Чжао Хай неспешно шёл вперёд. Впереди уже показались жилища внутренних учеников Храма Железного Будды. Место, где обитали внутренние ученики, делилось на пять дворов, вместе именуемых Пятью дворами: двор Жадности, двор Гнева, двор Глупости, двор Гордыни и двор Сомнения. Названия эти тоже происходили от буддийских пяти ядов — чтобы ученики помнили о предостережении.
А внешним ученикам без особой надобности не позволялось заходить туда, где жили внутренние. Такова была разница в положении.
Чжао Хай направлялся именно во двор Глупости. Человек, которого он искал, был Наюй. Наюй — внутренний ученик Храма Железного Будды, из линии Наюня, один с Чжао Хаем и Наюном по фракции. На этот раз Чжао Хай шёл к Наюю, чтобы передать письмо для Наюна.
Чжао Хай вернулся с рудника вчера. Когда они добрались до Храма Железного Будды, было уже поздно, и он не пошёл во двор Глупости. Потому сегодня, после утренней службы и завтрака, он пришёл сюда.
Жилища внутренних и внешних учеников разделяла стена. Но в стене было несколько ворот, каждые вели в свой двор. Чжао Хай подошёл к воротам Глупости.
Ворота выглядели самыми обычными, ничего особенного. Но перед ними стояли двое монахов. Едва увидев Чжао Хая, они тут же преградили ему путь. Они уже заметили его рясу и поняли, что он внешний ученик, потому и остановили.
В Храме Железного Будды учеников различали по цвету одежды. Ученики-прислужники носили серые рясы, внешние ученики — синие, внутренние — голубые, ключевые ученики — жёлтые, старейшины — чёрные, а главы дворов и настоятель — жёлтые с красной кашаей поверх.
Впрочем, некоторые ученики сами шили себе одежду. К примеру, Наинь, с которым Чжао Хай ходил на задание, носил красную рясу. Но та ряса была не простой одеждой, а защитным одеянием с формациями, которое он сделал из особой ткани, добытой на заданиях, или купил в секте. И хотя одежда его была красной, воротник оставался синим, чтобы показать, что он внешний ученик, — это было неизменно.
Чжао Хай взглянул на двух монахов, преградивших путь. Оба были в голубых рясах — значит, внутренние ученики. Чжао Хай поспешно сложил ладони:
— Приветствую, старшие братья. Я только что выполнил задание секты и встретил брата Наюна. Брат Наюн тоже внутренний ученик, он велел мне передать письмо брату Наюю. Прошу вас, будьте снисходительны.
Услышав это, оба монаха расслабились. Один из них оглядел Чжао Хая и вдруг заметил на его запястье чётки с облачным узором. Он посмотрел на Чжао Хая и тихо произнёс имя Будды:
— Амитабха, не думал, что ты, младший брат, тоже из нашей линии. Может, отдашь письмо мне? Я передам его брату Наюю. Если тот захочет тебя видеть, он позовёт. Что скажешь?
С этими словами монах показал Чжао Хаю свои чётки с облачным узором. Чжао Хай и не ожидал, что снова встретит собрата по линии. Он тут же ответил:
— Хорошо, благодарю, старший брат.
Повёл рукой, и в ней появилась нефритовая табличка. Он передал её монаху.
Тот принял табличку, сложил ладони и ушёл во двор. Второй монах тоже с улыбкой смотрел на Чжао Хая. Чжао Хай взглянул на него и заметил, что на его руке нет чёток с облачным узором — значит, он не из линии Наюня. Чжао Хай не понимал, чему тот улыбается.
Тут монах, ушедший во двор, вернулся и, сложив ладони, сказал:
— Прости, что заставил ждать, младший брат. Прошу, входи. Брат Наюй ждёт тебя в келье.
Чжао Хай сложил ладони:
— Амитабха, благодарю, старший брат.
И вошёл во двор. Монах не ушёл, а пошёл впереди, провожая его вглубь.
Двор был большим, внутри него — множество малых двориков. От жилищ внешних учеников отличался: дворики просторнее, обстановка лучше. Монах привёл Чжао Хая к одному из двориков, тихо постучал и негромко произнёс:
— Брат Наюй, младший брат Цзинхай пришёл.
Из-за двери раздался мягкий голос:
— Пусть младший брат Цзинхай войдёт.
Монах, провожавший Чжао Хая, слегка улыбнулся ему, открыл дверь и, когда Чжао Хай вошёл, закрыл её.
Чжао Хай оказался во дворике и увидел монаха в голубой рясе, сидевшего у дверей. Увидев его, Чжао Хай опешил. Этот монах совсем не походил на обитателя Храма Железного Будды. Во-первых, кожа у него была не тёмная, а очень светлая. Лицом он был настолько изящен, что напоминал начитанного книжника. В руке он держал чётки из белого нефрита, на лице — мягкая улыбка, от него веяло теплом. Даже Чжао Хай, повидавший всяких людей, невольно мысленно отдал должное его обаянию.
Но он тут же опомнился и сложил ладони:
— Цзинхай приветствует брата Наюя, Цзинхай кланяется.
Наюй с улыбкой ответил:
— Что ты, младший брат, не стоит церемоний. Прошу, выпей чаю. Брат Натун слишком уж педантичен, мог бы сразу проводить тебя ко мне. Мы же одной линии, зачем заставлять тебя ждать снаружи.
Голос его тоже был мягким, от него становилось легко на душе.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Старший брат слишком любезен. Правила храма надо соблюдать. Мы все в храме, как можно их нарушать. Я и подождать могу.
С этими словами он вошёл за Наюем в келью.
Келья была очень простой: несколько подушек для медитации, низкий столик. На столике — буддийская сутра, чайник и несколько чашек. Больше ничего.
Наюй предложил Чжао Хаю сесть, налил ему чаю и заговорил:
— Младший брат Цзинхай, благодарю, что передал письмо для брата Наюна. Прошу, отведай чаю.
Чжао Хай поспешно ответил:
— Старший брат, не стоит. Это по пути, какие уж тут благодарности. Не надо церемоний.
Наюй с улыбкой сказал:
— Ты, может, и не знаешь, но Наюн в письме очень тебя хвалит: говоришь, и ум у тебя острый, и наблюдательность, и дела ведёшь обстоятельно — редкостный талант. Наюн редко кого хвалит, так что я даже удивился.
Чжао Хай смущённо ответил:
— Брат Наюн слишком добр. Я слаб, к тому же из странствующих, куда мне до таких похвал.
— Э, младший брат, это ты зря, — с улыбкой возразил Наюй. — Сила твоя немала, а то, что ты из странствующих, делает тебя ещё ценнее. Странствующие — люди бывалые, у них жизненный опыт, не то что мы, с детства в храме, редко выбираемся наружу.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Старший брат, не стоит так говорить. Какой бы опыт ни был, сила важнее. Была бы сила, а опыт на заданиях сам придёт.
Наюй с улыбкой сказал:
— Скромен ты, младший брат. Ладно, не об этом. Наюн просил меня позаботиться о тебе. Ты внешний ученик, и брат Начжэнь ввёл тебя в нашу линию. Если что — обращайся прямо к Начжэню. А если он не сможет, иди ко мне, не стесняйся.
Чжао Хай поспешно ответил:
— Да, благодарю, старший брат.
Наюй взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Ты только что освоил первый слой «Тела лотоса Железного Будды». Готов ли металл для второго слоя?
Чжао Хай покачал головой:
— Ещё нет. Сначала выполню задания секты, потом схожу на другие задания, может, найду подходящий металл.
Наюй кивнул и негромко произнёс:
— Вообще-то в нашем храме практика «Тела лотоса Железного Будды» делится на два пути. Первый — для тех, кто хочет пройти всю технику до конца: тогда нужно идти шаг за шагом, начиная с низкосортного металла и постепенно переходя к лучшему, чтобы достичь высоких слоёв. Второй — для тех, кто хочет освоить лишь первые слои и перейти на другие техники: тогда не обязательно использовать низкосортный металл. Я, например, практикуя «Тело лотоса Железного Будды», не брал очищенное железо, а использовал другой металл. Если ты не собираешься идти до конца, скажи, я попрошу людей из линии подобрать тебе высокосортный металл, которого хватит на первые три слоя. Что скажешь?
Чжао Хай поспешно ответил:
— Благодарю, старший брат. Но я хочу пройти «Тело лотоса Железного Будды» до конца, потому начну с низкосортного металла. Если понадобится, я обращусь к тебе.
Наюй, услышав это, кивнул:
— Что ж, хорошо. Но тогда тебе обязательно нужно слушать проповеди брата Наюня каждый месяц. Наюнь как раз специализируется на «Теле лотоса Железного Будды» и уже достиг седьмого слоя, он один из лучших в храме. Послушаешь его, спросишь совета — это очень поможет твоей практике.
— Благодарю, старший брат, я понял, — Чжао Хай сложил ладони.
Наюй кивнул, затем взглянул на руку Чжао Хая и с улыбкой сказал:
— Надо же, брат Наюн подарил тебе свои кольца из чёрного камня-железа. Что ж, я как старший брат тоже должен что-то подарить. Возьми эту деревянную рыбу. В ней нет ничего особенного, но она поможет тебе успокаивать дух во время чтения сутр. Надеюсь, не побрезгуешь.
Чжао Хай поспешно ответил:
— Благодарю, старший брат!
И принял красно-коричневую деревянную рыбу, тут же убрав её.
(Конец главы)