Поняв, почему Сердце Природы поглощает природную энергию, Чжао Хай быстро придумал новый способ — подавать энергию Сердцу Природы. Не только жемчуг ракушек Пяти Духов, но и другие кристаллы, чтобы посмотреть, какие именно оно станет поглощать.
После этой пробы Чжао Хай сразу увидел: Сердце Природы поглощало главным образом кристаллы водного, огненного, металлического и земляного атрибутов; кристаллы же древесного атрибута почти не впитывало. Это его несколько озадачило.
Впрочем, то, что Сердце Природы любило эти несколько видов кристаллов, было для Чжао Хая даже хорошо. Он мог напрямую снабжать его этими кристаллами — сколько угодно. В пространстве таких кристаллов было так много, что, не будь пространственного склада, они, пожалуй, уже заполнили бы всё пространство.
Но одно Чжао Хаю было особенно любопытно: почему Сердце Природы не поглощает кристаллы древесного атрибута, в чём причина; и какие изменения произойдут в Сердце Природы после поглощения тех кристаллов.
Впрочем, Чжао Хай понимал, что сейчас не время об этом думать. Сердце Природы было слишком необычным, не по его нынешним силам понять его. Потому сейчас ему следовало делать очень простое — заниматься своим делом.
Он вернулся на виллу в пространстве, кое-что поручил Лауре и остальным, велел им присматривать и непрерывно подносить Сердцу Природы кристаллы.
На самом деле присматривать было не нужно. Достаточно было Чжао Хаю захотеть — и пространство само всё сделало бы. В конце концов, в этом пространстве всё решал Чжао Хай. Он напрямую позволил Сердцу Природы поглощать те кристаллы, и оно само могло их впитывать, не о чем было беспокоиться.
И всё же Чжао Хай велел Лауре и остальным приглядывать — сколько кристаллов поглотит Сердце Природы. Если оно станет поглощать слишком много, придётся немного это контролировать.
Уладив дела Сердца Природы, Чжао Хай принялся за следующий план. На этот раз его целью был Вулканический континент.
Там тоже всё обстояло хорошо — он уже стал крупнейшей кузнечной базой Империи Мимунь. Хотя в других мирах тоже были такие базы, такого размаха, как на Вулканическом континенте, быть не могло. Масштаб здешних работ был решительно наибольшим.
Главная причина — превосходные природные условия Вулканического континента. Слишком уж богаты здешние ресурсы земляного огня; не использовать их было бы даже грешно. А у Империи Мимунь теперь было достаточно условий для кузнечного дела, чтобы задействовать все эти ресурсы земляного огня.
Прибыв на Вулканический континент, Чжао Хай не стал задерживаться и сразу погрузился под землю.
Едва он проник под Вулканический континент, как сразу понял, что такое мир огня. Это действительно был мир огня — огонь повсюду, везде виднелась магма, под всем Вулканическим континентом простиралось море огня.
Это Чжао Хай и ожидал. Он начал искать под Вулканическим континентом место, где пламя было самым сильным. Он верил, что там непременно найдётся ещё одна жемчужина — и эта жемчужина наверняка будет красной.
Чжао Хай не знал, откуда взялись эти жемчужины — родились ли они естественно между небом и землёй или были кем-то выкованы. Но очевидно, что они составляли набор и были выкованы по свойствам пяти стихий: водяная жемчужина, древесная, огненная, металлическая и земляная.
Сейчас Чжао Хай уже нашёл водяную и древесную жемчужины, оставалось посмотреть, удастся ли найти огненную. Раньше, только попав на континент Духов Деревьев, он ещё не был уверен; но после находки древесной жемчужины почти утвердился. Если найдётся ещё и огненная, он полностью уверится в своей догадке.
Действительность доказала, что Чжао Хай не ошибся.
Семь дней искал Чжао Хай под Вулканическим континентом и наконец нашёл одно место. Пламя здесь сильно отличалось от пламени в других местах. Огонь в других местах Чжао Хай ещё мог выдерживать; а здешнее пламя напрямую отбрасывало его психическую силу.
И цвет здешнего пламени отличался от прочего. В других местах огонь был красным, а здесь он казался белым и слепил глаза.
Чжао Хай, глядя на это место, понял: он нашёл то, что нужно. Потому что особенности здесь были точно такими же, как в тех двух местах на континенте Ледяного Океана и континенте Духов Деревьев, с ярко выраженными чертами. Потому Чжао Хай верил, что нашёл нужное место. Здесь он непременно получит ответ.
Здесь использовать ледяную энергию из белой жемчужины было уже невозможно, другие способы тоже не срабатывали. Теперь, если только не применить Сердце Природы, чтобы напрямую впитать всё это преграждающее пламя, он не сможет войти в огонь и найти ту жемчужину.
Разумеется, у Чжао Хая был и другой способ — использовать свою силу мысли, чтобы установить связь с пламенем, затем притвориться этим пламенем и войти в него, чтобы найти жемчужину.
Чжао Хай взвесил и в конце концов решил использовать силу мысли. Ведь через силу мысли можно лучше понять пламя, а это очень поможет в будущем при применении огненных заклинаний. Как и тогда, когда он через силу мысли общался с ледяной стеной, теперь он стал куда сильнее в ледяных заклинаниях.
А для древесных заклинаний у Чжао Хая был опыт мастера растений, и понимать их уже не требовалось. Потому перед этим пламенем он в конце концов решил использовать силу мысли. Хотя это могло быть опасно, на риск нужно было пойти.
Чжао Хай медленно сел, скрестив ноги, и направил свою силу мысли на связь с силой мысли пламени.
Вскоре Чжао Хай соединил свою силу мысли с силой мысли пламени. И почувствовал очень мягкую силу мысли.
Пламя может быть очень мягким? Сначала Чжао Хай решил, что ошибся. Но вскоре понял, что не ошибся — он действительно ощутил очень мягкую силу мысли.
По мере понимания пламени он постепенно осознал, почему почувствовал такую мягкую силу мысли. Пламя, пока не разгневано, мягкое. Как море: пока нет бури, оно спокойно; но стоит разразиться шторму — и оно в одно мгновение становится тираном. Пламя таково же. Пока оно не разгневано, оно мягкое существо. Оно может согревать, помогать готовить пищу; можно даже сказать, что оно тесно связано с развитием человеческой цивилизации. Но стоит ему разгневаться — и оно тиран, уничтожающий всё.
А Чжао Хай прежде не пытался войти в пламя, потому оно и было мягким. Если бы он попытался войти силой, то столкнулся бы не с мягким пламенем.
Поговорив с пламенем некоторое время и полностью поняв его состояние, Чжао Хай наконец вошёл в огонь.
Продвигаясь в пламени некоторое время, Чжао Хай оказался в красном мире.
Температура здесь тоже была очень высокой, но пламя не было таким агрессивным, как то белое. Чжао Хай ещё мог выдерживать здешний жар.
Чжао Хай отвёл свою силу мысли и тихо осмотрелся.
И тут раздался крик феникса. Затем издалека прилетела большая птица. Увидев её, Чжао Хай горько усмехнулся — как он и думал, это была Чжуцюэ.
Чжуцюэ, едва появившись перед Чжао Хаем, без лишних слов бросилась на него. Чжао Хай двинулся и уклонился. Но хвост Чжуцюэ вдруг удлинился и хлестнул по нему. Чжао Хай снова уклонился. А снизу вдруг вырвался столб огня и ударил в него. Чжао Хаю пришлось снова уклоняться.
Теперь у Чжао Хая уже был опыт. Он знал: эта Чжуцюэ не настоящая, лишь управляемое, иллюзорное воплощение, как единорог и то древесное драконье существо — всего лишь големы, управляемые жемчужинами.
Но это также говорило ему: происхождение этих жемчужин непростое.
Чжао Хай уже проверял: у этих жемчужин нет духовного разума. То есть они не думают, действуют лишь по инстинкту. Именно потому, что они действуют по инстинкту, Чжао Хай и понял, что эти жемчужины непросты.
Теперь, считая красную жемчужину внутри этой Чжуцюэ, Чжао Хай увидел уже три жемчужины. И эти три жемчужины: водяная жемчужина воплощалась в единорога. Это Чжао Хая несколько удивило. Ведь если бы эти жемчужины действительно воплощались по четырём духам, то водяная жемчужина должна была бы воплощаться в Сюаньу, то есть в черепаху со змеёй; но сейчас она воплощалась в единорога. Единорог есть не только на Западе — на Востоке он тоже есть, и не только как один вид божественного зверя. Впрочем, увиденный Чжао Хаем единорог был скорее западного типа, но с чертами восточного драконо-коня.
А кроме этого единорога, древесная жемчужина воплощалась в дракона, а Цинлун как раз один из четырёх духов, дух древесной стихии. Теперь огненная жемчужина воплощалась в Чжуцюэ, а Чжуцюэ — дух огненной стихии. Это уже было настоящим воплощением по четырём духам.
У жемчужин нет мыслей, нет духовного разума; они не думают и действуют лишь по инстинкту. То, что они могут воплощаться в этих божественных зверей, доказывает лишь, что они воплощались так прежде, или когда-то были рядом с этими зверями, или видели их и знали, что те очень сильны. Потому при встрече с врагом жемчужины инстинктивно воплощались в этих божественных зверей. Именно так Чжао Хай понял, что эти жемчужины непросты.
И именно потому, что жемчужины непросты, Чжао Хаю ещё сильнее хотелось с ними разобраться. Но сейчас возникла трудность: Чжао Хай до сих пор не обнаружил на этой Чжуцюэ ту красную жемчужину. А не найдя её, как он мог её схватить и переплавить?
Потому Чжао Хай, сражаясь с Чжуцюэ, непрерывно наблюдал за ней. Он надеялся найти красную жемчужину. Но это, очевидно, было нелегко.
(Конец главы)