Прирождённое чистое тело — выдающийся дар.
У людей с такой конституцией в организме не задерживается ни один яд. «Неуязвим для ста ядов» — вот что это значит. Обычный человек, что бы ни съел, всё равно накапливает в теле немного токсинов. Культиваторы хоть и питаются избирательно, ядов у них мало, но полностью избежать их не удаётся. Даже приняв очищающую пилюлю, в теле всё равно остаются следы.
Из-за этих токсинов состояние тела постепенно ухудшается. Для смертных это влияет на продолжительность жизни; для культиваторов — на силу. Когда ядов в теле слишком много, его функции медленно угасают, и поднять силу становится всё труднее.
Многие культиваторы страдают не от недостатка таланта, не от глупости, не от плохих техник и не от нехватки пилюль, а от того, что яды накапливаются в теле, и в конце концов они полностью теряют надежду на вознесение.
Прирождённое чистое тело избавлено от этой заботы. Яд, попадая внутрь, тут же выводится и не может задержаться. Потому такие люди практикуются гладко, без препятствий. Если не случится непредвиденного, они непременно достигают вознесения.
Кроме того, есть ещё одна особенность.
В теле таких людей сохраняется частица врождённой ци. Эта врождённая ци — изначальная энергия, данная человеку при рождении, самое драгоценное, что у него есть. С ней практика идёт легче. Многие культиваторы усердно тренируются именно для того, чтобы выработать такую врождённую ци.
Пока человек находится в материнском теле, он не дышит и поддерживает жизнь исключительно врождённой ци. С рождением, при первом вдохе внешнего воздуха, врождённая ци рассеивается. Лишь крайне немногие способны сохранить эту частицу врождённой ци в теле. И такие люди — все без исключения один на миллион, гении практики.
Потому прирождённое чистое тело, строго говоря, состоит из двух конституций: врождённой и чистого тела. Уже обладатели врождённой истинной ци — один на десятки тысяч, найти их крайне трудно; чистое тело встречается ещё реже. А вместе — прирождённое чистое тело — один на сотни миллионов.
Любой культиватор мечтает о таком ученике. Такой ученик может унаследовать линию преемственности и в будущем почти наверняка вознесётся.
Если обычный культиватор вступит с обладателем прирождённого чистого тела в парную практику, это принесёт ему огромную пользу. Потому Мо Дао и смотрел на Минсинь таким взглядом.
Хуа Цинфэн, видя это, холодно хмыкнул:
— Мо Дао, что ты задумал? Ещё раз посмотришь на мою ученицу таким взглядом — не пеняй на мою грубость.
Мо Дао тут же опомнился. Он тоже был сильным культиватором с твёрдым духом и лишь на миг потерял самообладание. Слова Хуа Цинфэна отрезвили его, и он горько усмехнулся:
— Даочжан Цинфэн, вы не так поняли. Я просто удивился.
Хуа Цинфэн холодно хмыкнул.
И тут с неба приплыло чёрное облако. Вскоре оно опустилось на пустошь. Облако рассеялось, и на пустоши появился отряд культиваторов в чёрной одежде.
В отряде было сто один человек. Возглавлял его человек в чёрной одежде ночного странника и чёрной маске. Маска была очень странной: квадратная, плоская, выглядела очень чужеродно.
За ним стояли сто учеников секты Ночных Странников. Пятьдесят — в халатах и масках демона; пятьдесят — в одежде ночных странников и обычных масках.
Уюй, увидев главаря в квадратной маске, сузил глаза и тихо произнёс имя Будды:
— Амитабха, так это почтенный Фан. Давно не слышал о вас, думал, с вами что-то случилось. Ваше появление — поистине неожиданность.
Человек в квадратной маске взглянул на Уюя, затем вытянул левую руку и показал ему большой палец. Потом согнул руку, приставил большой палец к горлу и провёл поперёк. Опустил руку. За всё это время он не произнёс ни слова.
Хотя он молчал, жест увидели все. Жест был нехороший — явное обещание убить.
Уюй, глядя на него, тихо произнёс имя Будды:
— Амитабха, я буду ждать вас, почтенный.
К этому времени Начжэнь и остальные уже знали, кто это. Имени его никто не знал. Он был одним из знаменитых Убийц формы секты Ночных Странников.
Убийцами формы их называют чужие. Как их зовут в самой секте — неизвестно. Известно лишь, что каждый из них невероятно силён. Сейчас известны только четыре Убийцы формы: Квадрат, Круг, Треугольник и Трапеция.
Эти четверо были знамениты в Мире Мечевого Духа. Каждый из них убил как минимум одного мастера уровня возвращения духа к пустоте десятого слоя и выше. Их сила была общепризнанной.
Не думали, что секта Ночных Странников пошлёт во главе отряда такого убийцу. Недаром он был один — одного его хватало, чтобы держать всех в страхе.
Хуа Цинфэн взглянул на Убийцу формы, и на его лице тоже появилась серьёзность. Затем он заговорил:
— Ладно, хватит пустых слов. Все в сборе, начинаем.
— С этого момента и до истечения месяца все ученики четырёх сект, вошедшие на Гору Чжунши, не могут покидать её пределы. Ученики должны быть только внешними. Если обнаружат обман, остальные секты совместно выступят против нарушителя.
— Побеждает та секта, у которой из Горы Чжунши выйдет живыми больше всего учеников. Через сто лет число входящих в Небесную Яму увеличится до ста пятидесяти. У проигравшей секты число уменьшится до пятидесяти. Через сто лет — новый турнир.
— Если ни у кого нет дополнений, начинаем.
Все молчали.
Хуа Цинфэн обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Хорошо, возражений нет, начинаем.
С этими словами он взмахнул рукой, и ученики секты Цзинъи тут же рванулись вперёд, желая первыми войти на Гору Чжунши.
Другие секты понимали, зачем они это делают. Сейчас на Горе Чжунши никого не было. Войти первым — значит получить преимущество. Спрятаться или устроить засаду на других — везде будешь в выигрыше. Это понимали все, и предводители других сект тоже махнули рукой, и их ученики бросились к Горе Чжунши.
Ученики Храма Железного Будды тоже рванулись вперёд. Со стороны казалось, что они бегут беспорядочно, но на самом деле они держались недалеко друг от друга. Это предложил Чжао Хай. Беспорядочное вхождение заставит другие секты потерять бдительность. А войдя в лес, они тут же соберутся вместе и будут действовать сообща. Тогда другие секты не смогут их обхитрить.
Они были у подножия Горы Чжунши. Гора поросла лесом. Стоило войти в её пределы, как стоящие внизу теряли их из виду.
Чжао Хай и остальные быстро вошли в лес и скрылись в чаще. Снаружи казалось, что они входят поодиночке. На самом деле, едва войдя, передние сразу остановились и начали охранять. Задние, подходя, тоже собирались вместе.
Вскоре все сто человек Храма Железного Будды собрались. Внешние автоматически встали в охранение, внутренние собрались вокруг Чжао Хая.
Чжао Хай, войдя в лес, огляделся и негромко произнёс:
— Братья, я думаю, нам стоит разделиться. Как вы?
Стоявшие вокруг него молча отозвались и разошлись. Со стороны казалось, что они разошлись. На самом деле они не рассеялись, а разделились на пять отрядов. Чжао Хай с девятнадцатью в центре, впереди Наинь с девятнадцатью прокладывает путь, сзади Начжэнь с девятнадцатью замыкает, слева монах по имени Нажэнь с девятнадцатью, справа монах по имени Начжан с девятнадцатью.
Нажэнь и Начжан были мастерами одиннадцатого слоя очищения семени и превращения в ци. Их «Тело лотоса Железного Будды» тоже достигло второго слоя, и они практиковали другие телесные искусства, потому были очень сильны. Они и возглавили два отряда.
Когда отряды заняли места, все четверо одновременно негромко произнесли:
— Будьте осторожны.
Это тоже была условная фраза, означавшая: «Мы готовы».
Весь отряд медленно двинулся вперёд. Чжао Хай в центре следил за округой. Шли небыстро, можно даже сказать, очень медленно, но каждый был настороже.
Чжао Хай заговорил:
— Будьте внимательны, в этом лесу могут быть целебные травы. Мы можем собрать немного и обменять на очки вклада.
На самом деле он не призывал собирать травы, а напоминал об осторожности, предупреждая о возможных ловушках и ядах врага.
Секта Цзинъи и сама умела использовать яды, а секта Ночных Странников была в этом особенно искусна. Секта Мечевого Танца хоть и не славилась ядами, но имела сильные благовония, вызывающие галлюцинации. Из четырёх сект хуже всех с ядами дело обстояло в Храме Железного Будды. Потому Чжао Хай и предупреждал. Его предупреждение все поняли. Никто ничего не сказал, и они продолжили путь.
Хотя с Чжао Хаем они не разговаривали, между собой переговаривались. Только громкая речь означала связь с другими отрядами. Другие отряды соответственно корректировали действия. Можно сказать, что между отрядами, хотя внешне они говорили на посторонние темы, связь была очень тесной.
(Конец главы)