Ночь стояла глухая, в лесу слышалось лишь потрескивание костра.
Чжао Хай и Панцзы спали в одной палатке. Палатка была большой, вмещала десять человек, и они, разумеется, не стали спать отдельно — на случай, если ночью что-то случится, чтобы помочь друг другу.
Тела Гуань Юньфэя и его людей Чжао Хай уже убрал — закопал в глубине леса, так что можно не опасаться, что их найдут. Покончив с телами, Чжао Хай достал из пространственного снаряжения остатки еды из «Обители вкуса». Еда оставалась нетронутой, в пространстве она не портилась, а сегодня, обнаружив подвох, они ничего не ели, так что сейчас проголодались.
Поев, они не сразу легли спать, а сели у костра.
Панцзы взглянул на Чжао Хая:
— Старина Чжао, что будем делать дальше?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— В Хайчжоу. Думаю, Гуань Юньфэй и его люди затеяли всё это не только ради того, чтобы нас убить — они наверняка и сами направлялись в Хайчжоу. Так что пойдём в Хайчжоу. Всё равно мы путешествуем, какая разница куда?
Панцзы кивнул и взглянул на большие повозки:
— А что делать с повозками? И с лошадьми?
Надо сказать, Гуань Юньфэй и его люди оставили немало добра — шесть больших повозок, около сорока лошадей, плюс палатки и прочая мелочь. Всё это стоило немалых денег.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Ничего страшного. Повозки уберём в пространство, а лошадей погоним. Дойдём до какого-нибудь городка и продадим всех лошадей.
Панцзы, разумеется, не стал возражать. Затем глаза его загорелись:
— Старина Чжао, а что если нам стать разбойниками? Я заметил, грабить — деньги приходят быстро! Смотри, эти повозки уже стоят немало. А если добавить то, что внутри, будет ещё дороже. Как тебе?
Чжао Хай взглянул на Панцзы и горько усмехнулся:
— Не очень. Надо же такое придумать — разбойники! Если об этом узнают, мне-то всё равно — я всего лишь хозяин маленькой лавки, да и авантюристом бывал. А ты ведь принц! Если узнают, что принц занялся разбоем, тебя же засмеют.
Панцзы хмыкнул:
— Чего бояться? Это же континент Толстой Земли, а не Ледяного Океана. Здесь меня никто не знает. Даже если я кого-нибудь ограблю, кто узнает, что это сделал я?
Чжао Хай смотрел на Панцзы и не знал, что сказать. Он и не думал, что у Панцзы могут быть такие мысли.
Панцзы, видя его замешательство, усмехнулся:
— Что, не веришь? А что мне остаётся? Семья меня выгнала, денег немного, приходится самому зарабатывать. Но ты же знаешь, я принц, раньше вообще не думал о деньгах. А теперь вдруг зарабатывать — я не умею. Вот и остаётся грабить, это проще всего.
Чжао Хай взглянул на него с недоумением:
— Разве ваша семья, отправляя вас на испытание, не учит вас зарабатывать? Как же вы выживаете, ничего не умея?
Панцзы усмехнулся:
— Конечно, не учат. Они как раз и хотят посмотреть, как ты выживешь в таких условиях. Можешь воровать, грабить — неважно. Но если ты и вправду не достанешь денег и будешь умирать с голоду, за тобой пришлют. Правда, дома тебя накажут и оставят лишь праздным князем, ни к какому делу не допустят.
Чжао Хай кивнул:
— Понятно. Забавно. Но, Панцзы, есть одно дело, о котором я давно должен был тебе сказать, да боялся, что не поверишь. Теперь, думаю, пора — чтобы ты потом не попал в чужую ловушку.
Панцзы с недоумением посмотрел на него:
— Что такое? Боишься, что не поверю? Разве я могу тебе не верить?
Чжао Хай произнёс:
— Ты помнишь, как мы столкнулись с пиратами в море? Потом я обсудил это с капитаном Луном — это не похоже на случайность. Капитан Лун годами ходит теми водами, знает всех тамошних пиратов, и все они с ним в приятельских отношениях. Но тех пиратов, что напали на нас, он не знал ни одного. И они не грабить пришли — сразу начали разрушать корабль, будто пришли именно убивать. Капитан Лун ещё заметил, что в бою они в основном целились в тебя.
Панцзы опешил. Затем с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Старина Чжао, что ты имеешь в виду? Говори прямо.
Хотя на лице Панцзы было всё то же недоумение, Чжао Хай заметил в его глазах тень страха. Очевидно, Панцзы не был так прост, как казался, — напротив, он, вероятно, уже о чём-то догадывался.
Но Чжао Хай сделал вид, что не заметил, и продолжил:
— Те четверо поднялись на корабль капитана Луна ещё до тебя. Думаю, они с кем-то сговорились и должны были действовать в определённом месте, чтобы убить нас всех в море. В открытом море убьют, сбросят в воду — кто узнает? Не пройдёт и двух дней, как нас сожрут морские звери, и костей не останется.
Он помолчал и продолжил:
— Но, очевидно, ни мне, ни остальным на корабле не дали им это сделать. Они действовали так безжалостно, но не ради денег — если бы они хотели нас убить, то наверняка ради наживы. Но ради наживы они не стали бы разрушать корабль. А они разрушали, значит, цель не деньги, а убийство. Тогда их цель могла быть только одна — ты.
Панцзы взглянул на Чжао Хая:
— Ты хочешь сказать, что те пираты пришли именно за мной? Но почему?
Чжао Хай взглянул на него:
— Этого я не знаю. Может, из-за твоего положения — оно кому-то мешает, и тебя хотят убрать. Но какова бы ни была причина, Панцзы, будь осторожен. Раз они попытались убить тебя в море, могут и на континент Толстой Земли явиться. Хотя это не Ледяной Океан, им будет труднее, но не забывай: сейчас ты не можешь получить от семьи никакой помощи. И тогда справиться с тобой будет куда проще.
Он помолчал и добавил:
— Ты сказал, что если вам совсем не хватит денег на еду, за вами пришлют людей из семьи. Значит, кто-то из семьи, возможно, постоянно наблюдает за тобой и охраняет. Но что, если этого человека подкупили? Тогда он не защищает тебя, а хочет твоей смерти. И твоё местонахождение всегда будет известно — тогда ты окажешься ещё в большей опасности.
Панцзы замолчал. Затем вздохнул:
— Я понимаю, что ты говоришь. Но сейчас я ничего не могу поделать. Ты же знаешь моё положение. Что мне делать? Использовать силы семьи? Если я, отправленный на испытание, вернусь раньше срока, меня строго накажут и я лишусь всего, что имею. А если не вернусь, то везде, где бы я ни был, меня будет подстерегать опасность.
Тут Панцзы умолк и снова вздохнул:
— Я как раз потому, что не хотел, чтобы меня преследовали, боялся опасности, и покинул континент Ледяного Океана в кратчайшие сроки. Не думал, что и в море нападут. Старина Чжао, не бойся, что я буду над тобой смеяться, — напасть на меня могли мои старшие братья.
Чжао Хай взглянул на Панцзы и слегка улыбнулся:
— Я почти догадался. Но скажи, Панцзы, почему твои братья напали на тебя? Судя по твоим словам, дома ты держался очень скромно. И они твои братья, у них нет причин нападать — их очередь наследования выше твоей, разве нет?
Панцзы горько усмехнулся:
— В том и дело, что в нашем роду Юй наследника выбирают не по старшинству. Вообще-то сначала наследником был мой старший брат, но он умер от болезни, когда мне было пятнадцать. После этого место наследника в Бинъюй оставалось пустым. Мои братья борются за него. Я не хотел бороться, потому и держался незаметно, даже не смел как следует совершенствоваться, только ел да спал, вот и растолстел.
Он помолчал и продолжил:
— Но кто же знал, что я восьмой принц? Может, ты не знаешь, что значит восьмой принц для Бинъюй. Но в императорском роду все знают, что это значит.
Чжао Хай с недоумением смотрел на Панцзы, не понимая, к чему он клонит.
Панцзы взглянул на Чжао Хая и произнёс:
— Скажу так, и ты поймёшь. За последние двадцать поколений королей Бинъюй восьмой принц становился королём шестнадцать раз. В остальных четырёх случаях восьмой принц не стал королём: дважды потому, что был слаб здоровьем и умер от болезни, и дважды потому, что вместо восьмого принца была восьмая принцесса. Теперь понимаешь, что это значит?
Чжао Хай опешил. Затем с удивлением произнёс:
— Вот это да! Выходит, трон Бинъюй почти всегда достаётся восьмому принцу?
Панцзы горько усмехнулся:
— Можно и так сказать. Мой отец тоже был восьмым принцем и тоже держался незаметно, все думали, что он не станет королём, — а он стал. И вот теперь я восьмой принц, и я тоже держусь незаметно, только ем да пью, вроде ничего не делаю. Но даже так в их глазах я — главная угроза.
Он вздохнул и добавил:
— Пока я был во дворце, всё было нормально — там владения отца, никто не смеет интриговать. Говорят, мой старший брат не просто умер от болезни, а что-то затеял, и отец велел его казнить. Потому во дворце я в полной безопасности. Но в роду Юй каждый должен пройти испытание. Стоило мне покинуть дворец, как опасность тут же последовала за мной — и покушения начались.
(Конец главы)