— Юй Цзяолун?
Чжао Хай, услышав это имя, невольно замер.
Он взглянул на толстяка перед собой — меньше метра восьмидесяти ростом, но весом под триста цзиней. А если вспомнить того маньчжурского гэгэ[^1] с таким же именем, разница была просто огромной.
Юй Цзяолун не знал, о чём думает Чжао Хай, и лишь улыбнулся:
— Да. Дома хотели, чтобы я взмыл в небо, как цзяо-дракон. Но, увы, с моей комплекцией даже взлететь не выйдет.
Чжао Хай, услышав, как тот сам над собой подшучивает, не удержался от смеха.
Толстяк показался ему забавным, и он с улыбкой сказал:
— Не думал, что у брата Юя такое звучное имя. А какое у вас положение в Бинъюй? Принц? Наследник? Цзюньван?
Юй Цзяолун улыбнулся:
— С братом Чжао у меня родство душ, потому не скрою.
Он придвинулся ближе и тихо произнёс:
— Я восьмой принц государства Бинъюй.
Сказав это, он посмотрел на Чжао Хая — хотел увидеть, как тот отреагирует, услышав его положение.
Чжао Хай, услышав это, лишь кивнул:
— Вот как. Родиться в императорской семье — хорошо, денег не счесть.
На самом деле эти слова Чжао Хай сказал лишь для Юй Цзяолуна.
Для такого положения, как у Юй Цзяолуна, другие, возможно, изумились бы, даже прониклись бы трепетом и завистью. Но для Чжао Хая это ничего не значило. Государство размером с одну область Империи Мимунь не могло вызвать у него ни малейшей зависти. К тому же императорский статус сам по себе никогда не был для Чжао Хая предметом зависти. Потому он и отреагировал столь равнодушно.
Но именно такая реакция привела Юй Цзяолуна в восторг.
Будучи из императорского рода, куда бы он ни направлялся и кого бы ни встречал, все либо имели на него виды, либо выказывали почтение. Словом, никто не относился к нему как к обычному человеку. Оттого у Юй Цзяолуна никогда не было друзей, и он страдал от этого.
Потому сейчас он и хотел увидеть, как Чжао Хай отреагирует на его положение. Если бы тот повёл себя как все — было бы слишком скучно.
Но Чжао Хай его не разочаровал.
Реакция была поистине равнодушной — кроме фразы «денег не счесть» — больше ничего. Это даже несколько удивило Юй Цзяолуна.
Юй Цзяолун улыбнулся:
— Денег, конечно, хватает. Но и мы не можем тратить их бездумно. Иначе нас ждёт наказание.
Чжао Хай кивнул и с недоумением спросил:
— Брат Юй, ты принц, почему же отправился на континент Толстой Земли без единого слуги? Почему? Уж не сбежал ли из дома?
Юй Цзяолун смущённо ответил:
— Не в обиду брату Чжао, но я и вправду не сбежал. Честно говоря, если бы семья меня не выгнала, я бы и не поехал. Дома — поел, поспал; поспал, поел — разве не хорошо? А тут такая даль — скука смертная.
Он помолчал и продолжил:
— Но нельзя. Отец и мать настояли, чтобы я отправился на испытание. Это, вообще-то, правило нашего рода Юй: мужчины по достижении совершеннолетия должны пройти испытание, а потом вернуться. Идти можно куда угодно, но денег дают совсем немного. Придётся зарабатывать самому. Даже если не покинешь Бинъюй — семья всё равно больше не даст ни монеты. Только на себя.
Он вздохнул:
— Хорошо ещё, у меня были кое-какие сбережения. К тому же я, возможно, всю жизнь не выберусь с континента Ледяного Океана — так почему бы не воспользоваться случаем и не посмотреть мир? Вот я и приехал в Похай. Как раз шёл корабль на континент Толстой Земли — я и сел.
Чжао Хай улыбнулся:
— Брат Юй, вы беззаботны. Впрочем, это хорошо — почти как у меня. Я тоже хотел постранствовать и приехал в Похай. А потом думаю посмотреть и другие континенты.
У Юй Цзяолуна загорелись глаза:
— Отлично! Я тоже хочу побывать на других континентах. Вижу, брат Чжао не простой человек. Может, отправимся вместе?
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Почему бы и нет.
Юй Цзяолун просиял, хлопнул Чжао Хая по плечу:
— Вот и славно! Ха-ха, с твоим согласием всё решено. Не волнуйся, денег у меня хватит — на нас обоих хватит.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Деньги — не проблема. Но одно я должен сказать прямо, брат Юй: я не знаю, сколько продлится это путешествие. И мест может быть много. Если в какой-то момент тебе наскучит со мной — можешь уйти. Как тебе?
Юй Цзяолун кивнул:
— Именно так. Мы просто спутники. Если обоим не в радость — зачем вместе? Скучно же.
Чжао Хай рассмеялся:
— Хорошо! Люблю такой нрав. Но глядя на тебя, называть тебя «брат Юй» как-то язык не поворачивается. Вот что — буду звать тебя Толстяк. Ха-ха, Толстяк, выпьем по чарке?
Юй Цзяолун и представить не мог, что Чжао Хай, узнав его положение, осмелится шутить с ним и называть Толстяком. Это было поистине неожиданно.
Но такое обращение не только не рассердило его — напротив, обрадовало. Он слышал: Чжао Хай и вправду считает его другом.
Тем временем капитан Лун и его люди начали перегружать вещи на пиратский корабль. Вскоре всё с грузового судна было перенесено. Кроме того, что подмокло или было повреждено в бою, всё перешло на новое судно.
Перегрузившись, капитан Лун сразу отдал приказ отплывать.
Но после отплытия капитан Лун смотрел на медленно тонущее грузовое судно, и лицо его было сложным. Этим кораблём он пользовался несколько лет и привязался к нему. Бросить его вот так — на душе было тяжело.
Но ничего не поделаешь.
Людям, живущим в море, нужно усвоить нрав моря. Море безжалостно.
Чжао Хай и Юй Цзяолун подошли к капитану Луну. Оба тоже взглянули на грузовое судно.
Чжао Хай заговорил:
— Капитан Лун, не смотрите. У вас ведь теперь есть корабль. Как бы там ни было, все живы — это главное. Сколько людей каждый год гибнет в море? Мы выжили — уже прибыль.
Капитан Лун, услышав это, тяжело вздохнул. Затем расхохотался:
— Верно! Господин Чжао правду говорит — выжили, и уже прибыль! Может, сегодня вечером выпьем за это?
— Ха-ха, капитан Лун, мы к вам как раз за этим. Смотрите, мы уже в море — найдётся ли у вас хорошая закуска? Сегодня как следует выпьем. Мы с Толстяком теперь друзья. У меня есть хорошее вино — выставлю на всех. Но закуску придётся организовать вам.
— Это запросто. Но если вино плохое — не обессудьте.
— Ха-ха, не беспокойтесь. Если вино плохое — брошусь в море и голыми руками наловлю рыбы. Идёт?
— Идёт! Ты сам сказал! Лао Лю — где тебя носит? Не стой столбом, беги за вкусненьким! Сегодня напьёмся как следует, заодно проводим павших братьев!
— Есть, капитан, положись на меня!
С этими словами раздался всплеск — кто-то прыгнул в море.
Капитан Лун обернулся к Чжао Хаю:
— Таков наш морской обычай: погибших в море не везут на землю — их хоронят в море. При морском погребении мы не плачем, а громко поём и пьём до беспамятства. Такова жизнь моряков!
Чжао Хай кивнул:
— Хорошие люди! Без такого нрава, без такого уклада разве покоришь море? Ха-ха, хорошо! Сегодня вместе проводим павших братьев. Мы всё-таки сражались плечом к плечу. Вино сегодня — за мной.
Капитан Лун поклонился Чжао Хаю и ничего не сказал. Только на корабле все засуетились.
Тела пятерых погибших обмыли чистой водой, надели на них лучшую одежду. Каждому под спину привязали доску. Всё было готово.
Капитан Лун смотрел на тела, лицо его помрачнело. Но он не проронил ни слезы. Лишь через какое-то время заговорил:
— Позвольте мне проводить этих братьев в последний путь.
Никто не возражал.
Все на корабле стояли на палубе. Даже холодный юноша стоял там, глядя на всех со сложным выражением.
Он слышал слова Чжао Хая и капитана Луна. Он завидовал Чжао Хаю — тот теперь был другом капитана и его людей. А он сам явно оказался за пределами этого круга.
Капитан Лун стоял перед телами. Затем сложил руками печать, тихо прочёл несколько строк заклинания и взмахнул рукой. Волна медленно поднялась до уровня палубы. Капитан Лун сам взял тела пятерых и положил их на гребень волны. Затем волна опала, и тела медленно опустились на поверхность, поплыли вдаль.
Все на корабле смотрели на них.
Они слишком хорошо понимали, что это значит: сейчас тела ещё плывут, но очень скоро их сожрут морские звери. Таков закон моря. Тем, кто живёт в море, в конце концов не избежать этого дня.
Лишь когда тела скрылись из виду, люди на корабле разошлись.
Вскоре на борт подняли морепродукты — свежие, отменные. Команда тут же принялась готовить.
На море для готовки использовали диковинные приспособления — формации. Но источником силы для них служили не ракушки Пяти Духов, а люди.
Это были огненные формации для готовки. Но из-за отсутствия формации собирания духа, чтобы запустить такую формацию, требовался человек — нужно было влить в неё свою энергию, и тогда она начинала работать. Это был самый распространённый способ готовки в море.
(Конец главы)
[^1]: «Маньчжурский гэгэ» — отсылка к известному персонажу из китайской поп-культуры, не имеющая отношения к сюжету; в русском переводе сохранена как культурная аллюзия.