Чжао Хай спокойно смотрел на них и тихо произнёс имя Будды:
— Амитабха, раз уж вы взялись за оружие, то и я не буду церемониться.
Не успел он договорить, как посох в его руке пришёл в движение и устремился прямо к лопате-посоху Хуэйкуна.
Бум!
Посох и лопата-посох столкнулись. Раздался глухой удар, и Хуэйкун отлетел назад, не имея ни малейшей возможности сопротивляться.
Те, кто пришёл с Хуэйкуном, на миг опешили.
И в это же мгновение Чжао Хай резко двинулся, взмахнул посохом и обрушил удар на одного из них. Тот ещё стоял в растерянности, а когда почувствовал на себе порыв ветра от посоха, уклоняться было уже поздно. Он лишь вскинул длинный меч, встречая удар Чжао Хая.
Дон!
Его отбросило одним ударом, словно мешок с отрубями, на семь-восемь чжанов. Упав на землю, он истёк кровью из всех отверстий и испустил дух.
Чжао Хай уже бросился к следующему.
Те, увидев силу Чжао Хая, начали двигаться и кружить вокруг него. Тут и Хуэйкун вернулся, мрачно глядя на Чжао Хая. Он и подумать не мог, что человек двенадцатого слоя очищения семени и превращения в ци будет одним ударом отброшен тем, кто лишь на седьмом слое, да ещё и потеряет на месте одного из своих.
Это было поистине странно.
Но Чжао Хай не обращал на него внимания. Посох в его руках непрерывно двигался, замыкая остальных в круг, не щадя и Хуэйкуна.
Заключив их в кольцо, Чжао Хай сразу перешёл в наступление. Лица попавших в тень посоха разом изменились — они и вправду не ожидали, что Чжао Хай окажется настолько силён. Особенно страшна была его мощь. Каждый принятый удар отдавался онемением во всём теле и глухой болью во внутренних органах.
Лицо Хуэйкуна сильно переменилось. Он действительно не думал, что Чжао Хай так силён — один против нескольких, и ещё умудряется так сражаться. Это было поразительно.
Чжао Хай с невозмутимым лицом смотрел на них, и посох в его руке наносил удар за ударом. Каждый из них содрогался, будто поражённый громом. Наконец Чжао Хай издал громкий крик и серией ударов посоха обрушился прямо на их оружие. Оружие было отбито, тела содрогнулись, и они испустили дух, истекая кровью.
Остался лишь Хуэйкун, с трудом принявший один удар Чжао Хая.
Увидев, что все остальные мертвы, он помрачнел пуще прежнего. Повёл рукой — и в его ладони появилась изогнутая сабля. Сабля была очень странной: лезвие имело огромный изгиб, выглядело причудливо.
Хуэйкун взмахнул рукой, и сабля устремилась к Чжао Хаю. Чжао Хай отбил её посохом и тут же направил посох на Хуэйкуна. Тот взмахнул лопатой-посохом, но больше не стал сталкиваться с Чжао Хаем напрямую, а начал кружить.
И тут Чжао Хай почувствовал, как сзади на него надвигается злая сила, и лицо его изменилось. Он развернул посох назад — дон! — и отбросил то, что летело в него.
В этом движении он разглядел нападавшее — ту самую изогнутую саблю, которую только что метнул Хуэйкун. Сабля, описав круг в воздухе, вновь устремилась к Чжао Хаю. И Чжао Хай ощутил, что сила её словно бы возросла.
Он сразу понял, в чём особенность этого магического инструмента: он использует силу противника против него самого. Чем сильнее ты бьёшь по сабле, тем сильнее она возвращается.
Тут снова подоспел лопата-посох Хуэйкуна. Чжао Хай вновь встретил его посохом, одним ударом отбросил лопату-посох, а затем обратным ударом отбил саблю.
Мысли Чжао Хая неслись: как справиться с этой саблей? С ней было слишком хлопотно.
Хуэйкун и сабля действовали в удивительном согласии. Чжао Хаю было не легче, чем с теми несколькими. Человек и сабля — идеальная пара.
Хуэйкун усилил натиск, не давая Чжао Хаю ни мгновения передышки. Видя это, Чжао Хай холодно хмыкнул и взмахнул посохом, с силой обрушив его на саблю. Но в тот миг, когда сабля и посох столкнулись, посох Чжао Хая вдруг задрожал и породил силу притяжения, намертво притянув саблю к себе.
Затем Чжао Хай развернул посох и ударил в сторону Хуэйкуна. Тот двинулся, уклоняясь от посоха. Но он не ожидал, что Чжао Хай вновь встряхнёт посохом, и сабля, сорвавшись, сверкнула холодным сиянием и устремилась к Хуэйкуну.
Хуэйкун не ожидал такого и не успел уклониться. Сабля ударила ему в шею, и голова тут же слетела. Тело Хуэйкуна сделало ещё два шага в сторону и лишь затем рухнуло на землю.
Глядя на безголовый труп, Чжао Хай тихо произнёс имя Будды. Затем взглянул на возвращающуюся саблю и, поведя посохом, притянул её. Удерживая саблю посохом, он отсёк головы остальным. После этого забрал всё пространственное снаряжение с тел, вошёл в лес и, собрав все силы, метнул саблю. На этот раз он бросил её вертикально, так что обратно она уже не вернётся.
Лишь после этого Чжао Хай двинулся в путь и направился прочь от горы Уван.
Всю дорогу его не отпускало то раздражённое чувство. Чжао Хай хотел поскорее покинуть гору Уван и вернуться в Город Запечатанного Меча.
Вскоре он вышел из гор, и ноги сами понесли его к городу. Вскоре он добрался до городка. Тот уже опустел. Чжао Хай двинулся дальше, за городок.
Вскоре он увидел тех, кто покидал городок. Большинство из них были ранены и шли небыстро, так что Чжао Хай быстро их догнал. Но не остановился, а пошёл дальше. Он думал, что вернётся в Город Запечатанного Меча позже семьи Шэн, но, похоже, отстанет ненамного, а то и догонит их.
Он не ошибся. Когда начало темнеть, он увидел повозку семьи Шэн. Похоже, они не собирались отдыхать в пути и хотели добраться до города за один раз.
Чжао Хай в несколько шагов оказался у повозки. У повозки Шэн не было кузова — чтобы удобнее было перевозить грузы, — и вся семья сидела на ней.
Семья Шэн тоже увидела Чжао Хая. Шэн Чао опешил, поспешно остановил повозку и с радостью обернулся:
— Почтенный Цзинхай, вы вернулись? Дела улажены?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Улажены. Не думал, что всё пройдёт так гладко, и успел вернуться.
Шэн Чао поспешно сказал:
— Мастер, садитесь в повозку, вместе вернёмся в город.
Шэнсы тоже вскочил и громко крикнул:
— Приёмный отец, садись, поедем вместе!
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Не нужно. Я пойду пешком, уже привык. Вы езжайте. Я тоже чувствую, что обстановка у горы Уван нехороша. Что ж, поехали.
Шэн Чао, услышав это, поспешно сказал:
— Мастер, всё же садитесь в повозку.
Чжао Хай покачал головой:
— Не надо. Я телесный практик, мне полезно потренироваться. Поезжайте.
Увидев, что Чжао Хай и вправду не хочет садиться, Шэн Чао кивнул:
— Хорошо, тогда поедем.
Он погнал повозку вперёд.
Сяофэн, сидевший на повозке, посмотрел на Чжао Хая и негромко спросил:
— Мастер, чтобы учиться телесной практике, мне тоже нужно идти, как вы?
Чжао Хай негромко ответил:
— Если хочешь учиться телесной практике, то спускайся и иди со мной. Это самая обычная тренировка для телесного практика.
Сяофэн тут же спрыгнул с повозки и пошёл рядом с Чжао Хаем. Но он не мог идти так быстро, как Чжао Хай, и ему приходилось бежать. Чжао Хай, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Нельзя использовать духовную энергию, но можно регулировать дыхание. Следи за дыханием.
И на ходу объяснял Сяофэну.
Шэн Чао, глядя на Сяофэна, тоже улыбнулся и обернулся к Чжао Хаю:
— Мастер, если вы сможете как следует обучить Сяофэна, я буду вам безмерно благодарен. Его отец был моим товарищем по приключениям, но рано погиб. Сяофэн всё время на моём попечении. Мальчик умный, только талант подводит. Мы ничего не могли поделать. Надеюсь, мастер многому его научит.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Амитабха, я сделаю всё, что в моих силах. А до какого уровня он дойдёт — зависит от него самого. Если будет стараться, обязательно добьётся успеха. Ведь телесная практика не требует слишком большого таланта.
Сяофэн, услышав это, посерьёзнел. Затем сосредоточился на беге, регулируя дыхание.
Время шло, и вскоре луна поднялась в зенит. Шэнсы уже спал на руках у матери. Чжао Хай всё шёл, и Сяофэн всё бежал. Но теперь он весь взмок, шаги становились всё тяжелее — он явно выбивался из сил.
Чжао Хай, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Сяофэн, можешь передохнуть. Хотя телесная практика и требует постоянно бросать вызов пределу, нельзя за один раз переусердствовать — нужно постепенно. Иначе останутся скрытые травмы. Вот, съешь эту пилюлю и отдохни в повозке.
Сяофэн стиснул зубы:
— Мастер, я ещё немного продержусь. Потом отдохну.
Чжао Хай с улыбкой сказал:
— Иди отдыхай. Телесная практика не за один день делается, главное — постоянство. Если ты сейчас надорвёшься, это сильно повредит твоей дальнейшей культивации.
Только тогда Сяофэн кивнул, взял пилюлю Чжао Хая, проглотил её, забрался в повозку и растянулся на ней, не в силах двинуться. Хорошо, что повозка была большой — даже несколько человек могли на ней лежать. Шэн Чао продолжал править, и повозка неспешно катилась вперёд.
(Конец главы)