Старик взглянул на Чжао Хая и произнёс:
— Я не говорил, что это вы убили тех людей. Но зачем вы вмешались не в своё дело?
Чжао Хай посмотрел на старика, и лицо его помрачнело. Затем он медленно заговорил:
— Старик, я вижу, что вы в годах, потому и говорил с вами до сих пор вежливо. Но то, что я говорю вежливо, вовсе не значит, что я вас боюсь. С того мгновения, как вы появились, вы только и делаете, что допрашиваете нас. А я хочу спросить: по какому праву вы меня допрашиваете? Эти горы Мандан — ваши? Обо всём, что здесь происходит, нужно сначала докладывать вам? Если так, почему вы не ищете того, кто убил этих людей? Почему вместо этого пришли к нам?
Взгляд его похолодел.
— Что? Испугались того убийцы? Увидели, что мы двое мягкосердечны, решили, что нас легко обидеть, и потому явились?
Старик опешил. Затем лицо его переменилось:
— Дерзость! Ты знаешь, с кем говоришь?
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Со старым глупцом, который сам не знает, кто он.
— Ты…
Старик поперхнулся и надолго лишился слов.
Сила его была велика. По его мнению, говорить с Чжао Хаем так было вполне естественно. Но он не ожидал, что Чжао Хай попросту отбросит его слова обратно. Это его разозлило.
Тигр-владыка тоже почувствовал гнев старика. Он взревел и бросился на Чжао Хая.
Но едва он двинулся, как все деревья вокруг пришли в движение. Ветви в одно мгновение сплелись в огромную клетку и заперли Тигра-владыку внутри.
Тигр-владыка попытался вырваться. Вдруг снизу медленно поднялась очень острая ветвь и упёрлась ему в горло. Всё тело зверя было прижато ветвями, он не мог шевельнуться и лишь беспомощно позволял острию медленно давить на горло.
Старик, увидев это, разъярился ещё сильнее. Он рявкнул:
— Ты ищешь смерти!
С этими словами он взмахнул рукой, и деревья вокруг Чжао Хая тоже пришли в движение, устремившись к нему.
Чжао Хай холодно фыркнул.
Деревья тотчас замерли.
Чжао Хай холодно взглянул на старика:
— Старик, советую вам не кичиться своим возрастом. Мы вам не младшие, и незачем выказывать вам такое почтение. Если посмеете устроить что-нибудь, не пеняйте на меня.
Старик, не добившись успеха с первого удара, невольно переменился в лице.
Только что он попытался подчинить ветви, чтобы напасть на Чжао Хая, но не ожидал, что Чжао Хай лишь холодно фыркнет — и деревья тотчас выйдут из-под его власти. Это его сильно поразило.
Теперь, услышав слова Чжао Хая, старик разъярился ещё больше. Он взглянул на него и произнёс:
— Юноша, советую тебе не быть таким дерзким. За дерзость можно поплатиться.
— Ха-ха-ха-ха!
Чжао Хай вдруг запрокинул голову и расхохотался. От его смеха окрестный лес слегка задрожал.
Затем, глядя на старика с холодным блеском в глазах, он произнёс:
— Я оказал вам уважение и не хочу вас убивать. Но не вам меня предупреждать. Если вы разумны — уходите поскорее. Пока у меня хорошее настроение, я не желаю убивать.
Лицо старика полностью изменилось, едва Чжао Хай рассмеялся.
Пока Чжао Хай смеялся, его аура полностью захватила старика. В этой ауре, глубокой, как бездна, таилась убийственная сила, от которой старик словно рухнул в ад.
Он никак не ожидал, что сила Чжао Хая окажется настолько чудовищной. Он прекрасно понимал: Чжао Хай и вправду способен его убить. Пожелай Чжао Хай, он мог бы даже не тратить слов — просто убить его. Очевидно, до этого Чжао Хай сдерживался и не наносил удара.
Только теперь старик понял, с кем столкнулся. Только теперь он осознал, сколь смехотворно выглядел, важничая перед Чжао Хаем и разыгрывая старшего, поучающего младшего.
Чжао Хай отозвал ауру, которой удерживал старика, и произнёс:
— Мы пришли в горы Мандан не за Святой усыпальницей, а просто развлечься. Когда наиграемся, сами уйдём. Старик, не стоит о нас беспокоиться.
С этими словами он взмахнул рукой. Деревья тотчас приняли прежний вид, а Тигр-владыка был освобождён.
Выбравшись, Тигр-владыка оскалился на Чжао Хая, но больше не посмел нападать.
Старик бросил на Чжао Хая сложный взгляд и произнёс:
— Раз господин так говорит, старику нечего добавить. Шестероног, идём.
Он развернулся и вместе с Тигром-владыкой ушёл.
Панцзы, увидев, что старик ушёл, с горящими глазами взглянул на Чжао Хая:
— Старина Чжао, ты просто невероятен! Ты знаешь, кто это был?
Чжао Хай с недоумением взглянул на него:
— Кто? Я не знаю. Но Тигр-владыка хорош — при случае обязательно заведу себе такого.
Панцзы посмотрел на него как на безумца:
— Старина Чжао, я перед тобой преклоняюсь. Ты только что обратил в бегство господина Ялея, которого называют Владыкой джунглей. Хоть я и не видел господина Ялея, но, насколько мне известно, во всём Мире Пяти Духов только он — обладатель древесной души — может использовать Тигра-владыку.
Чжао Хай не понял:
— Владыка джунглей? Неужели он так силён? Что-то я не заметил.
Панцзы хлопнул себя по голове:
— О чём ты только думаешь? Хотя господин Ялей и очень силён, он ещё не достиг уровня мастера духа. Но вместе с Тигром-владыкой он способен сражаться с обычным мастером духа. А мастеров духа сейчас почти не встретишь — они обычно уединяются где-нибудь для совершенствования. Потому мастер уровня уже считается в Мире Пяти Духов выдающейся фигурой. Господин Ялей — давно прославленный мастер. Тигра-владыку он когда-то приручил случайно, и это сделало его ещё сильнее. В прежние годы его слава гремела по всему Миру Пяти Духов, но в последние годы о нём не слышно, оттого и пошли слухи. Кто-то говорил, что его убил мастер духа, кто-то — что он сам достиг уровня мастера духа и уединился. Теперь видно, что он пришёл совершенствоваться в горы Мандан.
Чжао Хай кивнул:
— Значит, мастер уровня. Но сила у него и вправду неплоха. Если он пришёл сюда совершенствоваться, почему оказался в таком месте? Это ведь можно считать краем гор Мандан.
Панцзы покачал головой:
— Этого и вправду никто не знает. Но так или иначе, он здесь, верно? И ты с ним схлестнулся. Честно, старина Чжао, я тобой восхищаюсь.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Это не схватка. Он не остерегался меня и недооценил мою силу, потому на миг оплошал, и я получил небольшое преимущество.
Панцзы горько усмехнулся:
— Ты серьёзно или нарочно меня злишь? Это же мастер уровня! Даже если он недооценил тебя, даже если оплошал, много ли найдётся людей, способных получить преимущество над таким, как он?
Чжао Хай, услышав это, слегка улыбнулся и ничего не сказал. Затем произнёс:
— Ладно, как бы там ни было, всё прошло. Идём.
Панцзы покачал головой, беспомощно вздохнул и пошёл за Чжао Хаем.
Он больше ничего не сказал, но, очевидно, сожалел, что они с Чжао Хаем умудрились задеть такую фигуру.
Чжао Хай же ни о чём не думал.
Всего лишь человек уровня танца в пустоте. Таких у него под началом было столько, что не сосчитать. В этот раз он бродил по континенту Толстой Земли, во-первых, чтобы посмотреть здешние земли, нравы и обычаи, оценить силу местных; во-вторых, чтобы развлечься и как следует отдохнуть. Это и было главной целью Чжао Хая.
Они шли вперёд.
В полдень они уселись где попало, доедая оставшуюся с вечера жареную баранину и время от времени прикладываясь к вину. Было легко и спокойно.
Чжао Хай взглянул на Панцзы, который грыз баранью ногу, не удержался, покачал головой и вздохнул:
— Тебе бы, право, побольше двигаться. Смотри, сколько мы за утро прошли? С твоими силами что ты будешь делать, если встретишь сильного противника? В конце концов, тебя и выносливостью загоняют.
Панцзы покосился на него:
— Пустые слова. Раньше у меня почти не было возможности тренироваться. Даже если я не тренируюсь и откармливаю себя как свинью, меня всё равно хотят убить. А если бы я каждый день упражнялся и выглядел бы умным и способным, меня давно убили бы. Разве я дожил бы до сих пор?
Чжао Хай вздохнул:
— Выходит, родиться в императорской семье и вправду мало радости. Ничего нельзя делать, ничего нельзя сделать. Захочешь что-то сделать — и сразу решат, что ты борешься за трон, и убьют. Какой смысл так жить?
Панцзы вздохнул, отложил баранью ногу и произнёс:
— Ничего не поделаешь. Небо дало императорской семье высочайший статус, но взамен забрало кое-что — например, родственные чувства. Ты слышал, чтобы в императорском роду братья были дружны и почтительны? Не только в императорском — в больших семьях разве мало наследников грызутся между собой?
Чжао Хай взглянул на Панцзы и произнёс:
— Ты говоришь очень разумно и глубоко. Но в следующий раз нельзя ли говорить это без бараньей ноги в руке и с жирными губами? Твой нынешний вид слишком не соответствует словам, и у меня возникает сильное чувство несоответствия. Право.
— Пошёл ты! — Панцзы, услышав это, раздражённо выругался. — Я с таким трудом настроился на серьёзный лад, а ты, негодяй, всё мне испортил! К тому же разве не ты завёл этот разговор? А теперь сам же и ломаешь. Чего ты вообще хочешь?
— Ха-ха-ха, глядя на тебя, невозможно быть серьёзным, а когда ты пытаешься выглядеть серьёзным — становится ещё смешнее. Ладно, Панцзы. Ты не хочешь трона, не хочешь возвращаться, чего тогда столько думать? В будущем присмотришь себе женщину по душе, сразу женишься, нарожаете кучу детей и заживёте спокойно. Зачем строить из себя что-то?
— Ха-ха-ха, ты прав. Если в будущем и вправду найдётся женщина, которая мне понравится, и родятся дети, и заживём мы обычной жизнью — это было бы неплохо.
С этими словами он снова откусил большой кусок бараньей ноги и запил глотком жгучего вина.
(Конец главы)