Запечатлеть духовный отпечаток в клетке нужно было не только для возрождения из капли крови, но — что важнее — для лучшего контроля над всеми клетками тела. Ведь эти духовные отпечатки теснейшим образом связаны с главным духовным отпечатком Чжао Хая. Это как компьютеры в компании: среди них есть главный. Он управляет остальными машинами. Но даже отделившись от главного, каждая машина остаётся компьютером; более того, в этих машинах хранится большая часть данных главного. Даже если главный компьютер сломается, остальные продолжат работать.
Так было и с Чжао Хаем. Его главный духовный отпечаток по-прежнему управлял телом, но клетки, в которые он запечатлел свой отпечаток, он мог контролировать куда лучше. К тому же, случись с ним беда, эти клетки могли немедленно возродиться.
Как только духовный отпечаток вошёл в ту клетку, Чжао Хай почувствовал, как тело содрогнулось. Затем он ощутил, что все клетки в его теле усилились. Особенно глаза — они стали совершенно иными. Чжао Хаю даже показалось, что его глаза стали невероятно сильны.
Впрочем, Чжао Хай сумел совладать с волнением и принялся сливать остальные клетки. Процесс был очень долгим. К счастью, с каждым разом он набирался опыта, и дело шло всё быстрее. Наконец, через два месяца после слияния первой клетки, он полностью переплавил Глаз Короля зверей — тот полностью слился с его телом.
Чжао Хай медленно открыл глаза. В них сверкнул свет. Сверкнул не просто так — из его глаз действительно вырвался луч. Неподалёку перед ним росло маленькое деревце, и этот свет перерезал его пополам. Срез был идеально гладким, будто сделан мечом.
Чжао Хай глубоко выдохнул. Он знал: он ещё не полностью приспособился к переменам в глазах. На это нужно время — постепенно овладеть их новыми возможностями. Это было крайне важно.
Чжао Хай поднялся, вернулся в комнату и рассказал об этом Лауре и остальным. Ему нужно было найти безлюдное пространство и как следует привыкнуть к переменам в глазах. Когда привыкнет — вернётся.
Лаура и остальные не возражали. Достаточно было знать, что Чжао Хай в пространстве, — и они не тревожились. Увидев, что все согласны, Чжао Хай покинул виллу, вошёл в безлюдное пространство и начал постепенно привыкать к изменениям.
Чжао Хай обнаружил, что его глаза действительно сильно изменились. Теперь в них были не только некоторые способности Глаза Короля зверей, но и способности клеток его собственного тела. Это его поистине поразило. Кроме того, через глаза он мог применять все свои заклинания и даже использовать различные формации, в том числе искусство сгущения формаций в пустоте.
Главное же — в его глазах появилась особая способность: испускать инстинктивный свет пожирания и свет запрета духа. Свет пожирания чем-то походил на способности Иного. Всё, в кого попадал этот свет, лишалось части своих лучших генов — их пожирал свет и впитывал в тело Чжао Хая. А свет запрета духа мог лишать противника энергии в теле. Это была поистине грозная способность.
Чжао Хаю понадобился почти месяц, чтобы приспособиться к переменам в глазах. В конце концов, соединив изменения глаз со своими замыслами, он придумал особый метод — вплавить золотую книгу и золотую кисть в свои глаза.
Золотая книга и золотая кисть были для Чжао Хая двумя важнейшими магическими инструментами. Книга могла записывать всевозможные заклинания и техники культивации; а кисть могла конденсировать в пустоте и превращать письмена в заклинания. Оба инструмента были невероятно сильны.
Вплавив книгу и кисть в глаза, Чжао Хай при использовании света пожирания мог поглощать особые техники противника и записывать их в золотую книгу. А в бою он мог не только через книгу применять записанные в ней техники, заклинания и формации, но и через кисть — обращать письмена в заклинания и конденсировать формации в пустоте. Это не только усиливало мощь заклинаний, выходящих из его глаз, и увеличивало дальность, но и защищало сами глаза.
Затем Чжао Хай обнаружил, что вплавить книгу и кисть в глаза было абсолютно верным решением. Ведь после этого он мог напрямую ввести в золотую книгу всё, что было в его сознании. Это позволяло не только использовать больше заклинаний, но и создать резервную копию знаний. Сплошная выгода.
Хотя в запечатлённых в клетках духовных отпечатках тоже хранилось то, что он изучил, эти знания нельзя было легко передать другим, к тому же часть могла утратиться. А то, что записано в золотой книге, не потеряется. Как говорится, хорошая память хуже плохого пера — вот что это значит.
Вплавив книгу и кисть, Чжао Хай принялся привыкать к бою этим методом. На это тоже ушёл месяц. За этот месяц он не только освоил боевое применение глаз, но и добавил взаимодействие с другими магическими инструментами. Теперь он мог сражаться и так.
Полностью освоившись, Чжао Хай вернулся из того пространства на виллу. Лаура и остальные сидели в гостиной и изучали формации. Сейчас Чжао Хай мог с уверенностью сказать, что в формациях они его превзошли.
Увидев Чжао Хая, Лаура и остальные обрадовались. Они усадили его на диван в гостиной, а Мэг пошла готовить еду.
Чжао Хай посмотрел на них и улыбнулся:
— Ну как? Чем вы занимались эти два месяца?
Лаура улыбнулась:
— Чем мы можем заниматься? Целыми днями бездельничаем, вот и взялись за формации. Кстати, пилюли из очищенной крови Короля зверей мы все приняли — эффект отличный. Теперь прочность наших тел уже очень неплоха.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, это хорошо. А снаружи? Снаружи что-нибудь случилось?
Лаура покачала головой:
— Нет, снаружи всё как обычно, ничего не произошло. Хотя… одно событие всё же было: Юй Цзяолун прислал тебе письмо — кажется, он тоже собирается вознестись. Письмо пришло десять дней назад.
Услышав это, Чжао Хай поспешно спросил:
— А он не написал, когда именно вознесётся?
Лаура кивнула:
— Написал. Через пять дней.
Чжао Хай серьёзно произнёс:
— Мне нужно выйти. Как-никак Юй Цзяолун — мой друг. Он вот-вот вознесётся, и я должен это увидеть. Ладно, я пошёл.
Лаура и остальные кивнули. Они уже привыкли к такому образу жизни Чжао Хая. Он был занят каждый день, но им было достаточно видеть его каждый день, видеть перед сном.
Появившись в своей комнате, Чжао Хай сразу отправил Юй Цзяолуну весть, спрашивая, где тот находится. Юй Цзяолун как раз волновался: он скоро возносится, а Чжао Хай всё не появляется. Он знал, что Чжао Хай уже несколько месяцев в затворничестве, и именно это его и тревожило. Он боялся, что Чжао Хай как раз в важнейший момент затворничества и не сможет прийти. Ему так хотелось увидеться с ним перед вознесением.
Дни шли, и Юй Цзяолун уже почти отчаялся. И тут он получил письмо от Чжао Хая. Увидев вопрос, где он находится, он понял, что Чжао Хай вернулся. Он несказанно обрадовался и тут же ответил. Оказалось, он сейчас в Мире Духовного Оружия, готовится к вознесению. Чжао Хай, разумеется, не стал медлить и сразу перенёсся туда.
Положение Юй Цзяолуна теперь, конечно, отличалось от прежнего. Раньше он был просто другом Чжао Хая, сыном Юй Юньлуна. Хотя и занимал высокое положение, но совсем не такое, как теперь. Теперь он был тем, кто вот-вот вознесётся, — одним из сильнейших в Империи Мимунь. Потому и жил он в лучших покоях.
Чжао Хай перенёсся прямо в комнату Юй Цзяолуна. Кроме самого Юй Цзяолуна, там было ещё пятеро: Юй Юньлун, Чжан Чжэнь, Юйэр, Инэр и ещё один человек — Юй Дабань.
Внезапное появление Чжао Хая никого не удивило. Очевидно, все знали, что он придёт. Увидев Чжао Хая, все тут же поднялись и отдали ему честь. Чжао Хай махнул рукой и взглянул на стоявшего там Юй Цзяолуна. Тот по-прежнему не похудел и выглядел очень полным. Чжао Хай, глядя на него, громко рассмеялся:
— Толстяк, не думал я, что из стольких людей Империи Мимунь, жаждущих вознестись, первым вознесёшься именно ты! Твой талант поистине неописуем. Даже Чуньмин ещё не вознёсся, а ты уже возносишься. Восхитительно, просто восхитительно!
С этими словами он подошёл к Юй Цзяолуну и, громко смеясь, обнял его, крепко хлопнув по спине. Юй Цзяолун тоже с хохотом обнял Чжао Хая и хлопнул его по спине.
Через некоторое время они остановились. Чжао Хай повернулся к Юй Юньлуну и улыбнулся:
— Дядя Юй, я же говорил, что толстяк справится. Видите, как быстро он возносится. Но вам с сыном придётся расстаться — вы не будете на меня в обиде?
— Что вы, Ваше Величество, о чём вы говорите? Это лучший исход. Без вашей помощи разве он смог бы вознестись? Я благодарен Вашему Величеству за великую милость, как я могу на вас сердиться, — услышав это, поспешно сказал Юй Юньлун. Он и вправду не сердился на Чжао Хая, а был ему глубоко благодарен. Ведь для таких культиваторов, как они, вознесение — важнейшее дело. Любой отец желает, чтобы сын вознёсся. Если сын остаётся подле него, проявляя сыновнюю почтительность, он рад; но если сын может вознестись — он рад ещё больше. Ведь это значит, что сын проживёт дольше и уйдёт дальше. Это мечта всех культиваторов.
Чжао Хай улыбнулся:
— Хорошо, раз не сердитесь — и славно. Толстяк вознёсся в основном сам, я ничего особенного не сделал. Толстяк, когда попадёшь в высший мир, я велю Вэньхаю и остальным найти тебя. Держись с ними и обязательно будь осторожен.
(Конец главы)