Юй Цзяолуну жилось несладко.
Он целыми днями сидел в своём дворцовом дворе, просиживая от рассвета до заката и ничего не делая. Не то чтобы ему не хотелось что-то делать — просто возможности не было. Он находился под домашним арестом.
Когда-то из-за дела с масками демона он расстался с Чжао Хаем. К маскам демона он относился с особым вниманием. Ведь только он и Чжао Хай знали, что маски демона сотворили бога-демона. Потому, расставшись с Чжао Хаем, он с величайшей поспешностью вернулся в Королевство Бинъюй, сразу направился во дворец и, представ перед отцом, подробно рассказал ему о масках демона.
Но его слова не привлекли внимания отца.
С точки зрения отца, об этом деле знал весь Мир Пяти Духов, и говорить о нём не было нужды. К тому же несколько его братьев воспользовались случаем и напали на него, говоря, что он просто не захотел проходить испытание и потому под этим предлогом вернулся; что он труслив и ленив, что недостоин быть потомком рода Юй.
Хотя отец и прежде относился к нему с некоторой благосклонностью, но за эти годы он так и не показал ничего выдающегося. А когда на него посыпались нападки, отец мало-помалу и сам проникся к нему недовольством. В конце концов он просто запер его под домашним арестом, запретив выходить со двора.
Юй Цзяолун отлично понимал: хотя дело с масками демона недавно наделало много шума, маски демона вовсе не смирились. Теперь на поверхности казалось, что государства объединились и изгнали их с континента, позволив им влачить существование на островах. Но Юй Цзяолун знал: это лишь дало маскам демона возможность собраться с силами. Стоит настать подходящему моменту, и люди в масках демона тут же пойдут в наступление на континент. И тогда всем континентам грозит опасность.
Но беда была в том, что его словам никто не верил.
Он говорил об этом отцу. Но из-за прежних дел отец считал, что он всё преувеличивает и просто ищет оправдание своему внезапному возвращению. Отец ему не верил. Это повергало Юй Цзяолуна в полное отчаяние.
Теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как целыми днями сидеть в комнате. Ел да спал, спал да ел. Если бы он не отправился в то путешествие, если бы не увидел столько интересного, если бы не встретил Чжао Хая, если бы не узнал о масках демона — возможно, он бы ещё и радовался такой жизни. Но теперь всё было иначе. Он не мог ни есть, ни спать. Прежде полная фигура исхудала, и он стал совсем измождённым.
Теперь при Юй Цзяолуне, кроме евнуха, что с детства за ним ходил, было всего две дворцовые служанки. Эти две служанки выросли вместе с ним, и он уже взял их в свои покои. Он собирался в будущем, выйдя из дворца и основав собственный дом, возвести их в сан наложниц. Но теперь он ничего не мог сделать.
В этот день Юй Цзяолун снова сидел в беседке своего двора и пил вино в одиночестве.
Пил он, впрочем, весьма своеобразно: перед ним стояли две чашки. Он выпивал одну, потом выпивал и другую.
Тут из комнаты вышел евнух лет сорока с лишним. Взглянув на Юй Цзяолуна, сидевшего в беседке с вином, он покачал головой, вздохнул и направился к беседке.
Не дойдя до беседки нескольких шагов, евнух услышал пьяный голос Юй Цзяолуна:
— Брат Чжао, давай, выпьем ещё по чашке. Ты в последнее время стал крепче пить. Редкость, поистине редкость.
Евнух вздохнул, вошёл в беседку и сказал Юй Цзяолуну:
— Ваше высочество, не пейте больше. Вино вредит здоровью. Если продолжите, тело не выдержит. Не пейте больше.
Юй Цзяолун взглянул на евнуха и громко рассмеялся:
— Юй Дабань, знаешь ли ты, что вино — поистине добрая вещь? Как я раньше этого не замечал? Я всегда думал, что хороша еда. Теперь же понял: вино лучше еды. Ха-ха-ха, давай, Дабань, выпей со мной пару чашек.
Евнухов, что росли при наследных принцах и занимали при дворе почётное положение, обычно называли Дабань. Этот Юй Дабань и вырос при Юй Цзяолуне. Потому тот и звал его Дабань.
Юй Дабань взглянул на Юй Цзяолуна и вздохнул:
— Ваше высочество, больше нельзя. Говорят, при дворе как раз обсуждают ваше выселение из дворца и основание собственного дома. Поскольку на этот раз вы не довели испытание до конца, дом вам позволят основать лишь малый, к тому же никакой должности не дадут. Отныне вам придётся жить на жалованье, что выдают из дворца. Ваше высочество, сейчас вам следует подумать о будущем.
— О будущем? О каком будущем? — с пьяной ноткой, но очень тихо произнёс Юй Цзяолун. — Даже если выйду из дворца, разве мне перестанут давать еду или питьё? С едой и питьём забот нет, о каком будущем мне думать? Юй Дабань, будь спокоен. Я не умру. В худшем случае стану богатым обывателем.
Услышав это, Юй Дабань на миг опешил. Затем сразу понял, что имеет в виду Юй Цзяолун. Оглядевшись и убедившись, что никого нет, он с облегчением вздохнул.
Потом он посмотрел на Юй Цзяолуна. Тот по-прежнему пил чашку за чашкой, словно ничего не знал, словно только что сказанное было не им.
И как раз когда Юй Дабань стоял в растерянности, ворота двора внезапно распахнулись.
Юй Дабань вздрогнул и обернулся к воротам.
Надо сказать, ворота двора Юй Цзяолуна давно не открывались. Юй Цзяолун внезапно вернулся во дворец и потерял благосклонность короля, так что придворные, падкие на выгоду, разумеется, перестали ходить к его двору. К тому же Юй Цзяолун был под домашним арестом во дворце и не мог выходить. Потому его двор был самым пустынным во всём дворце.
И вот теперь кто-то внезапно пожаловал. Юй Дабань не только не обрадовался, но, напротив, встревожился. Потому что в такое время войти без доклада — значит, пришли с дурными намерениями.
Под пристальным взглядом Юй Дабаня во двор вошёл старый евнух лет шестидесяти с лишним в сопровождении нескольких евнухов и служанок.
Увидев этого старого евнуха, Юй Дабань похолодел. Он узнал его: это был самый приближённый евнух короля — Чжан Чжэнь.
Чжан Чжэнь был самым приближённым евнухом императора и обладал во дворце беспримерной властью. Даже несколько наследных принцев, встречая его, кланялись и называли его «гунгун Чжан». Юй Дабань, разумеется, не смел проявить небрежность и сразу подошёл к Чжан Чжэню с поклоном:
— Приветствую вас, гунгун Чжан. По какому делу вы сегодня пожаловали? Если что-то нужно, достаточно было бы послать человека, зачем утруждать себя личным визитом?
Чжан Чжэнь взглянул на Юй Дабаня, потом на Юй Цзяолуна, уже свалившегося в беседке, покачал головой и вздохнул:
— Старина Юй, тебя ведь и я растил, и восьмого принца тоже. Надо сказать, если бы восьмой принц сам не вернулся, не дошло бы до такого. Сегодня я пришёл по велению его величества передать указ. Пусть восьмой принц примет его.
Юй Дабань поспешно откликнулся, подошёл, поднял пьяного Юй Цзяолуна и, поддерживая, поставил его на колени.
Чжан Чжэнь взглянул на Юй Цзяолуна, вздохнул и произнёс:
— Устное повеление его величества: восьмой принц Юй Цзяолун достиг совершеннолетия, ему дозволяется выйти из дворца и основать собственный дом. Дом — на двадцать человек. Выйти завтра, без промедления.
Услышав этот указ, Юй Дабань вздрогнул.
Он никак не ожидал, что король именно сейчас позволит Юй Цзяолуну выйти из дворца и основать дом, да ещё дом всего на двадцать человек. Это было поистине унизительно.
Надо сказать, в Королевстве Бинъюй каждый наследный принц, выходя из дворца и основывая дом, подчинялся установленным правилам. Нельзя было строить дом какого угодно размера. Принцы могли основывать дома не более чем на сто человек, затем на восемьдесят, на шестьдесят, на пятьдесят, на тридцать и на двадцать. Дом на двадцать человек был самым малым из княжеских домов.
Разумеется, принц, выходя из дворца, не обязан был набирать ровно столько людей, сколько предписано. Но это правило ограничивало размер дома. К тому же дома на пятьдесят человек и более давали их владельцам должность. Они могли нести службу вовне. Иными словами, у них была реальная власть. А дома на пятьдесят человек и менее реальной власти не давали. Помимо ежегодного жалованья из дворца, доходов почти не было. Разве что сам начнёшь торговать. Но если за тобой следят, то и торговать не позволят. Потому что в Королевстве Бинъюй членам правящего рода запрещалось заниматься торговлей.
Прежде Юй Цзяолун пользовался благосклонностью короля. Все считали, что, выйдя из дворца, он получит дом по меньшей мере на восемьдесят человек, а то и на сто. Тогда у него была бы своя должность. А должность означала власть и, соответственно, доходы.
К тому же в Королевстве Бинъюй было одно особое правило: чтобы претендовать на наследование престола, нужно было иметь должность. Иными словами, если при выходе из дворца и основании дома ты не получал должности, путь к престолу для тебя был закрыт.
А теперь Юй Цзяолуну предстояло основать дом всего на двадцать человек — самый малый. Это означало, что он уже не мог наследовать престол. Иными словами, он окончательно лишился влияния. Отныне ему суждено было стать праздным князем, живущим на жалованье. С голоду не умрёшь, но и богатым не станешь.
Юй Дабань с горестным лицом взглянул на спящего Юй Цзяолуна и со слезами на глазах произнёс:
— Да, повинуюсь воле его величества.
Чжан Чжэнь взглянул на Юй Дабаня, снова вздохнул и вместе с евнухами и служанками удалился.
Когда они ушли, Юй Дабань поднял Юй Цзяолуна и отвёл в комнату, уложил на кровать.
Две служанки, что были при этом дворе, тоже пришли прислуживать. Но, лишь помогли снять с Юй Цзяолуна одежду, как Юй Дабань отослал их.
Укрыв Юй Цзяолуна одеялом, Юй Дабань вздохнул и собрался выйти из комнаты.
И тут Юй Цзяолун, казавшийся спящим, внезапно произнёс:
— Море широко — рыбе есть где резвиться; небо светло — птице есть где летать!
Сказав это, он повернулся на другой бок и снова заснул.
А Юй Дабань отчётливо расслышал эти слова. Он на миг замер, затем с изумлением взглянул на Юй Цзяолуна и увидел, что тот лежит на боку и крепко спит.
Глаза Юй Дабаня сузились, а затем разгорелись всё ярче. Наконец он невольно улыбнулся, поклонился Юй Цзяолуну и вышел.
Очевидно, Юй Дабань понял, что имел в виду Юй Цзяолун. И теперь мог быть спокоен.
(Конец главы)