Едва Ухэн-цзы и его люди вернулись на базу, как одна за другой стали возвращаться и остальные колесницы-мечи.
Вот только те колесницы выглядели куда плачевнее, чем их две. На одной даже зияла огромная дыра — насквозь через весь борт. То, что она вообще добралась сюда, было уже чудом.
Глядя на это, Ухэн-цзы уже не испытывал радости за себя — он был потрясён.
На этот раз секта Сюаньцзянь выставила десять колесниц-мечей, двадцать тысяч внешних учеников, две тысячи внутренних, двести ключевых учеников и старейшин. С такими силами можно смести любую малую секту. По их мнению, никакой подготовки не требовалось — просто пройти вперёд и уничтожить врага.
И вот — все десять колесниц вернулись с повреждениями, и лишь его пострадала меньше всех.
Но поразило Ухэн-цзы не это.
Поразило его то, что двадцать тысяч внешних учеников, войдя в пределы Цзяньъюй, до сих пор не вышли оттуда. Ни один. Это было воистину ошеломляюще.
Глядя на базу, охваченную суматохой, Ухэн-цзы не знал, что и сказать.
Тут на базе зазвонил небольшой колокол. Он знал: этот звон созывает всех ключевых учеников на совет. Не смея медлить, он направился к каменному дому в центре.
Лагерь был новым, но палаток в нём не было — почти все постройки были каменными. Для культиваторов возвести несколько каменных домов с помощью техник было даже проще, чем ставить палатки.
Ухэн-цзы и Уфэн-цзы вошли в центральный каменный дом. Внутри уже собралось немало народу: в основном ключевые ученики, остальные — старейшины секты.
Среди ключевых учеников лишь один, Увэй-цзы, мог сравниться положением с Ухэн-цзы — он тоже был одним из десяти ключевых учеников. Остальные стояли ниже. А такие, как Ухэн-цзы, в секте Сюаньцзянь ценились выше обычных старейшин.
Едва Ухэн-цзы вошёл, все принялись с ним здороваться. Он ответил на приветствия. Когда он сел, подошли ещё несколько ключевых учеников и старейшин.
Когда все собрались, из-за дверей вошёл старый даочжан лет шестидесяти с лишним — седой, с румяным лицом, в лунно-белом даосском одеянии, видом своим подобный бессмертному.
Едва он вошёл, все поднялись и поклонились.
Этот старый даочжан был главой зала Нефритового Меча секты Сюаньцзянь — Сюаньюй-цзы, самым могущественным старейшиной секты.
В секте Сюаньцзянь, кроме главы секты, наибольшей властью обладали главы залов. У каждого зала было своё имя: зал Нефритового Меча, зал Нефритового Облака, зал Нефритовой Тайны и другие. Глава каждого зала — влиятельный старейшина, облечённый большой властью и немалой силой.
Сюаньюй-цзы вошёл, прошёл прямо к главному месту и сел. Затем махнул рукой:
— Садитесь все. В такое время ещё церемонии разводить. Думаю, вы понимаете, зачем я вас позвал. Говорите, что думаете.
Все умолкли.
Честно говоря, они не знали, что сказать. Думали — задание простое, а вышло вот что. И слов не подберёшь.
Сюаньюй-цзы обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Раз молчите, скажу я. Сейчас наша главная задача — по возможности вытащить всех внешних учеников, что вошли в горные врата Цзяньъюй. Честно говоря, никто не ожидал, что Цзяньъюй окажется настолько сильна. Они развернули такую огромную формацию иллюзий и убийства. Из двух тысяч... из двух десятков тысяч отправленных нами учеников не вышел ни один. Нужно придумать, как их спасти.
Все кивнули.
И верно, как сказал Сюаньюй-цзы: сейчас главное — вытащить тех двадцать тысяч. Если все они погибнут здесь, для секты Сюаньцзянь это будет слишком тяжёлая потеря.
Тут один старейшина заговорил:
— Старейшина, я уже пытался связаться с некоторыми внутренними учениками, что вошли туда, но связи нет совершенно. Думаю, не послать ли запрос в секту — узнать, живы ли ещё те ученики.
Сюаньюй-цзы опешил, затем с недоумением спросил:
— Что? Неужели люди Цзяньъюй могли за такое короткое время перебить двадцать тысяч наших учеников?
Тот старейшина горько усмехнулся и достал разбитую нефритовую табличку:
— Не скрою, старейшина, один из моих учеников участвовал в этом походе. Хоть он и внутренний ученик, он командовал малым отрядом наземного наступления. Едва он вошёл в горные врата Цзяньъюй, как его табличка жизни разбилась. После этого я пытался с ним связаться — связи нет.
Услышав это, Сюаньюй-цзы переменился в лице и тотчас произнёс:
— Скорее, пошлите весть в секту...
Не успел он договорить, как раздался голос:
— Докладываю! Срочное письмо из секты!
С этими словами в каменный дом, спотыкаясь, вбежал ученик Сюаньцзяня и протянул нефритовую табличку.
Сюаньюй-цзы взмахнул рукой, и табличка оказалась у него. Он взглянул на неё — это и впрямь было срочное письмо из секты, печать ещё стояла. Сюаньюй-цзы снял печать, прочёл содержимое — и лицо его переменилось.
Он отложил табличку и обвёл всех взглядом:
— Срочное письмо из секты. Только что в секте разом разбились таблички жизни внешних учеников — великое множество. И таблички внутренних учеников тоже разбились. Секта спрашивает, что происходит. К этому часу число разбитых табличек достигло примерно восемнадцати тысяч. И это число почти совпадает с числом внешних учеников, отправленных нами в горные врата Цзяньъюй.
Тут лицо его стало мертвенно-бледным.
Почти двадцать тысяч учеников! Не оставь он двух тысяч для охраны базы — пожалуй, и эти двадцать тысяч сгинули бы все. В одних лишь горных вратах Цзяньъюй он потерял двадцать тысяч учеников. Двадцать тысяч — слишком много.
Услышав это, все переменились в лице. Один ключевой ученик вскочил и громко произнёс:
— Проклятие! Старейшина, я сейчас же пойду и сровняю Цзяньъюй с землёй!
— Стой!
Сюаньюй-цзы негромко остановил того ученика.
Когда тот замер, Сюаньюй-цзы негромко произнёс:
— Я злюсь не меньше вашего. Но злостью делу не поможешь. Нужно придумать, как справиться с Цзяньъюй. А для этого нужно сломать их формацию иллюзий и убийства. Кто из вас может?
Все умолкли.
Ухэн-цзы обвёл их взглядом, поднялся и, сложив руки, поклонился Сюаньюй-цзы:
— Старейшина, когда я был у горных врат Цзяньъюй, я пытался сломать эту формацию иллюзий и убийства, но не преуспел.
Сюаньюй-цзы махнул ему рукой:
— Сядь и расскажи, как было дело.
Ухэн-цзы кивнул, сел и негромко произнёс:
— Мы с братом Уфэн-цзы вошли в горные врата Цзяньъюй на колеснице-мече. Поначалу всё было спокойно. Но потом нас внезапно атаковал яркий луч, и я тотчас поднял барьер. Тогда я понял, что это формация иллюзий и убийства, и решил её сломать. Но в этот миг на нас обрушились метеориты с неба, и пришлось всю энергию пустить на защиту. Сломать формацию не удалось. Атака метеоритов была слишком яростной, потому я отступил.
Сюаньюй-цзы негромко произнёс:
— Хочешь сказать, что, будь у тебя больше времени, ты смог бы её сломать?
Ухэн-цзы покачал головой:
— Не скажу, что уверен на все десять слоёв, но попробовать можно. Всё зависит от того, насколько хорошо они знают эту формацию и каков уровень того, кто ею управляет. Если их формация и впрямь очень сильна, я не уверен.
Сюаньюй-цзы кивнул:
— Попробовать стоит. Но сейчас все колесницы-мечи повреждены и войти в горные врата Цзяньъюй не могут. Вот что: я велю секте прислать тебе Нефритовый компас. Возьми его и попробуй. Сломаешь их формацию — великая заслуга.
Ухэн-цзы кивнул:
— Да, я готов попробовать.
Сюаньюй-цзы тотчас достал нефритовую табличку, вложил в неё кое-что и передал старейшине рядом:
— Возьми табличку, вернись в секту, принеси Нефритовый компас.
Тот старейшина отозвался и вышел.
Едва он ушёл, в комнате стало тихо. Все ждали, и в душе каждый клялся: если удастся сломать Цзяньъюй, они не оставят там ни курицы, ни пса.
Вскоре старейшина вернулся.
В руках он держал компас размером с блюдо. Компас был красив — из сине-зелёного полупрозрачного нефрита, изящный и необыкновенный.
Это и была драгоценность секты Сюаньцзянь — Нефритовый компас.
Его изготовил один из старейшин секты, несколько поколений назад. Тот старейшина всю жизнь был одержим учением о формациях, лучше всех умел их строить и лучше всех — ломать. Позже, чтобы удобнее ломать формации, он потратил несколько лет и создал этот Нефритовый компас.
Главное назначение Нефритового компаса — взлом формаций. В нём есть встроенная позиционирующая формация, в него можно вставлять кристаллы, польза от него огромна. Для обычных формаций даже формацию наведения запускать не нужно. Этот компас куда сильнее обычных.
Сюаньюй-цзы протянул компас Ухэн-цзы и негромко произнёс:
— Ступай. Сломаешь формацию — запишу тебе первую заслугу.
Ухэн-цзы отозвался, взял Нефритовый компас и вышел. Уфэн-цзы последовал за ним.
Все в комнате понимали: нужно скорее уничтожить Цзяньъюй — ждать они не могут.
Сюаньюй-цзы даже поднялся и пошёл следом, когда Ухэн-цзы выходил.
А Ухэн-цзы и Уфэн-цзы, выйдя, тотчас полетели к горным вратам Цзяньъюй и вскоре оказались у их предела.
На деле называть это горными вратами Цзяньъюй было не совсем верно. Это были не врата, а горы перед ними. Но теперь все в Сюаньцзяне знали: стоит войти в эти горы — и ты в опасности. Потому и называли их горными вратами Цзяньъюй.
Добравшись, Ухэн-цзы и Уфэн-цзы спустились с неба и пошли пешком.
В горах росло немало деревьев. Едва они вошли, как тотчас скрылись из виду.
Один из старейшин подле Сюаньюй-цзы, глядя им вслед, негромко произнёс:
— Держатся спокойно. Полети они по воздуху — тотчас стали бы целью. По земле, может, безопаснее.
Сюаньюй-цзы негромко произнёс:
— Хотелось бы, чтобы у них получилось. Если они потерпят неудачу, нам конец.
Старейшина лишь кивнул и промолчал.
Он прекрасно понимал: потерпят Ухэн-цзы неудачу — и надежды не останется. Сломать чужую формацию иллюзий и убийства и без того непросто. А Нефритовый компас — важнейшее средство, что у них есть. Не поможет и он — других способов нет.
Не сломать им чужую формацию — не одолеть и врага. Значит, поход провалится.
А Ухэн-цзы, войдя в горы Цзяньъюй, сильно волновался.
Он стал ключевым учеником не потому, что был глупцом. Он прекрасно понимал, какая на нём тяжесть: потерпит он неудачу — потерпит и секта; добьётся успеха — великая заслуга.
Потому он и шёл на риск, веря в своё искусство взлома формаций.
Именно поэтому Ухэн-цзы был осторожен. Войдя в горы, он принялся следить за Нефритовым компасом.
Но компас ничего не показывал, словно они вовсе не находились в пределах формации иллюзий и убийства.
Делать нечего — Ухэн-цзы пошёл дальше, не сводя глаз с компаса.
Пройдя немало, он вдруг остановился.
Он не мог не остановиться — открывшееся зрелище ошеломило его.
Перед ним лежали бесчисленные трупы. И все — в одеждах секты Сюаньцзянь. Ясно, это были ученики Сюаньцзяня.
Увидев эти тела, Ухэн-цзы и Уфэн-цзы переменились в лице. Оба исполнились безграничной ярости — нет ничего страшнее, чем видеть изуродованные тела своих собратьев по секте.
Но Ухэн-цзы не забыл о своём деле. Он взглянул на компас — и стрелка наконец шевельнулась.
(Конец главы)