С появлением того морского зверя в небо взметнулся огромный столб воды — взлетел на добрых десять с лишним метров, прежде чем медленно опасть.
Едва увидев этого зверя, Чжао Хай невольно посуровел. А капитан Лун рассмеялся:
— Надо же, сегодня довелось увидеть выход кунь-кита — это добрая примета! Эй, кто-нибудь, спуститесь в трюм, вынесите припасённую оленину, бросьте в море.
На корабле тут же кто-то отозвался. Вскоре вынесли оленину — без малого тысячу цзиней — и, бросив за борт, больше о ней не думали.
Чжао Хай с недоумением взглянул на капитана:
— Капитан Лун, что это значит?
Капитан Лун усмехнулся:
— Господин не моряк, потому и не знает. Кунь-кит — благодатный зверь моря. Он не только кроток, но само его появление означает, что в этих водах нет ни скрытых течений, ни подводных скал, и погода будет отличной — самое время для плавания. Потому, завидев кунь-кита, мы обычно подносим ему оленину. Кунь-киты её очень любят.
Чжао Хай наконец понял:
— Вот оно что. Не знал. Кунь-кит, похоже, очень умён.
— Ещё бы! Кунь-киты очень сообразительны. Они из тех морских зверей, что почти никогда не нападают первыми. На самом деле в море кунь-кит очень силён, но не нападает на людей — потому его и считают благодатным зверем, — кивнул капитан Лун.
Чжао Хай посмотрел на кунь-кита и улыбнулся:
— Он, кажется, огромный.
Капитан Лун кивнул:
— Разумеется. Кунь-киты огромны. Тот, что нам повстречался, ещё не вполне взрослый. Взрослый кунь-кит может быть больше моего корабля. Вздумай он напасть — одного удара хватило бы, чтобы разнести наше судно вдребезги.
Чжао Хай кивнул:
— А кунь-кит нападает на корабли? Не первым — если его атакуют, он станет отвечать?
— Конечно, станет. Кунь-кит хоть и кроток, но и у него есть нрав. Атакуешь — он тут же ответит. А наши заклинания против него почти бесполезны. Стоит ему ответить — и кораблю конец. А упадём в море — и окажемся во власти кунь-кита. Мы, строго говоря, все водяные души, но разве в море тягаться с кунь-китом? Его водные заклинания просты, но мощь их огромна, — произнёс капитан Лун.
Чжао Хай кивнул. Тут он заметил, что кунь-кит уже ушёл под воду. С палубы даже было видно тёмную тень под водой — похоже, она что-то пожирала.
Капитан Лун тоже смотрел на воду:
— В море есть неписаный закон, которого придерживаются почти все суда: некоторых морских зверей нельзя убивать. Первый — кунь-кит, второй — дельфин. Дельфины игривы, обычно плывут рядом с кораблём. Если кто-то упадёт за борт, его подталкивают к поверхности. Потому этих двух зверей почти никто не убивает. Третий — летучая рыба. Летучих рыб называют морскими волками: они ходят стаями. На корабли они нападают редко. Но убей летучую рыбу — и они набросятся, как волки. Они могут вылетать из воды прямо на палубу — это страшно. К тому же их много, потому никто не трогает летучих рыб.
Чжао Хай кивнул и промолчал.
Капитан Лун, видимо, оттого что годами в море не с кем было поговорить, всё говорил и говорил. Но Чжао Хая это не раздражало.
В этот момент на палубе появились ещё двое.
Чжао Хай взглянул на них — это были не матросы, а такие же пассажиры, плывущие на континент Толстой Земли. Обычно они сидели в каютах и редко выходили на палубу.
Один — толстяк лет сорока с лишним, душа-объект тоже ледяная. Одет роскошно, посох на вид недешёвый, но лицо всегда сонное. Другой — молодой человек лет двадцати с лишним, одет просто, посох в руке тоже не из дорогих — сразу видно, небогат. Лицо у него всегда холодное, говорил он редко.
Чжао Хай знал их плохо. На самом деле пассажиров на корабле было не трое — всего семеро, по сто золотых с каждого. Но кроме Чжао Хая, остальные редко выходили на палубу. Эти двое ещё ничего, а остальные порой по нескольку дней не показывались. Еду им носили в каюты, нужду справляли в ведра, которые каждый день выносили. Всё это делали люди с корабля. Сами они из кают не выходили.
И всё же, хоть они и не выходили, Чжао Хай знал, чем они заняты: кто-то совершенствовался, кто-то читал — ничего предосудительного.
Капитан Лун, увидев этих двоих, радушно с ними поздоровался. Толстяк, словно не до конца проснувшись, кивнул и направился к носу; молодой человек лишь кивнул, не проронив ни слова.
Капитан Лун привык к их поведению. Все эти дни было так же, и он перестал обращать на них внимание, снова встав рядом с Чжао Хаем.
Чжао Хай взглянул на обоих и обернулся к капитану:
— Капитан Лун, на корабле только мы трое пассажиров?
Он спросил так потому, что, когда поднимался на борт, остальные четверо уже были там. И они ни разу не выходили. Он видел только толстяка и молодого человека, а остальных четырёх — лишь через психическую силу.
Капитан Лун покачал головой:
— Есть ещё четверо. Они сели раньше. Но те какие-то странные: из каюты не выходят, а если и выходят, то ночью, когда никого нет.
Он оглянулся, убедился, что толстяк и молодой человек далеко, и тихо добавил:
— Подозреваю, те четверо чем-то прогневали кого-то на континенте Ледяного Океана и потому плывут на моём корабле. Из каюты не выходят — боятся, что их заметят.
Чжао Хай кивнул и больше не спрашивал. Но краем глаза отметил: толстяк, кажется, взбодрился и смотрит на море, о чём-то думая; молодой человек тоже смотрит на воду, уставившись в одну точку, словно замечтавшись.
Чжао Хай не стал обращать на них внимания. Поговорив ещё немного с капитаном, он вернулся в каюту отдохнуть. Лишь вечером он вышел.
С наступлением темноты корабль останавливался. Капитан Лун и его люди, похоже, уже закончили дела и сидели, выпивая. Еда была простой — жареная рыба. К ней каждому полагалась большая кружка апельсинового сока.
Капитан Лун, увидев Чжао Хая, тут же позвал:
— Господин Чжао, идите, выпейте с нами.
Чжао Хай с улыбкой отозвался и подсел.
Капитан Лун взглянул на него:
— Господин Чжао Хай, вы с континента Духов Деревьев?
Чжао Хай покачал головой:
— Хоть я и обладатель древесной души, я с континента Ледяного Океана. Моя семья давно перебралась сюда, я родился здесь, в Авроре. И на континент Толстой Земли отправляюсь впервые.
Капитан Лун с любопытством посмотрел на него:
— Господин Чжао Хай, чем вы занимаетесь? Торговлей? И на континент Толстой Земли тоже по торговым делам?
Чжао Хай усмехнулся:
— Да, торговлей. У семьи лавка посохов, но теперь мы с партнёрами. Я не слишком люблю управлять делами, хочу постранствовать. На континент Толстой Земли еду главным образом посмотреть. Мне кажется, если за всю жизнь так и не увидеть других континентов — это слишком обидно. Как раз дела в лавке пошли хорошо, доля моя выросла, о деньгах можно не беспокоиться — вот и решил поездить.
Капитан Лун и остальные кивнули. Капитан вздохнул:
— Не думал, что господин Чжао Хай родом из Авроры. Говорят, там куда холоднее, чем здесь, в Похае. Но и северное сияние там, говорят, очень красивое.
Чжао Хай кивнул:
— Это верно. Там и вправду очень холодно, но и очень красиво. В Авроре торговля мехом процветает, меха расходятся по всему миру.
Капитан Лун кивнул и усмехнулся:
— Ещё бы. Аврора славится мехами на весь континент Ледяного Океана. У меня дома до сих пор хранится оленья шкура оттуда. И надо сказать, шкуры из Авроры отличные: и мех длиннее, и греют лучше, и прочнее.
Чжао Хай усмехнулся:
— В Авроре потому и мех лучше, что слишком холодно.
Тут Чжао Хай вдруг замолчал. Затем переменился в лице, резко поднялся и, глядя на дальнюю гладь моря, произнёс:
— Капитан Лун, корабль идёт. Похоже, большой.
Капитан Лун и остальные, только что слушавшие Чжао Хая, опешили. Затем лица их переменились, и капитан вскочил:
— Господин Чжао, вы уверены?
Чжао Хай кивнул:
— Уверен. Корабль уже недалеко. Плохо дело — те четверо на борту неспроста.
С этими словами он метнулся к трюму.
Капитан Лун опешил, затем переменился в лице и крикнул:
— Все осторожно, готовьтесь к бою!
Те, кто сидел с капитаном, повскакали и бросились в трюм за посохами.
Капитан Лун схватил одного из своих и тихо сказал:
— Спустишься — посмотри, что делает Чжао Хай. И проверь: это он неспроста или те четверо, что из каюты не выходят.
Тот отозвался и побежал в трюм.
А капитан Лун взмахнул рукой — в его руке тоже появился посох. Металлический, на вид служивший немало лет, из какого-то неведомого металла. Весь тёмно-синий, очень красивый. На навершии вырезана рыба — та самая, кунь-кит, что повстречался Чжао Хаю.
(Конец главы)