Наследие мечевого пути секты Цзяньъюй и впрямь было необычайно интересным.
Их главный принцип гласил: «Меч выходит — техника движется; один меч объемлет десять тысяч методов». А ключ ко всему этому наследию таился в мечевом знаке.
Мечевой знак секты Цзяньъюй разительно отличался от знаков прочих сект. Предание гласило, что в древнейшие времена культиваторы меча тоже делились на множество ветвей. Не то что ныне, когда при слове «культиватор меча» всякий думает об одном мече, сокрушающем десять тысяч законов, о невероятной разрушительной силе мечевого пути. В ту далёкую эпоху такие культиваторы были лишь одной из ветвей — и даже не самой сильной.
В древности культиваторы меча делились на многие виды. Были среди них те, кто посвящал себя искусству меча в бою — не тому, чтобы через меч творить заклинания, а тому, чтобы самим клинком разрушать любые приёмы противника, его боевые техники, защитную духовную энергию, барьеры, оборонительные магические инструменты и прочее. В древности такие культиваторы были необычайно сильны, но со временем их искусство затерялось. Ибо требования к владению мечом были столь высоки, что простому человеку они оказывались не по плечу.
Помимо тех, кто сокрушал врагов искусством меча, существовали культиваторы, сокрушавшие их мечевой идеей. Именно они стали предтечей нынешних культиваторов меча. Их путь заключался в постижении мечевой идеи — они наполняли клинок мечевой идеей, даруя ему непревзойдённую мощь, дабы одним ударом сокрушить десять тысяч законов.
А помимо этих двух ветвей существовала ещё одна великая ветвь — ветвь мечевой техники. Её последователи исповедовали принцип: «Один меч объемлет десять тысяч методов; меч выходит — техника движется». Именно это и было наследием секты Цзяньъюй.
Однако этот метод предъявлял чрезвычайно высокие требования к техникам — и ещё более высокие к психической силе. Секта Цзяньъюй передала своим последователям мечевой знак, но не передала способ управления психической силой. Потому люди Цзяньъюй не могли достичь истинного «меч выходит — техника движется». Они лишь с помощью мечевого знака и духовной энергии грубо направляли небесно-земную духовную энергию, чтобы добиться видимости этого принципа. Но это, в свою очередь, требовало огромного количества духовной энергии. Потому когда Чжао Хай с помощью искусства проклятий сбил их духовную энергию, боевая мощь секты Цзяньъюй мгновенно пострадала — и в конце концов они были уничтожены Чжао Хаем и его людьми.
Но этот метод секты Цзяньъюй для людей банды Гуаньчао подходил идеально.
Ведь люди банды Гуаньчао изначально сражались техниками. К тому же их методы развития психической силы были весьма хороши, а с поддержкой техники закалки духа приливами их психическая сила намного превосходила таковую у людей Цзяньъюй. Можно сказать, это наследие идеально подходило банде Гуаньчао — лучше не придумаешь.
Сначала Чжао Хай и его люди об этом даже не подумали — они ведь не знали, что представляет собой наследие мечевого пути секты Цзяньъюй. Но когда они действительно покорили Цзяньъюй и увидели её наследие своими глазами, то поняли, что заполучили настоящее сокровище.
Чжао Хай немедля принялся изучать этот метод «меч выходит — техника движется».
На самом деле в этом методе главных аспектов было три. Первый — применение психической силы. Для Чжао Хая это решительно не составляло проблемы. Второй — работа мечевого знака. Чжао Хай обнаружил, что мечевой знак на деле является разновидностью ручной печати и имеет кое-что общее с Великими мудрами девяти истинных слов буддийской школы, хотя и сильно от них отличается: одни тяготеют к даосской школе, другие — к буддийской. Но и это не стало для Чжао Хая преградой — изучить такие печати оказалось воистину просто. Третий аспект — сам меч.
Мечевой знак секты Цзяньъюй, приводящий в движение технику, предъявлял определённые требования к мечу. Клинки Цзяньъюй на первый взгляд мало чем отличались от мечей других сект, но в процессе ковки, в материалах и в наложенных запретах таились немалые различия. Именно благодаря этим особым мечам люди Цзяньъюй могли достичь эффекта «меч выходит — техника движется».
Чжао Хай был весьма доволен таким исходом. Что же до мечей, то об этом он почти не тревожился — в Цзяньъюй и без того имелось множество летающих мечей. К тому же материалы для их ковки было не так уж трудно отыскать. Даже перековать летающие мечи заново не составляло труда.
Однако, хотя наследие мечевого пути секты Цзяньъюй идеально подходило Чжао Хаю и его людям, поднять силы банды Гуаньчао до нужного уровня в короткий срок было непросто. Чжао Хай прикинул: теперь у них есть наследие Цзяньъюй и её ресурсы, но даже так, чтобы достичь уровня расцвета секты, потребуется от пяти до десяти лет.
Именно потому, что банда Гуаньчао лишь недавно начала развиваться, Чжао Хай был вынужден лично оставаться здесь, дабы предотвратить любые неожиданности.
После уничтожения секты Цзяньъюй Чжао Хай и его люди потратили месяц на стабилизацию обстановки. Затем он провёл ещё два месяца в Цзяньъюй, выводя банду Гуаньчао на верный путь.
Но сейчас перед бандой Гуаньчао стояла одна большая проблема — нехватка людей.
Людей банде Гуаньчао теперь не хватало. Штаб-квартира секты Цзяньъюй стала ядром банды, и там требовалось держать много народу. Города под властью Цзяньъюй были важным источником доходов, и отказываться от них никак нельзя — нужны люди для охраны. От Гуаньчао тоже нельзя отказаться — нельзя допустить, чтобы на острове Духовного Краба заметили неладное. Туда тоже нужны люди. Так что имеющихся сил банде стало недостаточно.
Изначально в банде Гуаньчао было чуть более двадцати тысяч человек. После захвата Цзяньъюй, помимо убитых, там осталось ещё около десяти тысяч учеников-прислужников и слуг. Но эти ученики и слуги вовсе не обязательно были преданы банде Гуаньчао. Потому в штаб-квартире Цзяньъюй по-прежнему требовалось держать много людей.
Во-первых, здешняя среда для культивации была лучше, а духовной энергии — больше. Во-вторых, охрана здесь была устроена разумно, имелись защитные барьеры, и находиться тут было безопаснее. В-третьих, штаб-квартиру Цзяньъюй обычному человеку не найти. Потому Чжао Хай и его люди никак не могли отказаться от неё — в будущем именно здесь должен был расположиться центр банды Гуаньчао, и основные силы сосредоточатся тут. А значит, нужны люди.
А в городах под властью Цзяньъюй тоже требовалось разместить достаточно людей. Сейчас в банде Гуаньчао, включая всех учеников-прислужников Цзяньъюй, насчитывалось всего около тридцати тысяч человек, и большинство из них были слабыми учениками. Этого явно не хватало. Ведь в Цзяньъюй ещё оставалось множество земель, ждущих освоения, — а освоенные земли сулили огромный доход, и от них нельзя было отказываться.
Раньше Чжао Хай хотел поступить так же в Гуаньчао, но это явно не годилось. Если бы они так поступили там, это быстро привлекло бы внимание — Гуаньчао ведь не было потаённым местом, к тому же за ним следил остров Духовного Краба. Потому Чжао Хаю пришлось с болью отказаться от этой затеи.
Но Цзяньъюй — совсем другое дело. Её штаб-квартира была надёжно укрыта, и обычному человеку её не найти. К тому же это территория Цзяньъюй, и если бы кто-то чужой туда забрёл, Чжао Хай мог бы запросто прикончить его на месте. Потому здешние земли они вполне могли бы освоить. Но тут и возникала проблема — людей для этого не хватало.
На самом деле Чжао Хай заметил эту проблему давно. Он прекрасно понимал, что решить её совсем не трудно — в Мире Мечевого Духа чего только не было, но только не людей, желающих вступить в великие секты. Чжао Хай не сомневался: стоит лишь пустить слух, и бесчисленное множество народа пожелает к ним присоединиться.
Но Чжао Хай не собирался так поступать. Ведь если бы он это сделал, в банду Гуаньчао вступили бы лишь местные странствующие культиваторы Мира Мечевого Духа. А их приём сулил банде немалые скрытые угрозы.
Все в банде Гуаньчао были вознёсшимися из низшего мира. Их положение было крайне низким — ниже, чем у местных странствующих культиваторов Мира Мечевого Духа. Те смотрели на вознёсшихся свысока. Именно поэтому Чжао Хай не мог позволить им вступить в банду.
Если бы те странствующие культиваторы вступили в банду Гуаньчао и обнаружили, что она создана вознёсшимися, что бы они подумали? Не начались бы тогда между ними и остальными распри? А случись такое — о спокойствии в Цзяньъюй можно было бы забыть.
Отсутствие возможности принимать странствующих культиваторов могло создать Чжао Хаю и его людям некоторые трудности. Но решение всё же имелось. Более того, Чжао Хай уже его придумал — принимать больше вознёсшихся.
Раньше, когда они приглашали вознёсшихся в банду Гуаньчао, те ещё могли колебаться. Но теперь всё изменилось. Теперь они могли принимать вознёсшихся от имени секты Цзяньъюй. Вступить в секту — для вознёсшегося это было невероятно заманчиво. Их стремление вступить в секту было куда сильнее, чем у странствующих культиваторов. Так что если приманивать вознёсшихся именем Цзяньъюй, они непременно присоединятся — и сделают это с огромной радостью. Потому Чжао Хай вовсе не тревожился о нехватке людей.
К третьему месяцу обстановка в Цзяньъюй окончательно стабилизировалась, и всё вошло в колею. Чжао Хай готовился сделать следующий шаг.
Этим вторым шагом был набор людей — набор вознёсшихся.
Разумеется, нельзя было идти за людьми в другие города. Так не только много народу не наберёшь, но и привлечёшь внимание. Чжао Хай собирался послать людей Цзяньъюй прямо к горе Линчи. У её подножия стояло несколько городов, и в них жило множество вознёсшихся. Большинство из них перебивалось с трудом — лишь некоторые промышляли грабежом новоприбывших. Вот на них-то Чжао Хай и нацелился.
Но и здесь был свой подход. Чжао Хай брал не всех вознёсшихся. Да, они вознёсшиеся, но путь их был нелёгок. Брать следовало тех, кто поспокойнее. Слишком своенравных не принимали. Такие в будущем лишь создадут проблемы. Чжао Хай желал лишь, чтобы Цзяньъюй спокойно развивалась несколько лет, а не наполнялась смутьянами — возиться с ними у него не было времени.
На этот раз Чжао Хай не собирался идти сам. Он намеревался послать Вэньхая с несколькими ключевыми учениками секты к горе Линчи для набора. В первой партии не нужно было много — хватит и тысячи человек. Потом постепенно наберут ещё. Набрать сразу слишком много — слишком заметно.
(Конец главы)