Ли Цун смотрел на этот лес ледяных шипов, губы его шевельнулись, но ни единого слова он так и не произнёс.
Он невольно огляделся, пытаясь вычитать что-то в лицах окружающих. Однако те лица, обычно невозмутимые, сейчас были напряжены до предела, а губы сжаты в бледные, жёсткие линии. И всё же сильнее всего его сердце сжало то, какими взглядами на него смотрели.
В этих взглядах были сомнение, опаска и какое-то молчаливое понимание — словно все уже решили, что это дело рук именно его, Ли Цуна.
Ли Цун внутренне похолодел.
Он слишком хорошо знал порядки Города Белой Лисы. Тайная борьба между авантюрными группами была делом обычным, но все они жили в одном городе, виделись постоянно. Даже если и решались уничтожить чужую группу, обычно не трогали жён и детей, а некоторых даже устраивали с миром, давали путь к жизни. Это была и мера сдержанности, и путь к отступлению для себя.
Но на этот раз «Белый Медведь» был уничтожен полностью.
От седых стариков до младенцев в колыбелях — ни одного живого. И всё это было сделано одним заклинанием, ровно, дочиста.
Даже не говоря о том, сколь ужасна была сила нападавшего, одно это хладнокровие заставляло каждого присутствующего ощущать холод, поднимающийся из самых костей. Ведь это были тысячи людей! За одну ночь — и нет.
Кто поддерживал «Белого Медведя», всем было ясно — владыка города. Он поддерживал их, чтобы бороться с «Ледяным Мечом». Но «Белый Медведь», хоть и не мал, не мог задеть мастера, способного одним ударом истребить целую группу. Такие мастера — желанные гости при дворах государств, у них есть всё, с чего бы им связываться с мелкой авантюрной группой? Иными словами, «Белый Медведь» не дорос до того, чтобы задеть такого человека.
Раз не они сами его задели, значит, кто-то нанял мастера.
Кто?
Ответ почти лежал на поверхности — «Ледяной Меч».
«Ледяной Меч» и «Белый Медведь» бились за управление рынком уже почти до открытой схватки. «Ледяной Меч» хоть и был многочислен, но всюду проигрывал. Причина одна: за «Белым Медведем» стоял владыка, и спина у них была крепкая. И вот в этот самый момент «Белый Медведь» за одну ночь был истреблён подчистую.
Любой на месте Ли Цуна первым делом подумал бы: это дело рук «Ледяного Меча».
Ли Цун переменился в лице, больше не медля, развернулся и направился к владыке города.
Нынешний владыка Города Белой Лисы был толстяком лет сорока с лишним. Одет он был в роскошный меховой халат, но толстое лицо сейчас было отвратительно бледным, жир дрожал, а в глазах смешались ужас и ярость.
Этого владыку тоже звали Бай, полное имя — Бай Минъюэ. Говорили, он происходил из большой семьи Бай, но из-за посредственного таланта к культивации так и не получил серьёзного поста. На этот раз семья отправила его в Город Белой Лисы: на словах — на службу, на деле — собирать для рода Бай богатства. Впрочем, и сам он любил деньги до безумия.
Бай Минъюэ хотел вернуть управление рынком именно потому, что доходы от него были огромны. Ему казалось, что «Ледяной Меч» даёт ему слишком малую долю, и он хотел больше. Но у «Ледяного Меча» было много людей и большие расходы: отдай Бай Минъюэ больше — и самим ничего не останется. Так они и застряли.
Бай Минъюэ, хоть и вышел из рода Бай, был горделив. По его мнению, какая-то мелкая авантюрная группа смеет с ним торговаться? Не уничтожить её — значит потерять лицо.
Но он понимал: спешить нельзя. Авантюрная группа — это сборище авантюристов, и среди них нет ни одного простака, все — отчаянные головы. Чтобы уничтожить «Ледяной Меч», нужна армия. А пошлёшь армию — будут потери, и ему, владыке, придётся отвечать. К тому же они боролись всего лишь за рынок — а рынок велик, устроить там разгром легко, и авантюристы в таких делах мастера. Потому Бай Минъюэ не хотел загонять «Ледяной Меч» в угол, чтобы те не пошли на всё.
И всё же он хотел уничтожить «Ледяной Меч».
Он придумал способ: поддержать силу, способную тягаться с «Ледяным Мечом», и стравить её с ним, чтобы постепенно истощить. А самому исподтишка подталкивать — рано или поздно «Ледяной Меч» падёт.
Но он и представить не мог, что едва он поддержал «Белого Медведя», как тот в одночасье был уничтожен подчистую, без единого выжившего.
Это была пощёчина.
Бай Минъюэ чувствовал, как его толстое лицо горит, словно его прилюдно отхлестали до синяков. Он же владыка города — как стерпеть такое унижение?
В этот момент к нему подошёл человек и тихо сказал:
— Господин, Ли Цун пришёл.
Бай Минъюэ и без взгляда понял, что говорит его самый верный слуга Бай Эркуй. Бай Эркуй вырос вместе с ним и был самым доверенным человеком.
Бай Минъюэ обернулся и действительно увидел приближающегося Ли Цуна.
Глаза его невольно сузились, но он тут же задавил в себе ярость. Он прекрасно понимал: раз Ли Цун смог нанять такого мастера, он явно не прост. С ним нельзя действовать напрямую — нужен другой подход.
Ли Цун подошёл к Бай Минъюэ и поклонился:
— Имею честь видеть владыку города.
Бай Минъюэ кивнул и произнёс:
— Глава Ли, что вы думаете об этом деле?
Ли Цун смотрел на Бай Минъюэ, но в душе всё понимал. Он знал управляющего прежнего владыки, и тот, зная о происхождении Бай Минъюэ, предупреждал его: не вздумай задевать Бай Минъюэ.
Но не задевать — не значит не договариваться. У «Ледяного Меча» тысячи людей, и рынок он не уступит, потому и хотел договориться с Бай Минъюэ. Но тот понял его превратно и поддержал «Белого Медведя». Теперь Ли Цун не мог отступить — только держаться.
Но, увидев этот лес шипов, Ли Цун понял: больше нельзя действовать опрометчиво. Иначе смерть может настигнуть его в любой миг.
Он понимал, почему Бай Минъюэ так спросил. Тот уже записал это дело на его счёт.
Ли Цун не хотел брать на себя чужую вину. Он произнёс:
— Владыка, об этом деле я должен вам кое-что доложить. Но здесь не место для разговора. Когда вы вернётесь в город, я всё подробно расскажу.
Бай Минъюэ опешил. Он взглянул на Ли Цуна — лицо мрачное, в глазах затаился страх, словно дело и вправду было не его рук.
Разумеется, Бай Минъюэ не поверил так легко. Он кивнул:
— Хорошо, возвращаемся. Здесь пусть разбирается городская стража.
С этими словами он направился к своей повозке и на ходу добавил:
— Глава Ли, поедете со мной в одной повозке.
Ли Цун отозвался и последовал за ним. Бай Эркуй сам взялся править, и повозка покатила в город.
Когда они тронулись, Бай Минъюэ взглянул на Ли Цуна:
— Глава Ли, говорите.
Ли Цун произнёс:
— Да. Владыка, верьте или нет, но я скажу: к делу «Белого Медведя» я не имею никакого отношения. Но кто это сделал — я могу вам сказать.
Бай Минъюэ нахмурился:
— Что это значит? Вы говорите, что это не вы, и знаете, кто это? Так?
Ли Цун кивнул:
— Да, владыка. Вчера один мелкий главарь «Белого Медведя» по прозвищу Ястребиная Борода поссорился на рынке с человеком. Из-за нескольких детёнышей водяных оленей. Само по себе пустяк, но на глаза попался мой сын. Он и остановил Ястребиную Бороду.
Он помолчал и продолжил:
— Сын знал, что Ястребиная Борода — человек мелочный и непременно отомстит. Но судьба того человека нас не касалась — лишь бы не буянили на рынке. Однако сыну стало любопытно, и он послал людей тайно проследить. И действительно, вечером, по дороге в город, Ястребиная Борода снова остановил того человека. Он хотел убить, но не ожидал, что тот окажется крепким орешком: взмахнул рукой — и убил Ястребиную Бороду и бывшего с ним человека из «Белого Медведя», а тела ушли под лёд. Сын видел это своими глазами.
Он сглотнул и продолжил:
— Вернувшись, сын рассказал мне. Но пока мы совещались, тот человек вдруг появился в моей комнате. Мы с сыном хотели сопротивляться, но он одним взмахом руки обездвижил нас.
Голос его понизился, словно страх всё ещё сжимал грудь:
— Видя, что он меня не убил, я понял, что убивать не станет. Я спросил, чего он хочет. Он сказал… что хочет, чтобы я покорился. Я отказался. Тогда он сказал, что сегодня вернётся и принесёт мне подарок.
Ли Цун глубоко вздохнул:
— Вчера я не придал этому значения, думал, он придёт сегодня. Но не успел я утром встать, как узнал о беде с «Белым Медведем». Владыка, подозреваю, это дело его рук.
Бай Минъюэ замер. Он уставился на Ли Цуна:
— Ли Цун, ты говоришь правду?
Ли Цун горько усмехнулся:
— Владыка, в такое время разве посмею я лгать? На самом деле я и прежде не хотел с вами враждовать. Вы же знаете, у «Ледяного Меча» много людей, и если делить по вашим пропорциям, я не прокормлю даже своих. Потому и торговался. А вы поддержали «Белого Медведя». Мне пришлось держаться.
Он помолчал, и в голосе его прозвучал холодок:
— Но после этого дела я понял: у «Ледяного Меча» беда. Владыка, я знаю, вы из рода Бай. С нашими силами нам с тем человеком не справиться. И вам, боюсь, тоже.
Он смотрел на Бай Минъюэ:
— Думаю, владыке придётся просить род Бай прислать мастера. Иначе сегодня ночью мне и моему «Ледяному Мечу» конец. И, судя по его настрою, он не остановится — не подчинив нас, он пойдёт на другие группы. С его силой и хладнокровием… боюсь, даже вы, владыка, его не сдержите.
Бай Минъюэ смотрел на Ли Цуна и видел: тот говорит естественно, в глазах горечь — похоже, не лжёт.
Бай Минъюэ произнёс:
— Я понял. Знаешь, где он сейчас?
Ли Цун с горькой усмешкой протянул ему лист:
— Вот что мы выяснили. Взгляните. Больше ничего не нашли.
Бай Минъюэ взял лист, просмотрел и нахмурился:
— И это всё?
Ли Цун кивнул:
— Всё. Мы выяснили: он прибыл через телепортационную формацию, происхождение неизвестно. Но он обладатель древесной души, а его ледяные заклинания чудовищно сильны.
Бай Минъюэ кивнул:
— Хорошо, я понял. Возвращайся. Я сейчас же доложу. До темноты дам знать. Если из дома никого не пришлют, сегодня ночью я буду у вас в «Ледяном Мече». Посмотрим, осмелится ли он убить и меня, владыку города.
Ли Цун с облегчением вздохнул. Это был лучший выход, какой он мог придумать. Он уже точно знал: с Чжао Хаем ему не справиться. Сначала он собирался сегодня ночью, когда тот придёт, использовать формацию. Но теперь понял: формация не поможет. Покорись он Чжао Хаю — временно спасёт «Ледяной Меч», но Бай Минъюэ его не пощадит. Потому лучший выход — перейти на сторону Бай Минъюэ и через род Бай расправиться с Чжао Хаем.
Бай Минъюэ взглянул на Ли Цуна:
— Ли Цун, возвращайся. Сегодня ночью я непременно буду в «Ледяном Мече». Не тревожься.
Ли Цун кивнул. Повозка остановилась, он сошёл и пересел в свою, что ехала следом. Бай Минъюэ же отправился в город.
Едва Ли Цун сел в повозку, Ли Юньбай произнёс:
— Отец, зачем вы ходили к владыке?
Ли Цун произнёс:
— Я рассказал владыке всё о вчерашнем Чжао Хае. Между нами и владыкой нет смертельной вражды. Можно этим воспользоваться и уладить наши дела. А Чжао Хай не станет с нами церемониться — если мы с ним не справимся, боюсь, нас ждёт судьба «Белого Медведя».
Ли Юньбай опешил, затем переменился в лице:
— Но, отец, если мы объединимся с родом Бай, а после они не дадут нам управлять рынком?
Ли Цун вздохнул:
— Даже если и не дадут — это лучше, чем умереть. Такой человек, как Чжао Хай, убьёт нас в любой миг.
Ли Юньбай замолчал.
Он знал, что отец прав: не решив дело с Чжао Хаем, им не жить. Гибель «Белого Медведя» и вправду их напугала. Они боялись, что однажды ночью, сами того не заметив, превратятся в тела на ледяных шипах.
(Конец главы)