они же должны соблюдать правила? Почему всё равно нападают?
Капитан Лун фыркнул:
— Даже если и большим семьям — правил не соблюдают. Людей убьют, добро заберут, судно на дно пустят. Кто докажет, что это они? Эти твари похуже пиратов. Потому каждая встреча с невольничьим кораблём — потери, и немалые. Каждый год на море гибнет примерно половина судов от штормов, десятая часть — от морских зверей, ещё десятая — от пиратов. А оставшиеся три десятых — почти все от невольничьих кораблей.
Чжао Хай кивнул:
— Понятно. Значит, невольничьи корабли — настоящая беда.
Капитан Лун произнёс:
— Ещё какая. Для нас главная угроза — именно они. Мы, моряки, наперечёт знаем, когда будет шторм. Где можно — обойдём, где нельзя — переждём. Корабли гибнут редко. Пираты с нами давно знакомы, можно сказать, приятели — не тронут. Звери — те вообще иногда помогают. Они простые: хотят чего-то. Дашь — друг. Потому на море страшнее всего невольничьи корабли.
Чжао Хай кивнул:
— А разве с ними никто не борется?
Капитан Лун покачал головой и вздохнул:
— Кто станет? Между континентом Ледяного Океана и континентом Толстой Земли несколько лет назад была стычка. Их флоты сошлись в морском бою. Потом договорились: военные корабли не заходят дальше десяти тысяч ли от берега. Нарушит кто — война. Так что в открытом море — беззаконие. Да и будь там военные корабли — что толку? Нас же не будут постоянно охранять. А невольничьи корабли, если не нападают, — они вроде бы законны. Военные и сделать ничего не могут.
Чжао Хай не знал, что и сказать.
Он и не подозревал, что здесь столько сложностей. Впрочем, для него это не имело значения. Придёт его армия — и невольничьи корабли исчезнут.
Капитан Лун взглянул на море и вздохнул:
— Я на судно вступил в двенадцать лет. Двадцать лет работал, пока не завёл собственный корабль. Ещё десять — пока из малого не сделал большой. И вот уже семь лет он со мной. Старею, скоро не смогу ходить. Оставлю судно сыну. Всё-таки кусок хлеба. А он, двадцать с лишним лет, и всё не хочет на судно. Дома сидит. Не знаю, что из него выйдет.
Чжао Хай улыбнулся:
— Капитан Лун столько лет в море, наверняка и на берегу что-то нажил. Не хочет сын ходить — пусть не ходит. Что тут такого.
Капитан Лун покачал головой:
— Есть кое-что: две лавки да два рыбных промысла. Но корень наш — в море. Без судна что лавки продавать будут? Только рыбу. А рыбных лавок на континенте Ледяного Океана едва ли не больше, чем людей. Много ли на рыбе заработаешь? Не рыбой — так с других судов товар брать. Дорого, да и не всегда достанется. У всех судовладельцев свои лавки. С одними промыслами много не наживёшь. Эх…
Видно было, что капитан недоволен сыном, но поделать ничего не мог.
Чжао Хай взглянул на него:
— Капитан Лун, не стоит тревожиться. И с промыслами неплохо. А судно, если вы не сможете ходить, разве он не возьмёт?
Капитан Лун вздохнул и промолчал.
Он не знал, как объяснить Чжао Хаю, что с характером его сына тот, пожалуй, и вправду не возьмёт.
Чжао Хай, глядя на него, тоже не нашёл что сказать.
И тут он вдруг заметил: впереди, неподалёку от корабля, море вскипело.
А затем над водой показалась чёрная спина.
(Конец главы)