Эта Чжуцюэ оказалась поистине неотвязной.
Она не могла, как единорог, обращаться в туман и не могла, как древесный дракон, скрываться в лесу. Зато её заклинания были невероятно сильны, к тому же здесь был целый мир огня — её заклинания в любой миг могли вспыхнуть рядом с тобой, и мощь их была чудовищной.
Чжао Хай уже полдня наблюдал за Чжуцюэ. Она казалась настоящим, телесным духом Чжуцюэ — найти, где именно в её теле скрыта огненная жемчужина, не удавалось.
В конце концов Чжао Хай, не найдя другого выхода, рискнул получить несколько заклинаний Чжуцюэ и изо всех сил ударил по ней, разнеся её тело, чтобы поискать огненную жемчужину среди разлетевшегося пламени.
Но, к его разочарованию, даже так он не нашёл огненную жемчужину в Чжуцюэ. Это заставило его усомниться в прежней догадке: действительно ли в теле Чжуцюэ есть огненная жемчужина? Сможет ли он вообще её найти?
Хотя он и начал сомневаться, он всё же продолжал наблюдать за Чжуцюэ. Он верил: у неё непременно есть слабое место, просто он его ещё не нашёл.
От этой мысли он стал наблюдать ещё внимательнее.
Человек и птица сражались больше четырёх часов, но ни один не мог одолеть другого.
И вот, в очередной раз уклонившись от удара острого клюва Чжуцюэ, Чжао Хай вдруг заметил нечто очень странное — глаза этой Чжуцюэ выглядели необычно.
Он присмотрелся. В обоих глазах Чжуцюэ словно горело пламя. Но в одном глазу будто был зрачок, а в другом — нет.
Это открытие ошеломило Чжао Хая, а затем у него загорелись глаза.
Ему вдруг пришла мысль: а что, если огненная жемчужина находится в глазу Чжуцюэ?
Раньше он обращал внимание только на важные части тела Чжуцюэ — её уязвимые места — или на незначительные. На глаза же он как раз не смотрел. И только сейчас, когда Чжуцюэ клюнула его, он это заметил.
От этой мысли Чжао Хай сосредоточил внимание на глазах Чжуцюэ.
После внимательного наблюдения он наконец обнаружил: в левом глазу Чжуцюэ действительно есть зрачок. Формой и размером он походил на водяную и древесную жемчужины.
От этого Чжао Хай пришёл в возбуждение. Затем он начал рассчитывать бой с Чжуцюэ. Ему нужно было найти момент, дать Чжуцюэ возможность снова клюнуть его, а затем, воспользовавшись этим, ударить прямо по глазу.
Чжао Хай тщательно всё рассчитал и в конце концов определил: если он проведёт с Чжуцюэ ещё двадцать приёмов, появится шанс, что она клюнет его. Тогда он сможет атаковать её глаз.
Человек и птица обменивались ударами один за другим. Вскоре прошло девятнадцать приёмов.
Чжао Хай, следуя намеченному пути, уклонился от удара Чжуцюэ. Теперь он находился не близко и не далеко от её головы — как раз на расстоянии, удобном для удара головой. Самое замечательное было в том, что это никак не выглядело как заранее рассчитанное — будто Чжуцюэ сама вынудила его так уклониться.
Чжуцюэ и вправду попалась.
Позиция Чжао Хая была как раз удобна для удара клювом. Она, разумеется, не стала церемониться — острый клюв, как стрела, устремился к нему.
Раньше Чжао Хай непременно уклонился бы. Но на этот раз он не двинулся. Он стоял неподвижно и выбросил обе руки: одной, сжатой в кулак, ударил по клюву Чжуцюэ; другой, сложенной в когтистую ладонь, схватил её за глаз.
Чжуцюэ не ожидала такого приёма. Менять ход атаки было поздно. Чжао Хай кулаком разнёс её клюв, превратившийся в клубы пламени, а другая рука проникла прямо в глаз Чжуцюэ и схватила маленький шарик.
Едва схватив этот шарик, Чжао Хай почувствовал, как от руки в тело врывается раскалённая энергия. И целью этой силы были его Великая формация пяти стихий абсолютного убийства и изначальная сила его души.
С таким Чжао Хай уже был знаком. Он тут же призвал силу водяной жемчужины и заблокировал жар. Затем холод из водяной жемчужины хлынул обратно и окружил огненную жемчужину.
После этого Чжао Хай двинул мыслью — и огненная жемчужина вошла в пространство, прямо во Дворец Природы.
То пространство тоже успокоилось, а образ Чжуцюэ рассеялся.
Только тогда Чжао Хай с облегчением перенёсся в пространство, сразу направился во Дворец Природы и начал переплавлять огненную жемчужину.
Теперь у него уже был большой опыт в переплавке, но время всё же не сократилось — эти жемчужины были непростыми, и переплавить их было очень трудно.
Когда Чжао Хай наконец переплавил огненную жемчужину, он достал кристалл-проводник и установил в том жарком пространстве формацию. Но на этот раз он нарочно сделал её слабее, чем сила, которую огненная жемчужина непроизвольно излучала наружу. Так он и сохранил на Вулканическом континенте ресурсы земляного огня, и предотвратил извержения вулканов. Это был лучший выбор.
Закончив с этим, Чжао Хай вновь обратил взгляд к континенту Острого Металла.
О поисках того пространства на континенте Острого Металла рассказывать особо нечего. Чжао Хай так же никого не потревожил, прямо проник под землю и принялся медленно искать то особенное пространство.
Но в процессе он обнаружил: под континентом Острого Металла действительно несметное количество железной руды, так много, что и не счесть. Казалось, весь континент Острого Металла снизу отлит из железа.
Так оно почти и было. Под континентом Острого Металла, похоже, и вправду всё было из железа. Но хорошо, что теперь у Чжао Хая был Золотой эльф, к тому же он и сам владел искусством металла, потому передвигаться под землёй не составляло труда.
Прокладывая путь и ища больше десяти дней, Чжао Хай наконец нашёл одно необычное место. Там был огромный металлический шар с гладкой серебристо-белой поверхностью, в которой можно было отразиться.
Чжао Хай, как и прежде, попробовал разные способы, но в конце концов ему пришлось прибегнуть к силе мысли, чтобы проникнуть внутрь металлического шара.
Стенка шара была не слишком толстой — всего около ста метров. Проникнув внутрь, он оказался в металлическом мире. Здесь повсюду был металл, всевозможный. Но больше всего — оружия, самого разного. Оно будто росло в этом пространстве — очень странно.
И тут раздался тигриный рёв.
В этом рёве была высшая властность, сила, заставляющая всё вокруг покориться, и вместе с тем безграничная убийственная аура, от которой дух содрогался.
Но Чжао Хай оставался спокоен. Он ничуть не удивился. Такой рёв не мог на него повлиять. Он просто стоял и смотрел туда, откуда шёл звук.
Вскоре из пустоты, ступая по воздуху, вышел огромный белый тигр.
Ростом он был около двадцати метров, длиной в пятьдесят, с белоснежной шерстью и тёмно-золотистым узором. На лбу красовался большой золотой иероглиф «ван». Тигриные глаза, полностью золотые, пристально смотрели на Чжао Хая.
Затем тигр широко разинул пасть и снова взревел. С этим рёвом оружие, будто росшее из земли, взлетело и устремилось к Чжао Хаю.
Чжао Хай, увидев это, не стал медлить. В его руке появился длинный меч. Он принялся размахивать им, отражая атаки оружия.
А белый тигр всё смотрел на него и не нападал.
Чжао Хай не понимал, что тигр задумал. Но он постоянно следил за ним. Ведь аура тигра была слишком сильна — нужно было быть осторожным, иначе могла грозить опасность.
Белый тигр — один из четырёх духов, владыка запада, повелитель убийств, его стихия — металл. Потому Чжао Хаю приходилось быть осторожным.
Он не хотел, чтобы белый тигр напал. Водяная и древесная жемчужины, не связанные с убийством, обладали такой силой; а эта, главная по убийству, — насколько же она сильна? Потому Чжао Хай был крайне осторожен.
И осторожность была не напрасной.
Длинный меч в его руке был создан из Люиня и потому очень твёрд. И всё же Чжао Хай чувствовал, как немеет рука, — настолько сильны были удары того оружия.
Главное — с каждой атакой он чувствовал, как в тело вонзается острая сила. Это причиняло ему сильное неудобство.
А белый тигр всё не появлялся. Он лишь смотрел на Чжао Хая тёмно-золотыми глазами.
Перед таким противником Чжао Хай стал ещё осторожнее.
Он не боялся тех, кто сразу бросается в яростную атаку. У таких обычно не хватает сил надолго, они не могут одолеть Чжао Хая. Потому их можно не бояться.
Но перед таким противником нужно быть настороже. Ведь такие страшнее всего: они не двигаются без нужды; а когда двинутся — может прийти смерть.
Потому сейчас восемьдесят процентов внимания Чжао Хай отдавал белому тигру и лишь около двадцати — отражению атак оружия. Это позволяло только обороняться, не давая возможности наступать, но он не двигался. Он ждал, когда противник начнёт действовать.
И вот, когда Чжао Хай бился с оружием уже час, белый тигр внезапно двинулся.
Он прыгнул вперёд и ударил лапой прямо в Чжао Хая.
Говорят, у тигра всего несколько приёмов: прыжок, укус и удар лапой. Но тигр потому и стал царём зверей, что у него есть своё неповторимое умение. Он либо не бьёт; а если бьёт — то решается жизнь и смерть.
От такого прыжка не всякий уклонится. Можно сказать, выбор момента крайне важен.
Белый тигр час наблюдал за Чжао Хаем и, видимо, не найдя удобного случая, всё же ударил. Но даже так этот прыжок и удар дали Чжао Хаю ощущение, будто все пути к отступлению отрезаны.
И Чжао Хай почувствовал, что перед ним не просто белый тигр, а мастер — мастер боевых искусств, достигший вершины.
(Конец главы)