Чжао Хай подошёл к прилавку и принялся внимательно разглядывать маленьких водяных духовных оленей:
— Почём твои олени?
Торговец тут же отозвался:
— Господин, это чистокровные водяные духовные олени. Просто за ними недоглядели при рождении, оттого они и выглядят вялыми. Заберёте домой, поухаживаете несколько дней — и они сразу оживут. Я торгую честно, ни старика, ни ребёнка не обману. Если когда-нибудь обнаружите, что это не чистокровные водяные олени, — приходите и переворачивайте мой прилавок, я слова не скажу.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Я не говорил, что твои олени не чистокровные. Но и ты сказал неверно: они вялые не потому, что за ними недоглядели, а потому, что родились недоношенными. Можно сказать, у них врождённый изъян. Лучше скажи, сколько стоит один.
Люди вокруг давно следили за прилавком. Услышав слова Чжао Хая, они опешили. А затем сразу поняли, в чём дело.
Если у водяного духовного оленя врождённый изъян — это большая беда. Насколько большая, они тоже хорошо знали. Потому, услышав слова Чжао Хая, они сразу поняли, к чему он клонит. Лица у них переменились — водяной олень с врождённым изъяном всё равно что пропащий. Это они знали.
Торговец тоже переменился в лице. По словам Чжао Хая он понял, что перед ним знаток. Он произнёс:
— Что вы такое говорите, господин? Мои олени и вправду просто плохо присмотрены, а не с врождённым изъяном.
Но уверенности в его голосе явно недоставало.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Не будем тратить слова попусту. Скажи, сколько за одного.
Торговец взглянул на него. Сначала он решил, что Чжао Хай пришёл разорить его торговлю, но теперь видел — тот, похоже, и вправду пришёл за покупкой. Торговец тут же сказал:
— Дёшево — один бер за штуку.
Обычная цена детёныша водяного оленя — около десяти бер. А он просил всего один бер. Цена и вправду низкая.
Чжао Хай оглядел детёнышей:
— Здесь восемь. Беру всех.
С этими словами он выложил на прилавок восемь бер.
Торговец опешил. Но взял монеты, проверил — настоящие. Тут же ответил:
— Хорошо, господин, теперь эти восемь оленей ваши.
Чжао Хай кивнул и указал на небольшую корзину на прилавке:
— И её отдай. Иначе мне этих восьмерых не унести.
Корзина была из обычной звериной шкуры, ничего не стоила. Торговец не поскупился и отдал её. Он прекрасно понимал: своих оленей он продал достаточно дорого, чтобы не беспокоиться о цене корзины.
Вот только торговец недоумевал: Чжао Хай ведь ясно видел изъян оленей, зачем же покупает? Этого он никак не мог взять в толк.
Люди вокруг тоже переглядывались. Прежде они и вправду поверили Чжао Хаю — решили, что у детёнышей врождённый изъян. Но теперь выходило иначе. Если Чжао Хай знал об изъяне, зачем покупал?
Люди таковы: сперва они не были уверены, настоящие ли это водяные олени. Потом, услышав Чжао Хая и взглянув на детёнышей, тоже решили, что те с изъяном. Но едва Чжао Хай разом скупил всех восьмерых, они засомневались. Может, он их обманывает — на словах говорит об изъяне, а на деле всё не так?
Но сделка завершилась слишком быстро. Пока они опомнились, Чжао Хай уже купил всех детёнышей. Теперь и купить было нельзя. Все принялись досадовать.
Чжао Хай уложил детёнышей в корзину одного за другим и уже собрался уходить, как перед ним встал человек.
На вид ему было лет сорок с лишним, рослый, с густой бородой — сразу видно, не из добрых. А посох в его руке был толщиной с детскую руку, да ещё металлический — похожий не на посох, а на тяжёлое оружие.
Чжао Хай с недоумением взглянул на него:
— Господин, почему вы меня останавливаете?
Тот закатил глаза:
— А ты, малец, умён. Сказал, что олени от рождения слабы, — никто и не стал с тобой тягаться. Ты один всех и скупил. А нам что прикажешь делать? Отдай семь оленей, один оставь себе. Иначе не пеняй.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Господин, не я вам продаю — продай я вам, это был бы вред. У этих оленей и вправду врождённая слабость. Я купил их, потому что хочу провести опыт: посмотреть, можно ли моим снадобьем излечить их врождённый недуг. Иначе зачем бы я брал сразу восемь? Человек с восемью оленями — это уже не питомец, а пастбище. Разве не так?
Тот опешил. Но тут заговорил другой:
— Может, вы не для себя берёте, а для кого-то другого. И как вы докажете, что у них врождённая слабость?
Чжао Хай взглянул на говорившего. Тот был лет тридцати, щуплый, сухой, с крысиной мордочкой — сразу видно, не из хороших.
А тот, что преграждал путь, кажется, опомнился. Он холодно фыркнул:
— Малец, советую отдать мне оленей. Пока я добрый, оставлю тебе одного. Не доводи до греха — доведёшь, ни одного не оставлю, да и жизни лишишься.
Чжао Хай переменился в лице, прищурился, готовый ответить, — как вдруг раздался голос:
— Ястребиная Борода, ты смеешь здесь буянить? Жить надоело?
Голос был холоден и привлёк всеобщее внимание.
Чжао Хай обернулся и увидел человека в чёрной одежде с вышитым мечом. На вид лет тридцати, белокожий, но лицо — словно лёд.
Бородач, увидев его, переменился в лице. Он явно его опасался:
— А, это ты, молодой господин Ледяного Меча Ли Юньбай. Что, думаешь, ваша авантюрная группа «Ледяной Меч» всё ещё заправляет рынком?
Ли Юньбай взглянул на бородача:
— Ястребиная Борода, попробуй повтори. Обещаю, ты не выйдешь отсюда живым. Веришь?
Бородач переменился в лице, холодно фыркнул и пошёл прочь. Но, уходя, злобно глянул на Чжао Хая.
Ли Юньбай, увидев, что тот ушёл, обернулся к Чжао Хаю и остальным:
— Запомните: этот рынок — территория авантюрной группы «Ледяной Меч». Вздумаете буянить — сперва взвесьте свои силы.
И ушёл.
А Чжао Хай, держа корзину, с любопытством смотрел на Ли Юньбая. Одновременно он слушал, что говорят вокруг.
Из чужих разговоров он узнал: у авантюрной группы «Ледяной Меч» немалое влияние. Это крупнейшая авантюрная группа Города Белой Лисы, в ней несколько тысяч человек. А глава группы был в прекрасных отношениях с прежним владыкой города. Потому прежний владыка и передал им управление рынком.
Все знали: рынок — золотое дно. Кто получит управление, обретёт золотую чашу. Но поскольку глава «Ледяного Меча» дружил с владыкой, группа крепко держала рынок в руках.
Однако прежнего владыку вскоре перевели. Новый не жаловал «Ледяной Меч» и хотел вернуть управление рынком. Но у группы много людей, да и рынок они держат давно. Попробуй отнять — они устроят смуту, и это будет головной болью. Потому до поры не трогали.
Но это сильно ударило по «Ледяному Мечу». Город Белой Лисы велик, авантюрных групп немало. И хоть «Ледяной Меч» — крупнейшая, это не значит, что у неё нет соперников. Напротив, их хватает. Несколько других больших групп уже зашевелились, желая перехватить управление рынком. Так что положение «Ледяного Меча» не из лучших.
А тот, кого Ли Юньбай назвал Ястребиной Бородой, был из другой городской группы — «Белый Медведь». Они враждовали с «Ледяным Мечом» сильнее всех и сейчас яростно боролись за управление рынком.
Люди вокруг смотрели на Чжао Хая неясными взглядами — в них были и сочувствие, и злорадство. Из их пересудов Чжао Хай понял: «Белый Медведь» — не добрая сила. Формально авантюрная группа, а по сути разбойничья шайка, не брезговавшая грабежами.
Чжао Хай слушал и медленно шёл вперёд. Свернув за несколько углов и найдя безлюдное место, он убрал оленей в пространство и вышел с пустыми руками.
За день на рынке Чжао Хай купил немало хорошего. Помимо животных, попались и лекарственные растения — семена или недавно собранные, ещё живые.
Лишь к вечеру он направился в город. Между рынком и Городом Белой Лисы было некоторое расстояние, но близко к городу, потому здесь редко буянили. Чжао Хай шёл неспешно.
И тут перед ним встал человек.
Чжао Хай увидел — это Ястребиная Борода. Он опешил:
— Господин, зачем вы меня снова останавливаете? У меня больше нет водяных оленей.
Ястребиная Борода взглянул на него:
— Малец, ты ещё смеешь мне лгать? Говорил, что хочешь ставить опыты, а теперь ни одного оленя не видать. Выходит, ты меня обманул? Жить надоело?
Чжао Хай произнёс:
— Господин, что за странные речи. Я не лгу. Олени и вправду врождённо слабы, ни на что не годны. Я лишь оставил их на рынке, чтобы за ними присмотрели пару дней. Я живу в городе — не в комнате же мне их держать.
Ястребиная Борода холодно усмехнулся:
— Малец, сегодня ты хоть стихами говори, а поведёшь меня к оленям. Не увижу — пеняй на себя.
Чжао Хай прищурился:
— Господин, у нас с вами нет вражды, зачем вам ко мне цепляться? Я купил на рынке за деньги, не отнял. Купленное — хочу продам, хочу нет. Вы останавливаете меня снова и снова — что это значит? Думаете, в Городе Белой Лисы нет закона?
— Ха-ха-ха! Малец, ты мне про закон? Говорю тебе: в этом городе мы, «Белый Медведь», и есть закон. Отдашь оленей — пощажу. Нет — вся эта ледяная пустошь станет твоей могилой.
— В самом деле? Думаете, вы здесь закон? Не боитесь задеть не того и навлечь на «Белого Медведя» беду?
— Малец, не пугай. Думаешь, я тебя не раскусил? Ты появился в городе всего несколько дней назад. Умрёшь здесь — кто узнает? Смирись.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— А знаете, сегодня днём тот Ледяной Меч спас вам жизнь. Не надо было меня трогать. Днём я уже хотел вас убить, но появился Ледяной Меч — и я вас отпустил. А теперь вы снова меня ждёте. Хе-хе, Ястребиная Борода, так вас звать? Сегодня вы задели не того и навлекли на «Белого Медведя» страшного врага. Право, не лгу.
Ястребиная Борода холодно усмехнулся:
— Малец, хватит болтать. Ты и убьёшь меня, Ястребиную Бороду? Ты ещё не проснулся. Умри!
Он вскинул посох. Но едва поднял его, как из-под ног взметнулась огромная ледяная рука и схватила его. Затем рука мгновенно замёрзла, заключив бородача внутри — только голова торчала наружу.
Ястребиная Борода с неверием смотрел на Чжао Хая.
Чжао Хай произнёс:
— Я же сказал: вы задели не того и навлекли на «Белого Медведя» страшного врага.
С этими словами он взмахнул рукой…
(Конец главы)