Ключевые ученики Храма Железного Будды в будущем непременно станут высшим руководством храма. Это не подлежит сомнению. Но и среди высшего руководства есть разница в положении.
Например, глава Зала Архатов обладает огромной властью — можно сказать, ниже одного человека, выше десятков тысяч. А глава Сокровищницы писаний не имеет реальной власти, лишь управляет делами Сокровищницы. Если в Сокровищнице нет дел, то и у него нет дел. Положение высокое, но это хорошее место для спокойной старости.
Какое место в будущем займёт ключевой ученик, напрямую связано с тем, как он проявит себя в храме. Чем сильнее его сила и чем больше заслуг, тем выше будет его положение.
То, что на этот раз Наюнь и Нагу добились права провести турнир, было ставкой. Им предстояло не только выставить сильнейших внешних учеников, но и показать результат. Хороший результат — и говорить не о чем; плохой — и они потеряют лицо, что сильно скажется на их будущем. Храм, соглашаясь поручить это им, уже подразумевал испытание. В конце концов, позволив им управлять столькими людьми, храм проверял их управленческие способности. Если они потерпят неудачу, это покажет, что им ещё недостаёт умения управлять и вести дела, а последствия будут немалыми.
Поэтому, услышав слова Начжэня, Чжао Хай невольно горько усмехнулся и сказал:
— Я понял. Я обязательно постараюсь.
Начжэнь кивнул. Вскоре они подошли к дворику Наюя. Начжэнь постучал:
— Брат Наюй, это Начжэнь. Брат Цзинхай вышел из затворничества, я привёл его.
Из дворика донёсся голос Наюя:
— Оба брата пришли, входите.
Голос был по-прежнему мягким, без перемен.
Начжэнь и Чжао Хай толкнули дверь и вошли. Наюй стоял у входа в келью с мягкой улыбкой, глядя на них. Увидев его, оба поспешно сложили ладони:
— Приветствуем, брат.
Наюй ответил поклоном:
— Ладно, не стоит церемоний, входите, садитесь.
Они отозвались и вошли за Наюем в келью, сели.
Когда все трое уселись, Наюй взглянул на Чжао Хая и с улыбкой сказал:
— Хорошо, что ты вышел из затворничества, брат Цзинхай. Иначе мне было бы нечем оправдаться перед братом Наюнем. Брат Цзинхай, думаю, брат Начжэнь уже всё тебе рассказал? Говори, какие у тебя мысли или требования?
Чжао Хай подумал и негромко произнёс:
— Я уже знаю о деле и понимаю, чего хочет брат Наюнь. Требование у меня и вправду есть. Но сначала хочу спросить: после входа на гору Чжунши, кого будут слушать эти сто человек?
Наюй на миг опешил, затем глубоко взглянул на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Этот турнир брат Наюнь настоял, чтобы мы с линией Нагу взяли на себя. И чтобы тебе было удобнее, от нашей линии Наюня старшим назначен Начжэнь. А от линии Нагу — ты его тоже знаешь, это Наинь. Наинь тоже ходил с тобой на задания, хорошо тебя знает и очень уважает. Оба брата уже отдали приказ: когда вы окажетесь в лесу, эти двое будут слушать твоё мнение. Ну как, ещё вопросы?
Чжао Хай понял, что имел в виду Наюй. «Слушать его мнение» означало слушаться его. Это была лишь красивая формулировка. Начжэнь и Наинь были сильнее его и его старшими братьями. Если бы прямо сказали, что они должны слушаться его, это ударило бы по их самолюбию. Потому и было сказано «будут слушать твоё мнение».
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Хорошо, я понял. Если так, это лучше всего. Брат Наюй, какие сейчас у нас отношения с сектой Цзинъи и сектой Мечевого Танца? На горе Чжунши возможна ли с ними кооперация?
Наюй негромко произнёс:
— Об этом не может быть и речи. Ты обязательно остерегайся секты Цзинъи и секты Мечевого Танца. Эти две секты совсем ненадёжны. Сегодня они с нами сотрудничают, а завтра могут нас продать. Потому будь с ними осторожен и даже не думай о сотрудничестве. Разумеется, внутри вы сами будете решать по обстоятельствам. Хоть постоянное сотрудничество невозможно, если получится, можно иногда и скооперироваться разок.
Чжао Хай кивнул:
— Да, я понял. Прошу, брат, не беспокойся, я постараюсь сделать всё как можно лучше.
Наюй посмотрел на Чжао Хая с серьёзным лицом:
— Не «постараюсь», а сделаешь. Брат Цзинхай, этот турнир очень важен. Он касается не только лица секты, но и всей нашей линии Наюня. Кем ты станешь в будущем — драконом или червём — во многом зависит от этого шага. Ты должен сделать всё наилучшим образом.
Услышав это, Чжао Хай загорелся. Затем посмотрел на Наюя:
— Брат, если и вправду нужно сделать всё наилучшим образом, то у меня есть одно требование. Сколько дней осталось до турнира?
Наюй негромко произнёс:
— Пять дней. Говори, какие ещё требования. Если ты сможешь это сделать, мы поддержим тебя всеми силами.
Чжао Хай взглянул на Наюя:
— Я хочу увидеть всех, кто участвует в этой операции. И ещё мне нужно кое-чему их научить. Потому на эти дни, брат, лучше выдели нам место, желательно густой лес. Я поведу всех туда, чтобы немного подучить и заодно познакомить с обстановкой в чаще.
— Хорошо, хорошая мысль! — Наюй загорелся. — Я сейчас же скажу брату Наюню и всё устрою. Идите пока ждите, как всё будет готово, я сообщу.
Чжао Хай кивнул:
— Нужно как можно скорее. Нам надо освоиться и отдохнуть, чтобы быть в наилучшей форме.
Наюй кивнул:
— Хорошо, я сейчас же всё устрою. Идите.
Чжао Хай и Начжэнь поднялись и вышли.
Когда они вышли, Начжэнь взглянул на Чжао Хая и негромко спросил:
— Брат, насколько ты уверен?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Не очень. Но делать надо. Раньше я уже считал это дело очень серьёзным, но теперь вижу, что оно ещё серьёзнее, чем я думал. Иначе брат Наюй не сказал бы: «кем ты станешь — драконом или червём — зависит от этого».
Начжэнь кивнул:
— Верно. Но дело и вправду очень важное. Можно сказать, брат Наюнь продавил его в одиночку. Если всё пройдёт хорошо, он будет в порядке и перед сектой, и перед братом Нагу. А если нет — опозорит секту и перед братом Нагу не оправдается. Он старший среди ключевых учеников, потерять лицо для него особенно позорно.
Чжао Хай кивнул:
— Я понял. Иди к себе, я тоже вернусь и кое-что подготовлю, скоро понадобится.
Начжэнь кивнул, хлопнул Чжао Хая по плечу и, ничего не сказав, ушёл.
Вернувшись в свой дворик, Чжао Хай тут же достал нефритовую табличку и вложил в неё некоторые свои мысли. Мысли были простые: несколько жестов, условных знаков и требований к людям. Всё это он уже использовал раньше, так что собрать не составило труда, и вскоре всё было готово.
Едва он закончил, как раздался стук. Чжао Хай вышел и открыл дверь. За дверью стояли Наюй и Начжэнь.
Наюй, не дожидаясь слов Чжао Хая, заговорил первым:
— Люди уже собраны, ждём только тебя. Идём, это в густом лесу за горой.
Чжао Хай кивнул и пошёл с ними к задней горе.
За Храмом Железного Будды было много лесов, и их хорошо охраняли. Правда, демонических зверей там не водилось. Леса сохранили потому, что они были тесно связаны с защитной горной формацией храма. То, что на этот раз Наюнь смог добиться разрешения на тренировку в том лесу, говорило о его немалых усилиях. Ведь обычно туда не всякого пускали.
Когда Чжао Хай и двое его спутников добрались до леса, они увидели, что там уже стоит немало людей — около сотни. Монахи стояли и переговаривались, а во главе их был Наинь.
Едва они пришли, как сразу поклонились Наиню. Наинь и остальные поклонились Наюю. Затем Чжао Хай встал среди людей.
Наюй обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Вы уже знаете, зачем вас позвали. Это брат Цзинхай, назначенный братом Наюнем. Он очень опытен в бою в лесу. Потому на этом турнире, оказавшись в чаще, слушайтесь брата Цзинхая. Сегодня он собрал вас, чтобы кое-что сообщить. Брат Цзинхай, говори.
Чжао Хай кивнул и вышел перед всеми.
Люди из линии Наюня знали Чжао Хая и, разумеется, не возражали, даже гордились. Но линия Нагу вела себя иначе. Некоторые откровенно недолюбливали Чжао Хая, а кое-кто смотрел на него с презрением.
Чжао Хай обвёл их взглядом, отметив все реакции. Он негромко произнёс:
— Этот турнир касается чести Храма Железного Будды. О его важности много говорить не буду. Скажу лишь одно: то, что я сегодня велю вам делать, очень важно. Отнеситесь серьёзно. Если из-за того, что вы не выполните мои указания, случится ошибка, то после турнира я непременно доложу брату Наюню. Брат Начжэнь, это нефритовая табличка, которую я изготовил. Перепиши её содержимое в свою, а затем передай остальным.
С этими словами Чжао Хай достал табличку и передал Начжэню.
Начжэнь принял табличку, взглянул и загорелся, тут же переписал в свою и передал Наиню. Наинь молча проверил её психической силой, и на его лице появилось удивление. Он взглянул на Чжао Хая, переписал содержимое и передал дальше.
Остальные один за другим переписали содержимое. Но при виде его на лицах у всех появлялось удивление.
(Конец главы)