Когда все просмотрели содержимое нефритовой таблички, Чжао Хай обратился к собравшимся:
— Все увидели? Даю вам два часа. За два часа запомните и отработайте всё, что в табличке. И ещё: советую упражняться группами по несколько человек. Идите готовьтесь.
С этими словами он вернул табличку Наюю.
Наюй только что не видел её содержимого и теперь тоже заинтересовался. Приняв табличку, он направил в неё психическую силу.
Вскоре он разглядел содержимое. В табличке было тридцать шесть жестов и семьдесят две условные фразы. Каждый из тридцати шести жестов означал что-то своё; все семьдесят две фразы отличались друг от друга и по смыслу. Штука была крайне замысловатая.
Но если и вправду освоить всё это до конца, двое могли вести обычный разговор, а окружающие не поняли бы ни слова.
Наюй отложил табличку и с изумлением посмотрел на Чжао Хая:
— Брат Цзинхай, это сработает?
Чжао Хай кивнул:
— Сработает, обязательно сработает. Брат, не беспокойся.
И остался стоять, ожидая людей.
Наюй взглянул на собравшихся и снова спросил Чжао Хая:
— Откуда ты всё это взял?
Чжао Хай негромко произнёс:
— От одного моего друга, вознёсшегося из низшего мира. В низшем мире тоже есть армии. Эти жесты и условные фразы используются в войсках, очень практичная вещь.
Наюй кивнул. Он и сам уже понял: хоть он никогда не служил и не видел армии, эти условные знаки сразу выдавали, что созданы они специально для боя, и обычный человек такого не придумает.
Два часа пролетели быстро. Люди постепенно вернулись к Чжао Хаю. Он взглянул на них:
— Идём в лес. Скоро понадобятся и условные фразы, и жесты. Будьте внимательны.
И повёл всех в лес. Наюй тоже пошёл с ними.
Едва войдя в лес, Чжао Хай заговорил:
— Все будьте внимательны. В этой операции нужно соблюдать осторожность, чтобы люди из секты Ночных Странников не напали внезапно. Особенно следите за левым и правым флангами — они вполне могут ударить оттуда. Их искусство скрытности немалое.
Услышав это, все на миг опешили, затем отозвались.
Чжао Хай, глядя на них, вздохнул:
— Братья, только что вы отреагировали неправильно. В условных фразах, что я вам дал, есть фраза «следите за левым и правым флангами». Но в реальности мы не можем говорить так просто. Нужно вплетать условные фразы в обычную речь. Вот как я только что сказал — «следите за левым и правым флангами». На самом деле эта фраза означает: следите за тем, что впереди и позади, чтобы враг не ударил с двух сторон. Если за нами наблюдает враг, моя фраза заставит его переключить внимание на фланги. Потому будьте внимательны. В лесу старайтесь, чтобы каждое слово и каждое движение содержали скрытый смысл, но враг не должен понять наших истинных намерений. И одновременно сообщайте всем обо всём, что заметили.
Тут все поняли, что имел в виду Чжао Хай, и кивнули.
Чжао Хай, глядя на них, негромко произнёс:
— Хорошо. С этого момента попробуем. Брат Начжэнь, обрати внимание на вон ту траву. В ней может кто-то быть.
Начжэнь кивнул и медленно пошёл вперёд. Идя, он легко повёл руками в стороны. Подойдя к траве, он заговорил:
— Брат, здесь безопасно, ничего нет. Можно идти дальше.
Чжао Хай кивнул.
В его словах с Начжэнем тоже было скрыто две условные фразы. Первая означала: пусть Начжэнь проверит, не отравил ли кто-то то, что впереди. А когда Начжэнь шёл и разводил руками, это означало приказ задним окружить. Его фраза сообщала всем: впереди что-то есть, будьте осторожны.
Все, очевидно, поняли. Но никто не сделал ничего лишнего, лишь насторожился. Подойдя к траве, они обнаружили за ней целебную траву.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, очень хорошо. Именно так. Сейчас врагов нет, потому мы используем воображаемого противника для тренировки. Тогда, когда мы и вправду окажемся в лесу, мы не будем понимать друг друга. Следующие три дня будем тренироваться здесь. Через три дня вернёмся, отдохнём один день, приведём себя в форму и выступим.
Все кивнули, не возражая, и даже с радостью. Им казалось, что эти условные знаки и вправду очень полезны.
Чжао Хай взглянул на них:
— На этот раз мы идём на турнир. Турнир очень опасен, будьте внимательны. И ещё: после турнира прошу вас больше не использовать эти условные знаки без нужды. Мы сохраним их как тайну Храма Железного Будды. Если в будущем будут ещё совместные операции, тогда и воспользуемся. Так будет толк.
Все кивнули.
Чжао Хай продолжил:
— Идём дальше. Мы будем не только тренировать условные знаки, но и время от времени отрабатывать реакцию на атаку. Брат Наюй, прошу, говорите вы. Скажете, куда нас атаковали, — значит, кто-то напал, и мы реагируем.
Наюй кивнул и негромко произнёс:
— Хорошо, я буду говорить.
Лицо Наюя стало очень серьёзным. Он чувствовал, что такие тренировки крайне необходимы, потому что они и вправду очень полезны.
Все пошли дальше. Вскоре Наюй вдруг произнёс:
— Брат Навэнь, атака сверху.
Монах, которого он назвал, шёл по внешнему кругу. Услышав это, он присел и откатился в сторону. Остальные тоже мгновенно отреагировали. Ближайшие бросились на помощь; остальные усилили бдительность.
Наюй снова произнёс:
— Слева атака нескольких учеников секты Ночных Странников.
Все снова отреагировали.
Затем Наюй замолчал. Все пошли дальше. Вскоре он вдруг произнёс:
— Атака «Танцующего в пустоте меча» секты Мечевого Танца, мы в иллюзии.
Все опешили. И тут Чжао Хай внезапно поднял Ваджрный колокол. Колокол зазвонил, и все сразу поняли, в чём дело. Ваджрный колокол тоже обладал способностью разрушать иллюзии, и обычные иллюзии он разбивал.
Затем через равные промежутки времени Наюй внезапно отдавал новый приказ. Все эти приказы означали атаку на них, иногда он даже прямо говорил, кто ранен. Все эти приказы выполнялись безукоризненно.
Время шло. Лишь к вечеру все нашли место для отдыха. Чжао Хай расставил караулы — и открытые, и скрытые посты. И даже так Наюй среди ночи дважды внезапно отдал приказ об атаке, заставив всех изрядно переполошиться.
Так они тренировались в лесу три дня.
Через три дня они вышли из леса и вернулись в свои дворики, чтобы как следует отдохнуть. Отдохнув больше дня, они вышли из двориков и собрались на телепортационной площади.
Придя на площадь, все опешили. Они не ожидали, что сегодня здесь столько людей. Многие внешние ученики с завистью смотрели на них. Чань-мастер Уюй и Наюнь тоже стояли на площади. Кроме них, там было ещё несколько старейшин поколения «Хай» — всего около двадцати человек.
Когда все собрались, Уюй обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Вы — те, кого храм выбрал для участия в турнире. О значении этого турнира много говорить не буду. Запомните: постарайтесь вернуться живыми. Идёмте.
С этими словами он поднялся на телепортационную формацию. Остальные тоже поднялись. Наюнь последовал за ними, но не сказал ни слова, лишь стоял с полуприкрытыми глазами, перебирая чётки, будто его вовсе не заботило окружающее.
Чжао Хай не придал этому значения и тоже поднялся на формацию.
Вспышка белого света — и больше сотни человек исчезли.
В следующий миг они появились на телепортационной формации другого большого города.
Несколько монахов и несколько человек, сразу видно — знатных, стояли у формации. Увидев Чжао Хая и остальных, они тут же поклонились Уюю и его спутникам.
Уюй махнул рукой:
— Оставьте, занимайтесь своими делами. Мы всего лишь проездом.
С этими словами он повёл рукой, и с ладони слетели чётки. Тут же они увеличились, каждая бусина стала огромной, на каждой могло стоять около десяти человек. Уюй двинулся и встал на чётки, обернувшись к людям:
— Поднимайтесь.
Все отозвались и встали на чётки. Уюй мысленно приказал, и чётки полетели вперёд.
Теперь они направлялись к горе Чжунши.
Гора Чжунши не находилась в пределах ни одной из великих сект. Собственно, она не принадлежала никому. На ней ничего не было, и никому она не была нужна, потому культиваторы там почти не появлялись. А раз гора Чжунши не принадлежала никому, то как место для турнира она подходила идеально.
Уюй с людьми добрался до горы Чжунши меньше чем за час.
Гора Чжунши была большой. Рядом с ней текла река Чжунсю. На берегу была пустошь. Эта пустошь и была местом сбора для людей из нескольких великих сил.
Уюй привёл всех на пустошь. Там уже была одна группа — люди из секты Мечевого Танца.
Возглавлял секту Мечевого Танца мужчина-культиватор. На вид лет сорока с лишним, в одежде литератора, с тремя прядями бороды на груди, он походил на учёного мужа, а не на культиватора.
Увидев его, Уюй сузил глаза и негромко произнёс:
— Амитабха, так это почтенный Мо. Давно не виделись, почтенный Мо. Как ваши дела?
Литератор тоже слегка улыбнулся и сложил руки:
— Мастер Уюй, давно не виделись. Ваш облик всё тот же, вызывает зависть.
Уюй слегка улыбнулся:
— Почтенный Мо любезен. Давно вас не видел, при случае хотел бы сразиться с вами в шахматы. Господин Мо, достигший совершенства и в шахматах, и в мече, в шахматах, пожалуй, сильнее, чем в мече.
— Ха-ха-ха, мастер, вы преувеличиваете. При случае обязательно сыграем партию, — громко рассмеялся господин Мо.
Услышав их разговор, Начжэнь и остальные поняли, кто этот господин Мо. Его звали Мо Дао, он был известным мастером секты Мечевого Танца, по прозвищу «Совершенный в шахматах и мече», а также «В шахматах меч, в мече шахматный ход».
И тут раздался голос:
— Безграничное долголетие! Раз уж у вас такое изящное настроение, как можно без меня? Когда сядете за партию, обязательно позовите.
Голос был полон силы. Все обернулись и увидели, как издалека к ним летит огромная диаграмма Тайцзи. Вскоре она опустилась на траву. На ней стоял даос. У него были седые волосы, торчащие, как сорная трава, на теле — поношенное даосское одеяние, вид неряшливый. В руке он держал тыкву с вином, от него разило вином — похож на нищего.
Но, увидев его, Начжэнь и остальные сразу догадались, кто это. Его облик был слишком узнаваем. Во всём Мире Мечевого Духа, вероятно, только он один такой.
Его звали Хуа Цинфэн, по прозвищу «Цинфэн, винный даос», а также «Неряшливый даос». Он был старейшиной секты Цзинъи, необычайно сильным и известным много лет мастером.
Уюй и Мо Дао поспешно поклонились ему.
Уюй заговорил:
— Амитабха, друг Цинфэн, ты всё так же свободен и невоздержан, вызываешь зависть.
Мо Дао тоже негромко произнёс:
— Слышал, друг Цинфэн несколько лет назад наконец сделал исключение и взял ученика. Это меня крайне заинтересовало: что за редкий талант смог тронуть сердце друга Цинфэна? Право, любопытно.
— Ха-ха-ха, что тут сложного? Он тоже здесь. Минсинь, подойди, поприветствуй двух старших.
Едва Хуа Цинфэн договорил, как за его спиной раздался тихий, слабый голос:
— Да, наставник.
С этими словами вышла женщина-культиватор. На ней было тёмно-синее даосское одеяние, вид чистый и отрешённый. Она была необычайно красива, и весь её облик дышал отрешённостью, от одного взгляда на неё на душе становилось чище.
— Прирождённое чистое тело!
Мо Дао и Уюй, увидев её, в один голос воскликнули.
Уюй тихо произнёс имя Будды и ничего не сказал. В конце концов, Храм Железного Будды не принимает женщин-учениц, и даже с таким талантом она не имела отношения к храму.
А вот Мо Дао, увидев её, загорелся, в его глазах не скрывалась зависть. Он походил на скрягу, увидевшего груду золота, и, казалось, готов был проглотить эту девушку.
(Конец главы)