Чжао Хай принял мешочек и, открыв, заглянул внутрь.
Тот посох был лучшим в его лавке и стоил тысячу беров. Эти «беры» и были теми самыми раковинами, которые местные называли берами. Тысяча беров — это десять тысяч золотых монет. Разумеется, такова была обычная рыночная цена. На деле, если только речь не шла о покупке чего-то особенно дорогого, обычные люди в расчётах раковинами не пользовались. Ведь раковины помогали совершенствоваться, и даже если кто-то их получал, он скорее откладывал их.
Чжао Хай смотрел на эти раковины и невольно почесал в затылке.
Эти раковины он не смел поместить в своё пространство — стоило их туда положить, как пространство их поглощало. В раковинах содержалась духовная энергия.
Но для пространства Чжао Хая эта духовная энергия была почти бесполезна. Ведь он теперь совершенствовался непрерывно, то есть постоянно впитывал духовную энергию. Потому раковины как подспорье для культивации ему вовсе не требовались. Если же они попадут в пространство и будут им поглощены, это станет пустой тратой.
Глядя на мешочек в руке, Чжао Хай невольно горько усмехнулся.
Похоже, ему всё же придётся выплавить пространственный артефакт и сложить эти раковины туда. Хоть вещь эта была ему почти бесполезна, с ней в будущем можно будет удобнее торговать.
Хоть на континенте Ледяного Океана одна раковина и обменивалась на десять золотых монет, это была лишь открытая цена. На деле здесь одна раковина вполне шла за двенадцать-пятнадцать золотых монет — ведь люди редко выносили раковины на торг, потому и обменный курс раковин к золоту был выше.
Чжао Хай убрал раковины и оглядел лавку.
В лавке оставалось ещё несколько десятков естественных посохов — хватит на какое-то время. Впрочем, эти естественные посохи стоили от нескольких золотых монет до нескольких сотен беров, разброс цен был довольно велик.
Но сейчас его мысли были уже не об этом.
Теперь, помимо того чтобы разобраться в здешнем рельефе и силах Мира Пяти Духов, ему больше всего хотелось понять, какова сила здешних людей. А ещё он хотел узнать, как здесь обстоят дела с использованием формаций.
Здешние люди уже могли пользоваться пространственными формациями. Значит, есть ли у них и большие магические инструменты? Если есть, то до какого уровня они развились? Всё это Чжао Хай хотел знать.
Но он понимал, что спешить тут нельзя.
За всё время, что он находился в Мире Пяти Духов, он и вправду не слышал, чтобы здесь кто-то использовал большие магические инструменты, и в Авроре тоже не видел больших магических инструментов. А есть ли они здесь на самом деле — это ещё предстояло выяснить позже, внимательно понаблюдав.
Скучая, он сидел в лавке и читал книгу, а о приходе Линь Цина давно уже позабыл.
Хоть его посохи и были созданы, можно сказать, из того самого посоха Линь Цина, с самим Линь Цином это уже не имело ничего общего. Потому Линь Цин не мог узнать, какая связь между этими посохами и его посохом. И беспокоиться было незачем.
И вот, пока Чжао Хай читал, снаружи внезапно донёсся шум.
Чжао Хай опешил. Он заметил, что шум постепенно приближается — похоже, направляясь к его лавке.
Чжао Хай поспешно убрал книгу и поднялся.
Едва он встал, как снаружи вошла группа людей.
Все они были в чёрной короткой одежде, и у каждого в руке был магический посох. Разумеется, это были не естественные посохи. Да и на вид их посохи не были чем-то высококлассным. Зато людей было немало — больше десяти.
Войдя в лавку, все они с недобрыми лицами принялись разглядывать всё вокруг.
Увидев вышедшего навстречу Чжао Хая, главарь — мужчина лет тридцати с лишним, худощавый, довольно сдержанного вида, но с треугольными глазами, в которых сверкал змеиный блеск, — мрачно спросил:
— Парень, это твоя лавка?
Чжао Хай уже изменил свою внешность.
Он прекрасно понимал: его прежний рост и телосложение были слишком приметны, их запоминали с первого взгляда. Для разведки это было крайне невыгодно. Потому теперь он использовал облик, похожий на своё прежнее человеческое лицо: обычная внешность, двадцать с лишним лет, ничего особенного — из тех, кого потеряешь в толпе и не найдёшь.
Едва взглянув на этих людей, Чжао Хай почти сразу понял, чем они занимаются.
Где есть свет, там есть и тьма. В Авроре было так же. Насколько знал Чжао Хай, в Авроре имелось несколько мелких банд, которые жили за счёт «платы за защиту» с лавок. Банда, что заправляла этим районом, кажется, называлась банда Ледяного Клинка. Похоже, эти люди и были из неё.
Чжао Хай поспешно сложил руки в приветствии:
— Верно, господа, лавка моя. Чем могу быть полезен?
Тот взглянул на Чжао Хая:
— Ты новенький? Почему раньше тебя здесь не видели?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Я только что прибыл в Аврору. Прежде я не торговал в Авроре. Мой старший брат — авантюрист. Во время одного похода с друзьями он увидел духовное дерево и добыл эти посохи. Он велел мне приехать сюда и продавать их, а заодно открыть небольшую лавку, чтобы в будущем торговать посохами. Нужно ли вам что-нибудь?
Услышав это, тот слегка нахмурился.
Из всех, с кем эти бандиты меньше всего хотели связываться, авантюристы стояли на первом месте.
Местных они не боялись. Эти люди были из тех, кто липнет как репей. Разве не говорят: с порядочным свяжешься — больше хлопот, чем с проходимцем? Они и были проходимцами, потому честных людей не боялись.
Но авантюристы не были честными людьми.
Авантюристы могли быть телохранителями, а могли в любой миг стать разбойниками. К тому же у всех авантюристов руки были нечисты — почти каждый видел кровь. А главное — авантюристы были очень подвижны: поживут в одном городе и перебираются в другой. А эти бандиты были местными. Свяжешься с авантюристом — он, чего доброго, бросится на тебя насмерть, а потом просто сбежит. И ничего с ним не поделаешь.
Именно поэтому бандиты не слишком хотели связываться с авантюристами.
Чжао Хай нарочно так сказал. Он прекрасно понимал: одного имени авантюриста недостаточно, чтобы напугать этих людей, но оно избавит от многих хлопот. По крайней мере, они не станут нарочно к нему цепляться. Плату он мог отдать — не отдашь, так они будут вечно ходить и докучать. Но если не припугнуть их именем авантюриста, то там, где они берут с других по одной золотой монете в месяц, с него потребуют десять да ещё время от времени будут вымогать.
Разумеется, Чжао Хай не собирался давать им понять, что говорит это нарочно. Он лишь сделал вид, что ничего не знает, и стал смотреть, как они отреагируют.
Человек в чёрном взглянул на Чжао Хая и мрачно произнёс:
— Парень, раз ты так говоришь, мы не станем тебя притеснять. Вот что: в нашем районе каждая лавка ежемесячно платит нам за защиту — в зависимости от размеров лавки. Твой старший брат авантюрист, значит, и живёте вы небогато. Мы не такие уж неразумные. Пусть твоя лавка платит нам три золотые монеты в месяц, и я обещаю, что никто не придёт к тебе устраивать беспорядки. Как?
Услышав это, Чжао Хай поспешно сказал:
— Так вы, значит, господа из банды. Это дело понятное — прежде, когда я держал лавку со всякой мелочью, я тоже имел дело с господами из банд, правила мне знакомы. Три золотые монеты в месяц я непременно буду вносить вовремя. Только прошу вас оставить своё имя. Если кто-нибудь посмеет прийти в мою лавку буянить, я смогу назвать ваше имя и припугнуть их. Как вы на это смотрите, господа?
Чжао Хай сказал так потому, что видел, как в других лавках люди общаются с такими, как они. Он называл их «господами» — так было принято. Просить оставить имя — тоже было принято. Делал он это, чтобы они поняли: он не впервые имеет дело с бандами, и чтобы они остерегались его ещё больше.
И действительно, услышав это, человек в чёрном кивнул:
— Неплохо, парень, видно, что ты знаешь правила. Если кто-то придёт сюда буянить, скажи им: это место под защитой Гадюки Три из банды Ледяного Клинка. Если в лавке кто-то станет буянить или что-то пропадёт, пусть приходят ко мне в винный дом Ледяного Клинка. Я, Гадюка Три, непременно помогу. Ну что, парень, три золотые монеты — не в убыток тебе?
Чжао Хай поспешно ответил:
— Не в убыток, не в убыток. Третий господин, вот пять золотых монет — три за этот месяц, а два на выпивку вашим братьям. Прошу вас и впредь оказывать покровительство, покровительство. Третий господин и сам знает, лавка только открылась, я успел заключить всего две сделки, потому могу лишь угостить братьев чаркой вина. Не извольте гневаться, что мало.
Гадюка Три взмахнул рукой, и у него приняли те пять золотых монет. Он взглянул на Чжао Хая, прищурился и с улыбкой произнёс:
— Неплохо, неплохо. Умеешь подойти, есть хватка для торговли. Тогда так: если будут дела, приходи ко мне в винный дом Ледяного Клинка. Братья, идём.
С этими словами он увёл людей банды Ледяного Клинка.
Едва они вышли из лавки, один из подручных Гадюки Три тотчас сказал:
— Третий господин, этот лавочник какой-то мягкий, а в лавке у него немало естественных посохов — хороший товар. Может…
Он провёл рукой по шее — явно предлагая прикончить Чжао Хая и забрать лавку.
Гадюка Три бросил на него взгляд:
— Не вздумай затевать такое! Не ровен час накличешь беду! Разве ты не слышал? Его брат — авантюрист. Разве у авантюристов легко отнять добро? Отнимешь — а брат придёт мстить, и нам всем будет худо. К тому же вы не заметили? Он хоть и был с нами предельно вежлив, но здешние правила знает назубок и нас ничуть не боится. Понимаешь, что это значит? Это значит, он прежде уже имел дело с бандами и бандитов вовсе не боится. Да ещё взгляни на его душу-объект — это древесная душа. То есть он не из континента Ледяного Океана, скорее всего из континента Духов Деревьев. Сказал, будто брат его авантюрист, — так, отговорка. Может, его брат — главарь разбойничьего гнезда в Мире Духов Деревьев. Приехал сюда, чтобы сбыть краденое. Если так, то свяжешься с ним — сам себе смерть найдёшь. Потому не трогай его. Мы просто берём своё, а ссориться с ним не надо.
Подручный непонимающе спросил:
— Третий господин, если у него и вправду такие связи, зачем он платит нам за защиту? Такие отчаянные головорезы нас бы и вовсе не замечали.
Гадюка Три обвёл взглядом остальных — те спокойно смотрели на него — и мрачно произнёс:
— Говорю же, вы, ребята, безголовые! Мы, бандиты, хоть и важничаем перед простыми людьми, но в нашем деле нужен глаз. Надо точно видеть, кого можно тронуть, а кого нельзя. Ошибёшься — последствия будут непредставимые. В Авроре мало ли банд уничтожили за то, что они связались не с теми? Вам ещё многому учиться. Вот хоть эта лавка — будь он неучем, что с ходу стал бы нам перечить, я бы его не боялся. Били бы, громили. Но чем вежливее он, чем лучше знает правила, тем меньше мы можем его трогать.
Тут Гадюка Три помолчал и мрачно произнёс:
— Спрошу вас: если бы вы были разбойниками и вам нужно было место для сбыта краденого, вы бы заплатили немного и спокойно продавали своё, или стали бы ссориться с бандой, чтобы все узнали об этой лавке и поднялся шум? Потому с такими людьми нельзя ссориться. Поняли?
Те поспешно ответили:
— Поняли, Третий господин.
Гадюка Три кивнул и мрачно произнёс:
— К тому же вы, безголовые, не заметили выражения его лица. У него не было ни малейшего удивления — значит, он заранее знал, что мы придём за платой. И страха у него тоже не было. То есть он нас вовсе не боится. Такие люди либо сильны сами, либо имеют за спиной силу. Потому с ними впредь надо быть осторожными — не связываться, если можно. Поняли?
Подручные поспешно отозвались:
— Поняли, благодарим за наставление, Третий господин.
Гадюка Три кивнул и мрачно произнёс:
— За этой лавкой присматривайте, не давайте никому здесь буянить. А потом посмотрите, что они станут продавать. И обратите внимание, как они ведут дела. Если они и дальше будут продавать посохи, особо следить не нужно. Если из-за плохой торговли начнут тревожиться, значит, они не сбывают краденое для какого-то разбойничьего гнезда. А если им всё равно, хорошо идёт торговля или нет, если даже при плохих делах они не тревожатся — значит, у них наверняка тёмное прошлое, и связываться с ними нельзя. Мы не только не станем их трогать, но и попробуем с ними сблизиться. Если и мы сможем помогать им сбывать краденое, у нас появится ещё один источник дохода. Поняли?
(Конец главы)