Как раз когда Лю Цзяньлин отдавал эти распоряжения, из-за двери внезапно донёсся голос:
— Глава секты, срочное дело!
Лю Цзяньлин на миг опешил, затем негромко произнёс:
— Входи и говори.
Человек за дверью отозвался и вошёл. Поклонившись Лю Цзяньлину и всем собравшимся в зале, он замер в ожидании.
Лю Цзяньлин негромко сказал:
— Говори, что случилось.
Тот сразу ответил:
— Глава секты, только что в секте у множества людей неизвестно почему начали прорастать странные наросты, похожие на древесную кору. И их духовная энергия стремительно исчезает. Число заражённых уже превысило тысячу.
Услышав это, Лю Цзяньлин изменился в лице.
Затем он негромко произнёс:
— Быстро, веди меня туда.
С этими словами он поднялся и зашагал к выходу. Остальные тоже встали и последовали за ним.
Вскоре они остановились перед дверью одной из комнат.
Из-за двери доносились мучительные вопли. Голос звучал так, будто кричал не человек.
Лю Цзяньлин изменился в лице и вместе с несколькими старейшинами поспешно вошёл внутрь.
Едва войдя, они увидели на кровати нечто чудовищное.
Существо лишь отдалённо напоминало человека, но всё тело его покрывали тёмно-бурые наросты, похожие на сухую древесную кору. Они казались растрескавшимися от ветра, сплошь покрытыми глубокими бороздами.
Если бы это существо не сохраняло человеческий облик и не издавало хриплых воплей, Лю Цзяньлин решил бы, что перед ним древесный пень, принявший форму человека.
Он сразу подошёл к кровати и принялся внимательно разглядывать лежащего.
Он знал этого человека. Это был внутренний ученик секты Цзяньъюй, одарённый юноша по имени Ма Чжун. И вот теперь он превратился в такое.
Лю Цзяньлин отчётливо чувствовал, как духовная энергия в его теле стремительно угасает. И вместе с её исчезновением наросты, похожие на кору, разрастались всё быстрее. От этого зрелище становилось ещё страшнее.
Лю Цзяньлин помрачнел.
Он потрогал наросты на теле Ма Чжуна. На ощупь они были грубыми, точь-в-точь древесная кора.
Лю Цзяньлин проверил их психической силой. И это лишь усилило его изумление: в его восприятии наросты на теле Ма Чжуна были именно корой, а не плотью и кровью человека.
Это поразило Лю Цзяньлина.
В этот миг он вдруг почувствовал, что рука его зачесалась.
Он опустил взгляд и увидел, что на его собственной руке, неизвестно когда, тоже начали проступать наросты, похожие на кору.
Лицо Лю Цзяньлина изменилось.
Он тут же громко крикнул:
— Все вон из комнаты! Эта вещь заразна! К комнатам тех, кто стал таким, никого не подпускать!
С этими словами он поспешно выскочил наружу.
Едва оказавшись за дверью, Лю Цзяньлин сразу попытался ощутить свою руку духовной энергией.
Но стоило духовной энергии войти в руку, как она тут же рассеялась. А рука мгновенно превратилась в подобие древесного пня, и кора на ней стала куда толще.
В этот момент рядом с Лю Цзяньлином раздалось несколько сдавленных возгласов.
Он обернулся и увидел, что у старейшин, которые только что вошли с ним во двор, на руках тоже проросли наросты, похожие на кору. И они стремительно разрастались.
Лицо Лю Цзяньлина изменилось окончательно.
Он и представить не мог, что эта дрянь окажется настолько зловещей: она передаётся им, а при встрече с духовной энергией разрастается ещё быстрее.
Лю Цзяньлин взмахнул рукой, и перед ним тут же появился нефритовый флакон. Флакон сам открылся, из него вылетела пилюля и скользнула Лю Цзяньлину в рот.
Проглотив пилюлю, он принялся следить за изменениями на своей руке.
Пилюля растворилась, превратившись в целебную силу, но наросты на его руке ничуть не изменились.
Лицо Лю Цзяньлина стало ещё мрачнее.
Только что он принял противоядие, изготовленное по секретному рецепту секты Цзяньъюй. Оно, конечно, не могло излечить от всех ядов мира, но обычные яды хотя бы сдерживало.
Однако это противоядие не дало ни малейшего эффекта, словно он вовсе не был отравлен.
Такому могло быть лишь два объяснения: либо он не отравлен, либо яд настолько необычен, что противоядие бессильно.
И ни один из этих вариантов Лю Цзяньлину не нравился.
Лицо его потемнело, и он негромко произнёс:
— Передать приказ: запереть секту! Никому не входить и не выходить! Всем вернуться в свои комнаты! Без приказа никто не смеет выходить!
С этими словами он исчез с места.
Остальные старейшины поступили так же.
Вернувшись в свою комнату, Лю Цзяньлин сразу сел в позу лотоса и прислушался к изменениям в теле.
Но, к его удивлению, кроме лёгкого зуда, ничего больше не происходило.
Если бы он не видел собственными глазами, что одна его рука превратилась в подобие древесного пня, он ни за что не поверил бы, что такое вообще возможно.
И чем спокойнее было вокруг, тем сильнее становилась его тревога.
Ведь если даже он не мог справиться с этим ядом, то что будет с остальными в секте? Там положение окажется куда серьёзнее.
Лю Цзяньлин медленно закрыл глаза и прислушался к яду в своём теле.
Но вскоре он обнаружил, что яд уже начал расползаться от руки дальше. Зуд переместился к локтю.
Лю Цзяньлин невольно изменился в лице.
Теперь у него было два выбора.
Первый — одним ударом отсечь руку, превратившуюся в дерево, чтобы остановить распространение яда. Но подействует ли это, он не знал. Яд был слишком необычен, совсем не похож на всё, что он встречал прежде. Он не мог сказать, поможет ли такой способ.
Второй — терпеть и искать другое лечение, попытаться вылечиться. Если удастся, это было бы лучше всего.
Лю Цзяньлин глубоко выдохнул.
В конце концов он так и не отрубил себе руку.
Для культиватора потеря руки — слишком серьёзный удар по силе.
Лю Цзяньлин попробовал пошевелить рукой.
Но обнаружил, что она уже не двигается, словно и впрямь стала деревом. Ни малейшего ощущения.
Лицо его стало ещё мрачнее.
Затем Лю Цзяньлин достал ещё несколько пилюль и проглотил их все.
Но всё было бесполезно. Яд продолжал расползаться по телу, и с каждым мгновением всё быстрее.
Лицо Лю Цзяньлина сделалось совсем тёмным.
Но он пока не смел использовать духовную энергию против яда. Даже без этого он чувствовал, что яд понемногу высасывает его духовную энергию. Если он ещё и сам начнёт её расходовать, станет только хуже.
Вскоре Лю Цзяньлин ощутил, что левая рука полностью онемела.
Он понял: нужно что-то придумать. Иначе дела его плохи.
И тут его осенило.
Он вспомнил о способе — использовать против яда мечевую идею.
Мечевая идея и духовная энергия — не одно и то же.
Сама по себе мечевая идея не убивает. Лишь когда духовная энергия придаёт мечевой ци форму, она обретает чудовищную мощь.
Мечевая идея и мечевая ци — разные вещи.
Мечевая идея — это понимание меча. Лишь по-настоящему постигнув меч и пробудив свою мечевую идею, можно считать, что ты переступил порог культиватора меча.
Но, к сожалению, мечевую идею не так-то просто постичь. Даже культиваторы, посвятившие себя мечу, редко её пробуждают.
Однако Лю Цзяньлин, будучи главой секты Цзяньъюй, разумеется, обладал мечевой идеей.
Теперь его загнали в угол, и он мог лишь направить мечевую идею в свою руку.
Он слышал поговорку: один меч сокрушает десять тысяч законов.
Кто-то с помощью мечевой идеи избавлялся от яда в теле. Потому он и решил попробовать.
Но обычно те, кто владеет мечевой идеей, не гоняют её по собственному телу. Мечевая идея слишком сильна. Если пустить её по меридианам, можно их повредить.
Теперь же Лю Цзяньлину было всё равно.
Он хотел проверить, поможет ли мечевая идея. Если и она окажется бесполезна, придётся отрубить руку — авось это остановит яд.
Вскоре мечевая идея достигла левой руки Лю Цзяньлина.
Он почувствовал пронзительную боль и невольно застонал.
Но затем обрадовался.
С тех пор как он отравился, это было первое ощущение, кроме зуда.
Хотя мечевая идея, идя по меридианам, повреждала их, та боль была лишь глухой, терпимой.
Но когда мечевая идея вошла в левую руку, ощущение стало совсем иным. Словно раскалённая игла вонзилась прямо в руку, пронзая до самого мозга костей. Такую боль вытерпеть было почти невозможно.
И всё же Лю Цзяньлин обрадовался.
Он с надеждой смотрел на левую руку.
Он видел, как мечевая идея медленно продвигается вперёд. А наросты, похожие на кору, понемногу отпадали, и под ними вновь показывалась рука.
Пусть рука выглядела так, будто с неё содрали кожу, но это уже было улучшением.
И это его очень обрадовало.
Лю Цзяньлин управлял мечевой идеей, продвигая её вперёд шаг за шагом.
Постепенно она дошла до локтя.
Но он не остановился, продолжая вести её дальше.
Он прекрасно понимал: стоит ему остановиться, и яд тут же ринется обратно.
Он уже чувствовал — яд всё время сопротивляется его мечевой идее. Стоит ослабить нажим, и он сразу хлынет назад.
Смотря на свою руку, Лю Цзяньлин вдруг почувствовал резь в глазах.
Он на миг опешил, но тут же понял: лицо его покрылось потом. Капли скатились в глаза, оттого и стало так больно.
Лю Цзяньлин правой рукой небрежно вытер лоб и вновь сосредоточился на левой руке.
(Конец главы)