Несколько человек неспешно вошли в деревню.
Деревня была небольшой — всего несколько десятков дворов. В каждом стояла одна-две каменные хижины, низкие, обнесённые небольшими каменными двориками. Стены двориков — где из камня, где из плетня — были невысоки, так что, стоя у себя во дворе, можно было переговариваться с соседом. Сразу видно: деревня мирная, но бедная.
Пройдя немного дальше, все увидели деревенскую площадь. В её центре возвышался высокий деревянный столб диаметром около метра, покрытый странными узорами — изображениями свирепых демонических зверей. Высотой он был около десяти метров, а на вершине красовалась огромная тигриная голова, грозная и полная мощи. Изначально это место, вероятно, служило для жертвоприношений — и теперь казалось, что так оно и было. Все жители деревни, мужчины и женщины, старики и дети, стояли на коленях на площади. Они замерли прямо, устремив взгляды на столб, и на лицах у них застыли удовлетворённые улыбки, будто люди только что вкусили изысканное блюдо и всё ещё смаковали его. Улыбки были естественными, но на лицах мертвецов они выглядели настолько жутко, что по спине пробегал холод.
Жизненной ауры в этих людях давно не осталось, лица покрылись пылью, но тела сохранились в целости и ровно стояли на коленях. Всё это было поистине странно.
Наинь смотрел на людей на площади, и лицо его тоже помрачнело. Лишь спустя долгое время он заговорил:
— Здесь все жители деревни?
Фу Тун тут же ответил:
— Да, мастер. Все жители деревни здесь. Мы уже попросили окрестных селян подтвердить — они с этой деревней связаны и знают всех. Никто не пропал, все здесь.
Наинь кивнул и повернулся к Чжао Хаю и остальным:
— Младшие братья, посмотрите и вы. Может, найдёте что-нибудь. Фу Тун, что это за столб посреди площади? Тотемный столб деревни?
Фу Тун кивнул:
— Да. Жители этой деревни верят в горного бога, потому на их тотемном столбе — Тигр-владыка. По преданию, Тигр-владыка — ездовой зверь горного бога, который от его имени управляет этими горами. Разумеется, в других деревнях верят иначе, но обычно в горной деревне есть такой тотемный столб.
Наинь кивнул. О тотемных столбах он кое-что знал. По сути, тотемный столб — духовная опора селян. Эти горцы, строго говоря, тоже считались культиваторами, но талант у них был ограничен: обычно они достигали лишь первого-второго слоя очищения семени и превращения в ци и за всю жизнь могли не дойти до четвёртого. Такие люди считались самыми обычными простолюдинами. В конце концов, в Мире Мечевого Духа культиваторов хоть отбавляй, и их сила была ничтожна — даже хуже, чем у некоторых вознёсшихся.
У этих горцев тоже была вера, но самая разная. Не обязательно все под властью Храма Железного Будды были буддистами — в Мире Мечевого Духа к вере относились довольно свободно. Здесь не собирали силу веры; вообще Чжао Хай заметил, что в Мире Мечевого Духа силу веры собрать невозможно, потому к вере здесь не относились серьёзно.
Тем временем Чжао Хай уже подошёл к мертвецам, молча посмотрел на них и протянул руку. Коснувшись, он обнаружил, что тела хоть и сохранили человеческий облик, кожа стала холодной и твёрдой, как камень.
Чжао Хай на миг опешил и повернулся к ребёнку рядом. Тот выглядел лет на семь-восемь, был очень мил, и на лице у него тоже застыла удовлетворённая улыбка. Чжао Хай коснулся его кожи — такая же твёрдая, как камень. Неизвестно, что стало причиной, но, возможно, именно поэтому тела не разлагались.
Затем Чжао Хай прошёлся по деревне. Кроме более густой иньской энергии, ничего особенного не было. Но уже то, что иньская энергия здесь была настолько активной, само по себе было странно. Обычно такая сильная иньская энергия встречается лишь в мрачных могильниках. А эта деревня, хоть и небольшая и построена в горах, освещалась хорошо: в полдень солнце светило в полную силу. Солнечный свет — янская энергия; в полдень янская энергия наиболее обильна и активна, и обычно именно тогда естественная янская энергия на земле достигает максимума. Казалось бы, иньская энергия в деревне должна была рассеяться — именно поэтому в городах и деревнях обычно не чувствуется такой промозглой стыни.
Но с тех пор как в деревне случилась беда, прошло уже несколько дней и несколько полдней. В обычных условиях иньская энергия давно должна была исчезнуть, а она всё ещё активна. Это само по себе ненормально.
Чжао Хай заглянул и в дома селян, но ничего не обнаружил. Затем вернулся на площадь и подошёл к тотемному столбу. В нём тоже не было ничего особенного. Можно сказать, во всей деревне не осталось ничего ненормального, кроме мёртвых селян и иньской энергии. Чжао Хай даже нашёл в домах остатки еды, но она давно сгнила.
Тем временем Наинь и остальные тоже всё осмотрели. Все снова собрались на площади и смотрели на тела селян. Наинь хмурился — он тоже ничего не нашёл. Причина странного состояния тел оставалась неясной. Наконец он негромко произнёс:
— Давайте так: сложите тела селян в пространственное снаряжение и отнесём в секту. Пусть там посмотрят, в чём дело. А мы сходим в другие деревни. Если и там ничего не найдём, вернёмся в секту.
Чжао Хай и остальные не возражали. Они пришли лишь посмотреть, что здесь произошло, и разобраться в обстановке. Разумеется, если удастся найти врага, его следовало уничтожить; если нет — оставалось вернуться в секту.
Сложив тела селян в пространственное снаряжение, Чжао Хай и остальные покинули деревню и вместе с людьми Фу Туна направились к следующей. Там всё было почти так же: все жители мертвы, тела твёрдые, как камень, смерть одинаковая. Наинь и остальные тоже собрали тела.
Пять деревень осмотрели быстро — картина везде была схожей. После пятой деревни Наинь нахмурился ещё сильнее: он до сих пор ничего не обнаружил.
Наинь взглянул на Чжао Хая и остальных:
— Младшие братья, что-нибудь нашли?
Остальные покачали головами. Только Чжао Хай негромко произнёс:
— Амитабха, старший брат Наинь, у меня есть одна находка. Не знаю, пригодится ли.
Наинь поспешно сказал:
— Говори, младший брат. Мы пока ничего не нашли и можем лишь вернуться в секту, чтобы там посмотрели тела и, может, что-то обнаружили. Если у тебя есть находка, это к лучшему — даст секте больше зацепок.
Чжао Хай кивнул:
— Старший брат Наинь, я заметил, что во всех деревнях нет ни одного младенца. Не только младенцев — нет ни одного ребёнка младше пяти лет. Разве это не странно?
Услышав это, Наинь и остальные опешили. Все они были монахами, не женились и не имели детей, потому к таким вещам были нечувствительны. Но теперь, после слов Чжао Хая, они сразу поняли: похоже, так и есть. В этих пяти деревнях действительно не было детей, особенно совсем маленьких.
А люди Фу Туна, услышав слова Чжао Хая, сверкнули глазами холодным блеском. Но тут же сделали вид, что им просто любопытно, и уставились на Чжао Хая. Однако этот холодный блеск Чжао Хай уже заметил. Он решил, что с людьми рода Фу что-то не так.
Правда, пока он не знал, что именно. Но был уверен: это дело совсем не простое. И если Наинь и вправду захочет поскорее вернуться в Храм Железного Будды, Чжао Хай ни за что не станет возражать.
Наинь тихо произнёс имя Будды:
— Амитабха, младший брат Цзинхай прав. В этих деревнях действительно нет ни одного ребёнка — это поистине странно. Похоже, нам стоит осмотреться как следует. Если кто-то и вправду использует младенцев для практики техник или создания магических инструментов, такого человека нельзя оставлять.
Остальные трое тоже тихо произнесли имя Будды. Чжао Хай, глядя на них, опешил. Он и не думал, что Наинь и остальные уже собирались уходить, но, услышав его слова, остались и, судя по виду, решили докопаться до сути. Это показалось Чжао Хаю очень странным.
Но он ничего не спросил, лишь тихо произнёс имя Будды и замолчал. А люди Фу Туна сделали радостные лица, но в глазах у них сверкал холодный блеск — явно что-то замышляли.
Чжао Хай всё время следил за ними, но не рассказал о своих подозрениях Наиню и остальным: боялся, что те не поверят. А если бы люди Фу Туна узнали, что он их подозревает, это обернулось бы против него. Чжао Хай верил: тот, кто способен устроить такое, непрост. К тому же по поведению людей Фу Туна можно было понять, что они, возможно, уже сговорились с ним. Тогда их сообщение в Храм Железного Будды выглядело очень подозрительно. Разумеется, Чжао Хай не исключал и того, что люди Фу Туна сами могли быть виновниками этой резни.
Какая бы догадка ни была верна, это не мешало Чжао Хаю держаться настороже. Он уже решил: будет следить за людьми Фу Туна. Если те что-то затеют, он первым же схватит их.
Наинь огляделся и негромко произнёс:
— Младшие братья, давайте разделимся и осмотрим окрестности, поддерживая связь. Если что-то найдёте, сразу подайте сигнал. Младший брат Цзинхай, ты знаешь, что в наших именных табличках есть защитная формация? Если случится что-то, сразу активируй её. Любая атака ниже уровня возвращения духа к пустоте не сможет пробить эту формацию, а в воздухе появится буддийская печать — мы её увидим. Потому обязательно держите именные таблички наготове.
Чжао Хай поспешно кивнул:
— Да, благодарю, старший брат Наинь, за наставление.
Наинь кивнул и повернулся к людям Фу Туна:
— Почтенные, как вы? Пойдёте с нами осматривать или вернётесь в Фэньсян?
Фу Тун тут же ответил:
— Мастер, конечно, мы пойдём с вами. Сила у нас невелика, но при необходимости мы сможем помочь. К тому же мы кое-что знаем об окрестностях и надеемся быть полезными.
Наинь кивнул:
— Хорошо, тогда потрудитесь, почтенные.
Он уже собрался выходить, но тут Чжао Хай окликнул его.
Чжао Хай остановил их потому, что заметил в глазах людей Фу Туна промелькнувшее самодовольство и убийственный холод. Он был уверен: люди Фу Туна собираются напасть на Наиня и остальных. От этой мысли он и окликнул их. Люди Фу Туна тоже увидели Чжао Хая. Чжао Хай взглянул на них и негромко произнёс:
— Почтенные, у меня есть несколько слов к старшему брату Наиню. Не могли бы вы отойти?
Услышав это, люди Фу Туна опешили, затем отозвались и отошли. Но, отвернувшись, они обменялись взглядами, в которых сверкнул густой убийственный холод.
Когда они ушли, Чжао Хай повернулся к Наиню и остальным и, едва шевеля губами, передал тайной передачей голоса:
— Старшие братья, я должен сказать вам одну вещь и прошу поверить мне. Это дело странное. Прошу вас, остерегайтесь людей рода Фу.
Услышав это, Наинь и остальные опешили. Но они были людьми бывалыми и не стали смотреть на людей Фу Туна, лишь переглянулись. Затем Наинь заговорил:
— Младший брат, что ты имеешь в виду? Ты обнаружил что-то неладное в людях рода Фу?
Чжао Хай покачал головой и негромко произнёс:
— Нет, я ничего не обнаружил. Но чувствую, что с людьми рода Фу что-то не так. Прошу вас, старшие братья, будьте осторожны с ними.
Наинь, услышав это, нахмурился и негромко произнёс:
— Младший брат, без всяких оснований подозревать своих — это, пожалуй, не слишком хорошо?
— Амитабха, я вовсе не призываю вас причинить вред людям рода Фу. Я лишь прошу быть с ними осторожнее.
(Конец главы)