Хайчжэнь взглянул на Чжао Хая и кивнул:
— Неплохо, основа очень крепкая, хорошо. Иди, выбери комнату получше.
С этими словами он снова закрыл глаза.
Но едва он это произнёс, как у двух монахов, приведших Чжао Хая, загорелись глаза. Они поняли, что имел в виду Хайчжэнь: он хотел дать Чжао Хаю хорошую комнату. А это было благом.
Надо знать: в великих сектах распределение комнат — дело тонкое. Комнаты делятся на разряды. Хорошая комната — с изобилием духовной энергии и тихая, для культивации от неё большая польза. Плохая — и энергии меньше, и обстановка не та. Потому для человека важно, какую комнату он получит.
В таких сектах, как Храм Железного Будды, хорошие комнаты обычно дают одарённым ученикам или ученикам старейшин. Обычным ученикам достаются комнаты похуже. А Чжао Хай, будучи странствующим культиватором, получил хорошую комнату — это было редкостью.
Двое маленьких монахов, помогавших в комнате Хайчжэня, тут же засуетились.
Они достали формационный диск и положили его на стол. Диск засветился, и на нём появилась картина гор и вод. На ней был изображён огромный монастырь. По его внешнему краю мерцали огоньки.
Монахи сказали Чжао Хаю:
— Старший брат, выберите комнату. Все светящиеся комнаты свободны. Но советуем выбрать вот здесь — там духовной энергии больше и тише.
Они указали на огоньки, расположенные ближе к центру.
Чжао Хай разглядывал карту.
По самому внешнему краю располагались поля. Они были на склонах гор, но занимали большую площадь. За полями стояло множество домов — слишком близко к внешней границе монастыря. Ясно, что там была самая слабая духовная энергия и жили ученики-прислужники.
Кругом ближе к центру шли светящиеся дома — там жили внешние ученики. У каждого был небольшой отдельный дворик. Дворики хоть и невелики, но по виду условия неплохие.
Ещё дальше располагались более крупные дворы — жильё внутренних учеников. Ещё глубже была центральная часть храма, но её скрывала дымка, и разглядеть было невозможно.
Чжао Хай оглядел карту и взглянул туда, куда указали монахи.
Это место было уже довольно близко к жилью внутренних учеников — очень хорошее расположение. И дворик был чуть больше, чем у других внешних учеников. Видно, условия там лучше.
Чжао Хай кивнул и указал на один из огоньков:
— Амитабха, младшие братья, я выберу вот эту. Благодарю вас.
Монахи, увидев его выбор, слегка кивнули:
— Амитабха, хорошо, пусть будет по-вашему. Старший брат, эта железная табличка — ключ от вашей комнаты, храните её.
С этими словами они протянули Чжао Хаю круглую железную табличку.
Чжао Хай принял её, убрал и поклонился:
— Амитабха, благодарю вас, младшие братья.
Затем он обернулся к двум другим монахам — тем, что были при Хайдине. Один из них сложил ладони и сказал:
— Старший брат Цзинхай, меня зовут Начжэнь. Прошу за мной, я провожу вас до вашего дома.
Чжао Хай отозвался, поблагодарил Начжэня и пошёл за ним.
Они вышли из двора, и Начжэнь повёл Чжао Хая по боковой дорожке. Вскоре они остановились перед двориком.
Начжэнь указал на него:
— Старший брат Цзинхай, это ваш дворик. Входить и выходить можно с железной табличкой. Кроме вас, никто войти не сможет. Я откланиваюсь.
Чжао Хай поблагодарил Начжэня, и тот ушёл.
Чжао Хай достал табличку и направился ко двору. Подойдя к воротам, он почувствовал, будто прошёл сквозь рябь на воде, и оказался прямо перед входом. Затем толкнул дверь и вошёл.
Дворик был небольшим — около ста с лишним квадратных метров. Внутри стояла одна келья.
Чжао Хай вошёл в келью. Она оказалась совсем не маленькой, разделённой на три комнаты. Первая, куда он вошёл, была гостиной. Пол выложен досками, на нём лежали подушки для медитации, посредине стоял низкий столик — и больше ничего. Всё очень просто.
За гостиной была ещё комната. Чжао Хай взглянул: видимо, спальня. Тоже небольшая: широкая кровать, стол, стул — и всё.
Слева была ещё одна комната — видимо, для умывания. Там стояло несколько тазов и бочек, судя по виду, новых. А справа — комната покоя. В ней только подушка для медитации, и больше ничего. Ясно, что там монах читает сутры.
Чжао Хай сел в гостиной и достал две нефритовые таблички. Психической силой он вошёл в ту, где был записан устав Храма Железного Будды.
Вскоре содержимое таблички перешло в его сознание.
Сведений там оказалось немало: устав храма, очень подробный. Были и наставления для новичков, и даже бытовые советы — где есть, где брать задания, где можно торговать с собратьями по секте.
Устав Храма Железного Будды и вправду был строг.
Хотя в храме все были монахами-культиваторами, каждый день они всё равно проводили утреннюю службу. И утренняя служба была обязательной для всех. Пока ты в храме, если не уходишь в затворничество, ты обязан её посещать. Собираясь в затворничество, нужно заранее предупредить секту. Если уходишь внезапно, обязательно повесь железную табличку-ключ на дверь, чтобы другие знали. Если ты не в затворничестве, ты обязан участвовать в утренней и вечерней службах. Они обязательны для всех монахов храма.
Кроме служб, раз в полмесяца один из старейшин читал проповедь на площади. Можно было прийти и слушать, но задавать вопросы запрещалось. Если только старейшина не выделит тебя и не возьмёт в ученики — тогда можно спрашивать.
Помимо этого, были задания.
Каждый год каждый должен был выполнить пять заданий секты. Храм ежегодно выдавал множество заданий. Из них можно выбрать пять. Выполнил пять — и в остальное время волен заниматься чем угодно: брать другие задания или культивировать, никто не станет вмешиваться.
Задания секты отличались от обычных. За них тоже давали награду, причём щедрую. Но сколько бы заданий секты ты ни выполнил за год, на следующий год всё равно обязан выполнить пять. Разве что ты в затворничестве. Если ушёл в затворничество на годы, секта не станет заставлять тебя брать задания. Но и благ ты в это время не получишь. То есть если ты в затворничестве год, то в течение этого года ежемесячные кристаллы и пилюли тебе не выдаются — как наказание за невыполнение заданий.
Честно говоря, Чжао Хай был несколько удивлён. Он не ожидал, что устав Храма Железного Будды настолько строг. Но это его не смутило — на него это никак не влияло.
Помимо заданий, раз в пять лет секта проводила великое соревнование.
Внешние ученики состязались с внешними. Десять лучших внешних учеников сражались с десятью худшими внутренними. Если кто-то из лучших внешних побеждал кого-то из худших внутренних, он становился внутренним учеником, а тот внутренний — внешним. То же самое касалось учеников-прислужников, а также внутренних и ключевых учеников.
Оставались блага.
Секта ежемесячно выдавала каждому внешнему ученику десять кристаллов четвёртого ранга, флакон пилюль и разные материалы для культивации. Какие именно — зависело от твоей практики.
Дочитав табличку, Чжао Хай с облегчением выдохнул.
В конце таблички была карта для внешних учеников. На ней были отмечены все доступные им места: где есть, где площади для проповедей старейшин, для тренировок, для утренних и вечерних служб, где торговать, где брать задания.
В Храме Железного Будды внешние ученики могли торговать между собой — но в строго отведённом месте. Ведь возвращаясь с заданий, они часто добывали разные вещи, которые секте обычно не нужны. Что-то тебе не пригодится, а другому сгодится — потому и существовала торговая площадь.
Можно сказать, что управление учениками в Храме Железного Будды было очень строгим, по крайней мере, строже, чем в обычных сектах. Но и условия были неплохими. Чжао Хай в целом остался доволен.
Затем он достал вторую нефритовую табличку.
В ней была записана начальная техника храма — первые четыре слоя «Тела лотоса Железного Будды». Чжао Хаю и вправду хотелось посмотреть, чем же так примечательна эта техника.
Едва он направил психическую силу в табличку, как в его сознании появились строки текста.
Чжао Хай взглянул на них и опешил.
Он и не думал, что начальная техника Храма Железного Будды окажется такой.
Эта техника, «Тело лотоса Железного Будды», культивировалась очень необычно. Она укрепляла тело за счёт внешних сил. Практикующий мог использовать внешнюю силу для тренировки. И способ был особый: впитывать и перерабатывать ци очищенного железа, постепенно закаляя тело.
Именно поэтому у монахов Храма Железного Будды кожа была тёмной — они впитали много ци очищенного железа, и кожа приобрела его цвет.
(Конец главы)