Когда они управились с вещами, Чжао Хай вернул все потревоженные деревья в прежнее состояние. Ветви расправились, стволы встали на место — словно той схватки и вовсе не было.
Они вернулись туда, где прежде стоял древесный дом. Панцзы остановился под деревом, поднял голову и посмотрел на восстановившееся дерево — древесного дома уже не было, лишь густая листва тихо колыхалась в ночном ветру. Он невольно вздохнул:
— Несколько дней здесь прожили, а всё же немного жаль.
Чжао Хай взглянул на него и не удержался от смеха:
— Да брось ты. Жаль ему. Я же тебя знаю. Станешь ты жалеть. Пойдём, найдём место, поставим палатку и выспимся как следует.
Это Чжао Хай сказал не зря. Панцзы и вправду не любил жить в древесном доме. Поначалу было ничего, но со временем стала ощущаться духота. А Панцзы жару переносил хуже всего, потому и разлюбил жизнь на дереве.
Панцзы хмыкнул:
— Ладно, немного жаль, но я же не говорю, что обязательно надо в древесном доме жить. Пойдём, поставим палатку.
Переговариваясь, они углубились в лес. Вскоре нашли подходящее место, поставили палатку, перекусили и забрались внутрь отдохнуть.
Панцзы сегодня сражался и, разумеется, устал — едва лёг, как уснул. Чжао Хай тоже поспал. Когда они проснулись, уже совсем стемнело, судя по времени — глубокая ночь.
Спали они крепко, и сон как рукой сняло. Они выбрались из палатки, раздобыли еды, уселись у костра и принялись есть, потягивая вино — вольготно.
Чжао Хай отпил глоток и произнёс:
— Мы здесь пять дней простояли, и неизвестно, что сейчас в горах Мандан. Столько народу вошло, а никто даже близко не подошёл. Удивительно.
Панцзы кивнул:
— И вправду удивительно. Может, завтра пойдём дальше? Хочется посмотреть, что там происходит.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Слушай, Панцзы, это вроде мои слова. Раньше я так говорил, а сегодня ты меня опередил.
Панцзы хмыкнул:
— Я за тебя сказал, разве плохо? Всё равно ты бы это сказал. Уф — наконец-то немного легче. Столько людей из группы в масках демонов прикончили, думаю, они какое-то время не сунутся.
Чжао Хай покачал головой:
— Это ещё неизвестно. Какие они, ты и сам знаешь. Заставить их отказаться от погони почти невозможно. Но сегодняшний урок заставит их хорошенько подумать, прежде чем снова напасть. Однако это значит и другое: в следующий раз они пошлют ещё более сильных.
Панцзы кивнул:
— Пусть приходят. Что мы можем сделать? Будем ждать.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Верно, пусть приходят. Мы подождём. Хочу посмотреть, что ещё они выкинут.
Они пили и болтали.
И вдруг издалека донёсся громовой рёв.
Рёв был глухой и яростный, словно огромный камень рухнул в глубокий омут, и от него вспугнутые птицы с шумом взмыли над лесом. Оба вздрогнули и разом обернулись в ту сторону.
Панцзы произнёс:
— Громко-то как. Но, кажется, далеко?
Чжао Хай кивнул:
— Верно, ли не меньше десяти. Что за зверь с такой мощью? Рёв, что разносится по лесу так далеко?
Панцзы переменился в лице:
— Тигр-владыка. Наверняка Тигр-владыка. Старина Чжао, как думаешь, может, это Ялей?
Чжао Хай опешил, затем с недоумением произнёс:
— Не может быть такого совпадения. Снова с ним столкнуться?
Панцзы произнёс:
— Вполне возможно. Тигров-владык в Мире Пяти Духов немного, а диких давно уже никто не встречал. И в горах Мандан о них никогда не слыхивали. Потому этот рёв, скорее всего, от тигра-владыки Ялея.
Чжао Хай кивнул:
— Если так, то это, скорее всего, Ялей. Обычный тигр в лесу так далеко не слышен. Что будем делать?
Панцзы взглянул на него:
— Что ты имеешь в виду? Уж не хочешь ли пойти посмотреть? Судя по рёву, тигр-владыка с кем-то сражается. В этом лесу мало кто осмелится бросить вызов Ялею, значит, противник тоже мастер. Если мы придём, могут возникнуть недоразумения. Если нас втянут — будет плохо.
Чжао Хай кивнул:
— Верно. Ялей силён, и тот, кто с ним сражается, не слабее. Если мы придём, нас могут принять за врагов. Ладно, выпьем.
Они чокнулись бутылками и отпили.
Едва поставили бутылки, как Чжао Хай вдруг замер. Затем обернулся к Панцзы:
— Панцзы, похоже, нам не удастся спрятаться. Они идут сюда.
Панцзы опешил и переменился в лице:
— Сюда? Далеко ещё?
— Пять ли, — спокойно произнёс Чжао Хай и снова отпил из бутылки.
Панцзы напрягся:
— И что нам делать? Уходить?
Чжао Хай поставил бутылку и взглянул на него:
— Уходить? Зачем? Нет, не уйдём. Мы останемся здесь. Хотят драться — пусть убираются подальше. А если попробуют нас втянуть — я их прикончу.
Он помолчал и продолжил:
— Я не хочу вмешиваться не потому, что боюсь, а потому, что не хочу лишних хлопот. Но если меня заденут — церемониться не стану.
Панцзы опешил:
— Ты серьёзно? Это же человек уровня Ялея. Ты уверен, что хочешь с ними связываться?
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— И что, если свяжусь? Что они мне сделают? Не волнуйся, ничего не случится.
Он снова отпил.
Панцзы напрягся ещё больше — рёв тигра-владыки приближался, уже слышались звуки боя. А Чжао Хай стоял и пил вино.
Когда звуки стали совсем близко, Чжао Хай поставил бутылку и произнёс:
— Трое окружили Ялея. Но Ялей уже не жилец. Не неси его тигр на спине — он был бы мёртв. Эти трое сильны, но лица скрыты.
Панцзы не сомневался в его словах — за всё время он не видел, чтобы Чжао Хай в чём-то крупно ошибался. Потому поверил.
Звуки боя приближались. Уже видны были вспышки чар.
Чжао Хай холодно произнёс:
— Господа, если хотите драться, делайте это подальше. Не мешайте нам отдыхать.
Голос его звучал негромко, но разнёсся далеко, и обе стороны отчётливо его услышали.
Реакция была разной.
На бледном лице Ялея мелькнул румянец. Он хлопнул тигра-владыку, и тот бросился к Чжао Хаю.
А трое преследователей переглянулись с удивлением. Голос Чжао Хая разнёсся слишком далеко, и в нём не было ни крика — просто ровный звук. Ясно, что человек не прост. Как бы он ни передал голос, это говорило о его силе.
Но, увидев, что Ялей уходит, они тут же бросились следом.
Чжао Хай тоже это видел — через деревья. Увидев, что они направляются прямо к нему, он переменился в лице. Он не боялся их, но не хотел хлопот. А их приход означал именно хлопоты. Потому лицо его помрачнело.
И верно: первым в лагерь примчался тигр-владыка. Ялей сидел на его спине. Тигр-владыка, оказавшись в лагере, с враждебностью зарычал на Чжао Хая и Панцзы.
Ялей выглядел плохо. Внешних ран не было, но лицо мертвенно-бледное — вот-вот потеряет сознание.
Чжао Хай, однако, ясно понимал: Ялей уже не жилец. Его сердечные меридианы повреждены, спасения нет. Он держится из последних сил, и скоро конец.
И верно: лицо Ялея становилось всё хуже. Но, увидев Чжао Хая и Панцзы, он словно ожил.
Он сложил руки в поклоне:
— Двое, меня сегодня подло ранили, мне не жить. Прошу, позаботьтесь о Шестероноге. Шестероног, отныне ты идёшь с ними.
Он погладил тигра-владыку по спине. В глазах зверя мелькнула боль, он горестно взвыл.
Ялей улыбнулся:
— Все умирают. Я и так не мог прожить дольше тебя. Просто ушёл чуть раньше. Живи дальше.
Тут подошли трое в чёрном с закрытыми лицами. Они не напали на Ялея, только смотрели на Чжао Хая и Панцзы.
Ялей, словно не замечая их, обернулся к Чжао Хаю и Панцзы:
— Двое, мне конец. Прошу, позаботьтесь о Шестероноге. И ещё одно — уходите из гор Мандан. Чем скорее, тем лучше.
С этими словами он медленно сполз со спины тигра и упал на землю. Он больше не дышал.
Тигр-владыка, увидев это, горестно взвыл, принялся толкать его передними лапами, лизать языком. Но Ялей был мёртв и не отвечал.
(Конец главы)