— Феникс танцует в девяти небесах!
Сюаньян-цзы тихо выдохнул, и жезл жуи вылетел из его руки, взмыв высоко в небо. В воздухе жезл обернулся, и из него явился огромный огненный феникс — крылья распахнуты, заслоняя небо и солнце. По сравнению с прежним фениксом этот был невообразимо больше — если прежний походил на цыплёнка, то этот — на тучу, нависшую над миром.
Едва феникс появился, как издал крик в небеса.
Фьить——
Крик взмыл к самым облакам, и от феникса разлилась чудовищная аура давления. У всех присутствующих сжалось сердце, возникло желание пасть ниц. Затем феникс расправил в воздухе тело, чуть повёл крыльями, перевёл взгляд — и остановил его на Гуйляне.
Гуйлян остолбенело смотрел на этого феникса, никак не ожидая, что тот окажется настолько огромным. Увидев, что феникс смотрит на него, он задрожал всем телом и отчаянно затряс Знаменем Пожирания Душ. Из знамени донёсся громкий призрачный вой — очевидно, там оставались ещё не выпущенные злобные духи.
С этим воем из знамени медленно вылетела человеческая фигура.
Ростом она была в добрых десять метров, облачена в чисто чёрные доспехи, на которых были вырезаны всевозможные призрачные головы — сразу видно, вещь незаурядная. В руке он держал саблю с головой демона, от тела валил чёрный дым — выглядело очень странно.
Это был огромный злобный дух, сила его была весьма велика. Он поднял голову, взглянул на феникса и издал громкий рёв — словно бросая ему вызов.
Феникс взглянул на этого злобного духа, и в его глазах промелькнуло презрение.
Да, Чжао Хай и остальные не ошиблись — в глазах феникса промелькнуло именно презрение. Он ведь был всего лишь создан из жезла жуи, но в его глазах отразилось такое чувство — поистине удивительно.
Затем феникс разинул клюв и клюнул огромного злобного духа. Тот взмахнул саблей с головой демона, нацелившись на клюв феникса. Но едва его сабля коснулась клюва, как вспыхнула. Феникс одним глотком проглотил злобного духа, не дав ему ни малейшего шанса на отпор.
Следом феникс повернул голову и проглотил самого Гуйляна.
Затем феникс взглянул на Гуйиня и остальных. Но не успел он что-либо предпринять, как его фигура начала бледнеть и в конце концов исчезла. Перед исчезновением в глазах феникса промелькнула досада.
Когда феникс исчез полностью, жезл жуи вновь упал в руку Сюаньян-цзы. Лицо его побледнело, изо рта хлынула кровь, но он всё же собрался с духом, взглянул на Гуйиня и остальных и медленно вернулся в свой строй.
А Гуйлян исчез полностью — вместе с выпущенным магическим инструментом. Тот платок ещё при появлении феникса вспыхнул от его огня и обратился в пепел.
В этой битве Сюаньян-цзы был ранен, Гуйлян погиб.
Лицо Гуйиня потемнело. Он взглянул на людей секты Сокровенного Неба и холодно усмехнулся:
— И впрямь недурно. Секта Сокровенного Неба, я вас недооценил. Но хотел бы я посмотреть, все ли у вас такие сильные. Старейшина Ли Фэй, прошу вас выйти на бой.
За спиной Гуйиня кто-то откликнулся и медленно полетел вперёд.
Этот человек был одет как культиватор меча, в руке держал длинный меч, и весь его облик был заурядным, ничем не примечательным. Но стоило ему встать там, как от него повеяло остриём клинка.
По его одежде и по форме меча все поняли — он старейшина Шаньшуйской секты меча. Шаньшуйская секта меча была сектой культиваторов меча, и сила её была немалая. Выставленный в такой момент человек наверняка был мастером секты. Этот бой будет нелёгким.
Чжао Хай взглянул на Ли Фэя и негромко произнёс:
— Этот бой уступите нам. Динтянь, ступай. Столько времени совершенствовался — попробуй теперь свою силу.
Лун Динтянь, стоявший за спиной Чжао Хая, сперва опешил, затем откликнулся, двинулся и выскочил на поле боя.
Лун Динтянь был высок ростом, телесный практик. Прежде сила его была не столь велика, но с тех пор как с помощью Чжао Хая он вступил в храм Железного Будды, а затем стал человеком секты Морской Разведки, его сила начала стремительно расти. Его Золотое тело Дракона и Тигра было чрезвычайно крепким — потому Чжао Хай и выставил его на бой.
Лун Динтянь стоял там, и лицо его искажалось от волнения.
Он, ничтожный культиватор из странствующих, когда-то смотрел на стоявших здесь людей снизу вверх — любого из них хватило бы, чтобы легко лишить его жизни. А теперь он стоит здесь, с ними, сражается с ними. О таком он и мечтать не мог.
Он прекрасно понимал: всем, что у него есть, он обязан Чжао Хаю. Не будь Чжао Хая — он не вступил бы в храм Железного Будды; не будь Чжао Хая — он не стал бы учеником секты Морской Разведки; не будь Чжао Хай так настойчив в его обучении — он не достиг бы нынешних высот. Он знал, что талант у него не из лучших, и Чжао Хай потратил на его воспитание немало сил — всевозможные пилюли, техники, личные наставления. Именно это и было основой его нынешней силы. Он был слугой Чжао Хая, но больше — его учеником. Всё, что у него было, дал ему Чжао Хай.
А стоявший напротив Ли Фэй с недоумением смотрел на Лун Динтяня.
Лун Динтянь был ему совершенно незнаком — он даже не слышал этого имени. И по виду Лун Динтянь не походил на человека, повидавшего большой свет. Как такой оказался здесь? Почему Южный морской альянс выставил его на бой?
Ли Фэй недоумевал и в то же время смотрел на Лун Динтяня с презрением.
Лун Динтянь тоже заметил этот взгляд. Презрительный взгляд не только не разжёг в нём гнев, но, напротив, постепенно успокоил его волнение. Он глубоко вздохнул дважды, и выражение его лица наконец разгладилось. Затем он сжал кулак и поклонился Ли Фэю:
— Лун Динтянь. Прошу наставить.
Ли Фэй, глядя на него, слегка опешил. Он не ожидал, что Лун Динтянь так быстро вернёт себе хладнокровие. Но он всё равно не придал ему значения. Потому что прежнее поведение Лун Динтяня убедило его: происхождение у того наверняка не из лучших. А у человека с плохим происхождением нет с ними ничего общего.
Под «плохим происхождением» здесь обычно подразумевались странствующие культиваторы или выходцы из малых сект. О странствующих и говорить нечего — они были самыми обездоленными в Мире Мечевого Духа. У них не было ни техник, ни инструментов, ничего. Чтобы получить техники, пилюли, инструменты, им приходилось рисковать жизнью, брать задания — и только тогда они могли выменять эти вещи.
А то, что они выменивали, чаще всего было браком — тем, на что ученики великих сект и взгляда бы не бросили. Такая среда обитания определяла и их кругозор. То, что странствующему культиватору казалось добром, в глазах ученика секты было рухлядью.
У выходцев из странствующих была ещё одна беда — начинали они совершенствоваться без хороших вещей, потому база у них обычно была слабой. Даже попав позже в великую секту и изучив высокие техники, они из-за слабой базы редко достигали многого. К тому же странствующий культиватор, вступив в великую секту, не обязательно пользовался уважением — потому среди них мало кто добивался успеха.
Прежнее поведение Лун Динтяня выдавало в нём человека, не видевшего света. Это и заставило Ли Фэя смотреть на него свысока. По мнению Ли Фэя, сила Лун Динтяня, может, и немалая, но вряд ли выдающаяся. Потому в душе он его презирал. Когда Лун Динтянь поклонился ему, он лишь кивнул — и то за приветствие не счёл нужным ответить.
Лун Динтянь, глядя на Ли Фэя, окончательно успокоился.
Когда он был странствующим, он повидал немало таких взглядов. Ученики великих сект смотрели на них точно так же, как Ли Фэй. Потому это не вызвало в нём никаких чувств.
Увидев, что Ли Фэй не собирается обнажать меч, Лун Динтянь не стал церемониться. Он развёл руки — одна впереди, другая сзади, одна сложилась в тигриную лапу, а тело его изогнулось в странной дуге, словно он обратился в дракона, взмывающего в небо.
Затем вокруг него медленно возникли призрачные образы дракона и тигра. Они окутали его, и снаружи уже не было видно его фигуры.
Увидев этих дракона и тигра, Ли Фэй стал серьёзен. Он, разумеется, узнал — это техника образа. А любую технику образа нельзя недооценивать. Потому теперь он проникся к Лун Динтяню уважением.
Он медленно вытащил свой длинный меч, и вокруг него появилось водно-голубое сияние. Сияние тихо издавало звук, похожий на шум волн.
Техника образа, Меч Шаньшуй.
Лун Динтянь, увидев, что противник наконец обнажил меч, слегка улыбнулся. Затем двинулся и ринулся прямо на него. Одновременно с его движением пришли в движение и дракон с тигром. В одно мгновение рёв дракона и рык тигра наполнили мир, заставив небо и землю перемениться.
Ли Фэй тоже двинулся. Он взмахнул длинным мечом, и голубое сияние вокруг него мгновенно обратилось в бескрайнее море. Море всколыхнулось валами и ринулось на Лун Динтяня.
Бум!
Море и дракон с тигром столкнулись, издав чудовищный грохот. Но ни дракон с тигром не исчезли, ни море не исчезло — они застыли в противостоянии.
Увидев это, обе стороны опешили.
Такое случалось редко. Это означало, что только что оба вложили равную силу. А ещё это означало, что теперь ни один не может отступить. Отступит один — и сила другого обрушится на него всей мощью. И тогда отступивший непременно погибнет. Потому сейчас обе стороны могли лишь стоять в противостоянии, пока сила одной не истощится, не будет уничтожена.
Это было самое опасное из всех сражений и лучше всего проверяло силу обеих сторон. Потому что здесь не было никаких уловок — только грубое столкновение духовной энергии. Это было поистине страшно.
Время шло, оба всё ещё стояли в противостоянии.
С одной стороны — валы моря, волна за волной; с другой — рёв дракона и рык тигра, звук за звуком. Ни одна сторона не отступала.
Люди в обоих войсках были знатоками и не скучали. Они прекрасно понимали: этот великий бой, хоть и состоял из призрачных образов, по опасности превосходил ту битву Сюаньян-цзы и Гуйляна, и в любой миг мог решиться. А когда решится — проигравший только погибнет.
И когда обе стороны решили, что противостояние продлится ещё немного, Лун Динтянь внезапно сделал новое движение.
Дракон и тигр внезапно слились воедино, обратившись в одного огромного дракона, который, рассекая волны, ринулся вперёд. Все волны, стоявшие на его пути, были рассечены. Дракон ударил прямо в Ли Фэя.
Тело Ли Фэя разлетелось на куски, от него не осталось целого.
Тут и волны исчезли. Призрачный дракон тоже исчез. Лун Динтянь явил свою фигуру. Лицо его не переменилось — он лишь взглянул на строй альянса Злых Призраков, затем повернулся, вернулся к Чжао Хаю и сжал кулак в поклоне.
Чжао Хай протянул руку и слегка похлопал Лун Динтяня по плечу:
— Хорошо сделано. Ступай отдохни.
Лун Динтянь откликнулся, отошёл за спину Чжао Хая и тихо встал там.
А у людей секты Злых Призраков лица были мрачны. Они проиграли уже два боя подряд. Это был огромный удар по их боевому духу. Немудрено, что лица у них были скверные.
Лишь спустя долгое время Гуйинь глубоко вздохнул, уставился на Чжао Хая и его людей и заговорил:
— Хорошо, очень хорошо. Вот уж не думал, что в Южном морском альянсе столько мастеров. Но я слышал, что глава секты Морской Разведки Цзяньцзю необычайно силён и в одиночку убил человека из секты Демонического Меча, постигшего Путь меча Убийства. Интересно, осмелится ли глава секты Цзяньцзю выйти на бой?
Говоря это, Гуйинь смотрел на Чжао Хая. Очевидно, он давно знал, кто такой Чжао Хай.
Чжао Хай и его люди, услышав это, опешили. Затем Чжао Хай слегка улыбнулся. Глядя на Гуйиня, он произнёс:
— Не хотите ли вы, Гуйинь, сами сразиться со мной? Если вы сами выйдете на бой, мне будет интересно отведать вашего мастерства.
Гуйинь прежде прямо вызвал Чжао Хая. Если бы Чжао Хай не согласился, это было бы для него позором. Но если бы Чжао Хай согласился, а со стороны Гуйиня выскочил бы какой-нибудь неизвестный и стал сражаться с Чжао Хаем, это уронило бы достоинство Чжао Хая. Потому Чжао Хай прямо и ответил — и тем самым поставил Гуйиня в неловкое положение.
Гуйинь сразу понял замысел Чжао Хая и переменился в лице.
Он и впрямь рассчитывал: вызвать Чжао Хая, а затем выставить против него кого-то другого. Даже если тот проиграет, можно будет сослаться на разницу в положении. Но теперь Чжао Хай так ответил — и поставил его в тупик. Если он не согласится, то опозоренным окажется не Чжао Хай, а он сам.
(Конец главы)