Линь Цзюэ кивнул, обвёл взглядом лица собравшихся и произнёс:
— Пока неважно, правда это или нет. По-моему, нам стоит сперва выяснить происхождение Чжао Хая, а уж потом принимать решения. Если мы и вправду нападём на Гадюку Три, то прогневаем Чжао Хая. А если Чжао Хай и вправду не прост, нам, семье Линь, несдобровать.
Все кивнули.
Линь Цзюэ продолжил:
— Хотя наш род Линь и большая семья в Авроре, сама Аврора невелика. Быть здесь царьками — особой чести нет. Нам следует трезво оценивать своё место: тех, кого нельзя задевать, задевать не стоит. Что скажете?
Все в один голос ответили:
— Готовы слушать повеления главы рода.
Линь Цзюэ кивнул:
— Хорошо. Тогда наш род Линь всеми силами займётся выяснением происхождения Чжао Хая. Но запомните: он не должен ничего заметить. Если заметит — значит, мы его прогневали. А это нам ни к чему.
Все отозвались.
В это же время похожие разговоры шли и в других больших семьях Авроры.
Аврора была мала, но те большие семьи, что сумели здесь удержаться, дураками не были. То, что понял род Линь, не могли не понять и они. Будь они настолько глупы, их давно проглотили бы другие семьи, и до сегодняшнего дня они бы не дожили.
Именно поэтому Аврора, как и предполагал Чжао Хай, не стала сразу нападать на Гадюку Три. Это Чжао Хая успокоило: если бы семьи, презрев всё, ударили по Гадюке Три, ему самому пришлось бы вмешаться, а это означало бы раскрыть свою силу.
Небо постепенно темнело.
Гадюка Три заказал место в лучшем ресторане города — на два дня вперёд, и целиком выкупил заведение. Цена за такой день была немалая.
Но Гадюка Три всё же тревожился. Он не знал, что Чжао Хай предпримет дальше. Потому, хотя он и жил теперь в большом доме рода У, на душе у него было неспокойно.
Чжао Хай смотрел на темнеющее небо. Дождавшись глубокой ночи, когда Аврора окончательно погрузилась во тьму и все уснули, он двинулся — и исчез из своей комнаты.
На следующее утро Линь Цзюэ встал, как обычно, рано.
Едва поднявшись с постели, он заметил у изголовья красную вещь.
Линь Цзюэ хорошо знал свою комнату. Он мог с уверенностью сказать: вчера перед сном здесь ничего такого не было. Откуда же оно взялось?
Он взял вещь и взглянул — и у него похолодело в груди.
На ней было написано два слова — «Приглашение».
Приглашение было сложено, с виду ничего особенного. Но именно оно заставило Линь Цзюэ содрогнуться.
Тем не менее он развернул его. Там было написано:
«Уважаемому главе рода Линь Цзюэ. Послезавтра в семь часов вечера в „Ледяной Яшмовой Башне“ заказан скромный ужин. Прошу господина Линь Цзюэ оказать честь своим присутствием. С почтением, Гадюка Три».
Хотя тон был весьма учтивым, сам способ доставки приглашения был отнюдь не учтивым.
Как глава рода, Линь Цзюэ имел охрану, что день и ночь следила за его покоями, и покои эти находились в самом сердце владений Линь. Проникнуть туда было крайне трудно. И вот это приглашение бесшумно появилось на его постели. Как тут не встревожиться?
Линь Цзюэ пришёл в себя лишь через какое-то время. Он молча убрал приглашение, понимая, что это предупреждение — не трогать Гадюку Три. А судя по тому, как это было сделано, тот, кто стоял за всем, не хотел показываться и выставил вперёд Гадюку Три.
В таких обстоятельствах не пойти означало бы проявить неуважение.
Линь Цзюэ горько усмехнулся и спрятал приглашение. Умывшись и позавтракав, он отправился в кабинет.
Там он сперва уладил несколько неотложных дел, а затем велел позвать всех управляющих семьи.
Когда все собрались, Линь Цзюэ обвёл их взглядом, достал из-за пазухи приглашение, положил на стол и произнёс:
— Взгляните. Это приглашение от Гадюки Три.
Все опешили.
Они прекрасно знали: сегодня Гадюка Три не приходил в усадьбу Линь, и даже люди из банды Ледяного Клинка не появлялись. Откуда же взялось приглашение?
Линь Сян переменился в лице:
— Отец, когда его доставили?
Линь Цзюэ взглянул на него:
— Вчера ночью, когда я спал. Не знаю, когда именно. Знаю лишь, что вечером, перед тем как лечь, я его не видел, а утром оно уже лежало на постели.
Услышав это, все зашумели.
Линь Цзюэ поднял руку:
— Тихо. Тот, кто прислал приглашение, не хочет с нами враждовать. Но в то же время это предупреждение. Думаю, все это понимают.
Все успокоились и кивнули. Они поняли: формально это приглашение, а на деле — предостережение.
Хотя на душе у всех было неприятно, их всё же пробрала дрожь от таких непостижимых методов.
Линь Сян посмотрел на отца:
— Отец, что ты намерен делать?
Линь Цзюэ произнёс:
— Раз приглашение прислано, я, конечно, пойду. Иначе это будет неуважением. Судя по всему, силы другой стороны куда больше, чем мы думали. С сегодняшнего дня прекращаем все попытки выяснить, кто такой Чжао Хай. Если он заметит, мы его прогневаем. Этого мы делать не станем. Возражений нет?
Все кивнули.
Линь Цзюэ оглядел их:
— Хорошо. Вы всё знаете, больше говорить не о чем. Послезавтра вечером я явлюсь в «Ледяную Яшмовую Башню». Все свободны.
Все отозвались и вышли. Остался только Линь Сян.
Когда все ушли, Линь Цзюэ посмотрел на сына:
— Сян, как думаешь, чего хочет Чжао Хай? Если бы он хотел сбыть краденое, он не стал бы покупать род У. Что они затевают?
Линь Сян произнёс:
— Отец, а не мог ли он искать путь к отступлению? Аврора — городок малый, никто на него внимания не обращает. Если в будущем у их воровской шайки начнутся неприятности, они смогут бежать сюда и влиться в род У. Тогда у них будет и средства к существованию, и положение, не вызывающее подозрений.
Линь Цзюэ кивнул:
— Я тоже так думаю. Но теперь это уже не род У. Интересно, какую фамилию носит Гадюка Три?
Гадюка Три сидел в своём кабинете, не находя покоя.
Остальные члены банды Ледяного Клинка сидели рядом — взволнованные и растерянные. Они чувствовали себя словно во сне: вчера ещё были мелкими бандитами, а сегодня стали хозяевами усадьбы рода У.
Ледяной Волк тоже был здесь. Он держался куда спокойнее. Взглянув на Гадюку Три, он произнёс:
— Третий господин, на воротах до сих пор висит табличка «Усадьба У». Теперь всё это принадлежит вам, значит, табличку надо сменить. Какую повесим?
Гадюка Три опешил, затем сообразил:
— Сменить, конечно, надо. Но какую — это надо спросить у господина. Что он скажет?
Ледяной Волк произнёс:
— Господин сказал: всё в усадьбе рода У теперь ваше, значит, и табличка должна быть ваша. Но, Третий господин, не в обиду будь сказано, я с вами столько лет, а до сих пор не знаю вашей фамилии. Стыдно.
Услышав это, все рассмеялись.
Они, люди улицы, редко называли свои настоящие имена. Пока не выбились — боялись мести: по имени могли найти семью. А когда выбились и могли защитить родных, прозвище уже прилипло, и настоящее имя не называли. Потому почти все пользовались кличками.
Гадюка Три тоже усмехнулся. От этой улыбки на душе у него стало легче. Затем он заговорил:
— Моя настоящая фамилия — Шэ. Пусть будет табличка «Усадьба Шэ». Ледяной Волк, не тебе заниматься такими мелочами. Хотя у меня теперь есть положение, не забывай, что сказал господин: банда Ледяного Клинка должна существовать и дальше. Но отныне делами банды будешь заправлять ты. Деньги — не проблема. Господин сказал, что поддержит тебя. Ты должен как можно скорее укрепить банду. Где понадобится моё вмешательство — я выступлю. А сейчас возвращайся в банду и успокой людей. Не думай, что раз у нас появились владения, можно забросить дела банды. Мы не только не забросим, но сделаем их больше и сильнее. Понял?
Ледяной Волк отозвался:
— Да, будьте спокойны, Третий господин. Тогда я пойду. Людей, что мы готовили, я тоже пришлю в кратчайшие сроки. Теперь, когда вы приняли владения рода У, пора и пустить дело в ход, нельзя ему простаивать. Эти люди как раз помогут.
Гадюка Три кивнул:
— Хорошо, ступай.
Ледяной Волк отозвался и вышел.
Чжао Хай оглядел остальных:
— Вас я отобрал лично. Впредь в банду не возвращайтесь, будете работать здесь со мной. Род У оставил немалое хозяйство, и мы должны поднять его.
Люди, пришедшие с Гадюкой Три, были самыми смышлёными в банде Ледяного Клинка. Возможно, не самыми сильными в бою, но уж точно самыми умелыми в делах.
Кроме них, Гадюке Три предстояло увидеться с людьми с ферм и рыбных угодий, оставшихся от рода У.
Эти люди были батраками рода У, но их семьи из поколения в поколение жили на фермах и рыбных угодьях — там было их пропитание. Род У уходил, и все, кто мог, уходили с ним, а они не могли. Потому их и передали Гадюке Три.
(Конец главы)