У каждой великой секты есть свой сокровенный инструмент. Эти инструменты обладают чудовищной мощью и передаются из поколения в поколение — обычно их вручают верховным старейшинам секты для использования и взращивания. Чем дольше взращивают инструмент, тем он сильнее; после многих поколений его мощь становится поистине устрашающей. Для секты сокровенный инструмент важнее даже защитной горной формации. Они были и у секты Десяти тысяч Мечей, и у храма Железного Будды — но при гибели секты свои инструменты уничтожили сами, чтобы не оставлять врагу. Сокровенный инструмент секты Десяти тысяч Мечей был уничтожен, как и у храма Железного Будды: настоятель Уюй, поняв, что гибели не избежать, велел верховным старейшинам уничтожить сокровенный инструмент храма. Потому Чжао Хай его не получил. И вот сегодня он наконец увидел сокровенный инструмент. Похищающий души — один из сокровенных инструментов секты Злых Призраков, причём довольно известный.
Чжао Хай вращал длинный меч в руке, и вокруг него из воздуха возникали одна за другой огромные горы, укрывая его. Красные лучи, испускаемые глазами призрачных голов, все до единого упирались в горы. Но лучи были поистине безжалостны: ударяя в гору, они прожигали в ней огромные дыры. К счастью, сила Чжао Хая была велика, и лучи не пробивали горы насквозь.
И тут из-за призрачных голов внезапно вырвался кроваво-красный клинок света и устремился прямо к одной из гор. Свет был чистым, прозрачно-алым, но небольшим — по сравнению с горой он казался зубочисткой рядом с деревом.
Однако едва клинок света коснулся горы, как всё переменилось. Гора словно была сложена из снега, а клинок — раскалённым ножом. Один удар — и снежная гора разошлась. Не сбавляя силы, клинок устремился к Чжао Хаю.
Чжао Хай взглянул на летящий свет, холодно вскрикнул и нанёс удар кулаком. Удар казался обычным, без всякой мощи, но, столкнувшись с клинком, внезапно вспыхнул золотым светом. Золотой свет и клинок исчезли одновременно.
Чжао Хай отвёл кулак, отступил и, взглянув на стоявшего с саблей Гуйиньцзы, негромко произнёс:
— Почтенный, высокое мастерство. Этот Похищающий души и впрямь недаром славится. Я восхищён. Но если у почтенного только это — он мне не соперник.
На женственно-красивом лице Гуйиньцзы прибавилось бледности, что придало ему ещё больше болезненной прелести. Он взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Не спеши, это лишь начало. Молодой человек, твоя сила меня поистине поразила. Недаром Гуйгу погиб от твоей руки. Но твоё сильнейшее умение — не та ли составная техника образа? Говорят, великий Будда в твоей технике образа необычайно силён и может испускать силу Пути меча. Старику хотелось бы отведать.
Слышать, как двадцатилетний юноша называет себя «стариком», было странно. Но в мире культивации такое обычно. Не суди о возрасте по внешности. Гуйиньцзы на вид было лет двадцать с небольшим, а на деле он прожил неведомо сколько. Чжао Хай прикинул, что Гуйиньцзы никак не меньше тысячи лет. Он старше Гуйгу, и Гуйгу перед ним — младший. А Гуйгу был прославленным мастером Мира Мечевого Духа ещё сто с лишним лет назад. Чтобы из мелкого культиватора вырасти в мастера такого уровня, нужно, вероятно, тоже более сотни лет — и это при высочайшем таланте. Значит, Гуйгу не меньше трёхсот лет. Гуйиньцзы старше Гуйгу. Он только на использование и взращивание Похищающего души потратил более трёхсот лет. А более трёхсот лет назад в секте Злых Призраков не было мастера, прославленного владением Похищающим души. Значит, Гуйиньцзы смог использовать Похищающий души лишь после того, как стал верховным старейшиной секты Злых Призраков. Тогда ему минимум семьсот с лишним лет. И такой старик выглядит на двадцать с небольшим — поистине обманчиво.
Чжао Хай взглянул на Гуйиньцзы и слегка улыбнулся. Слова Гуйиньцзы звучали красиво, но Чжао Хай не попадётся. Атака Гуйиньцзы била в точку, пробивая поверхность. Его удар — как игла, а обычный удар — как кулак. Тычешь иглой в кулак — кулаку больно. Если Чжао Хай выпустит свой образ Будды, это будет всё равно что подставить под иглу тело. Только безумец или глупец станет подставлять тело под иглу.
Гуйиньцзы на деле провоцировал его. Если Чжао Хай и впрямь выпустит образ Будды, он проиграет. Потому Чжао Хай не мог показать свой образ Будды.
Он взглянул на Гуйиньцзы и слегка улыбнулся:
— Раз вы всё время называете меня учеником секты Цзяньъюй, не будет ли слишком неуважительно, если я не стану использовать против вас методы секты Цзяньъюй? Потому я применю технику секты Цзяньъюй. Пусть вы тоже узнаете, какова она.
Услышав это, Гуйиньцзы переменился в лице. Он взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Секта Цзяньъюй? Какие у неё могут быть техники? «Меч выходит — закон движется»? Кажется, ничего особенного.
Чжао Хай взглянул на старейшину Ло и остальных. Они по-прежнему стояли на Корабле Короля Призраков за спиной Молинцзы. Услышав слова Гуйиньцзы, они не отреагировали.
Видя это, Чжао Хай покачал головой и произнёс:
— Секта Цзяньъюй — секта, чьё наследие идёт с глубокой древности. Хоть в последние века она и угасла, её техники всё ещё превосходны. Я не из секты Цзяньъюй, но после её уничтожения я некоторое время серьёзно изучал её техники. Сильнейшее в секте Цзяньъюй — вовсе не «Меч выходит — закон движется». На деле это название дали позже. В древних записях секты Цзяньъюй нет слов «меч выходит — закон движется». Там лишь одна фраза — «Меч выходит — небо и земля движутся». Я кое-что постиг. Сегодня пусть почтенный Гуйиньцзы даст мне пару указаний.
С этими словами Чжао Хай сложил руками мечевой знак, наставил длинный меч на Гуйиньцзы, как «Бессмертный указывает путь», и произнёс:
— Почтенный, берегись.
Он нанёс удар мечом.
Между ним и Гуйиньцзы было ещё далеко. Но от этого удара переменились ветер и облака. Пространство вокруг словно потянулось за мечом, и всё небо и земля будто двинулись вслед за ударом Чжао Хая. Удар выглядел простым, но собрал в себе мощь всего этого неба и земли и обрушился на Гуйиньцзы.
Когда Чжао Хай нанёс удар, лицо Гуйиньцзы переменилось. Он не ожидал, что удар окажется настолько силён и приведёт в движение всю мощь неба и земли. Он почувствовал, будто всё небо и земля от него отвернулись, будто он стал врагом этого неба, этой земли, этого пространства. Ощущение было поразительное и крайне неприятное.
Гуйиньцзы поднял Похищающий души и с силой рубанул вперёд, выкрикнув:
— Рассекая прошлое!
С его криком сабля обрушилась. На ней вспыхнул красный свет, но с ним — особая мощь. Удар казался быстрым, но и медленным. Это странное чувство было очень неприятным.
Бум!
Раздался грохот — клинок Гуйиньцзы наконец столкнулся с мечом Чжао Хая. Две чудовищные силы схлестнулись, и пространство, казалось, готово было взорваться. Затем оба отлетели. Чжао Хай отступил примерно на пятьдесят метров, а Гуйиньцзы — куда больше, метров на сто.
Остановившись, Чжао Хай взглянул на свой меч. Его меч был создан из большого железного шара Юньшаньского Железного Старца, добытого в заповедной земле Небесной Ямы. Тот шар был сплавлен из многих металлов, необычайно твёрдый, и обычный инструмент его не повредил бы. Но сейчас, при столкновении с Похищающим души, кончик меча обломился. А Похищающий души не получил никаких повреждений. Похоже, он и впрямь намного сильнее его меча.
Чжао Хай взглянул на остановившегося Гуйиньцзы, потом на Похищающий души в его руке и произнёс:
— Хорошая сабля! Недаром один из сокровенных инструментов секты Злых Призраков.
На деле Чжао Хай прежде пользовался саблей. Сабля была ему даже удобнее меча. Но, попав в Мир Мечевого Духа, он изучил искусство секты Цзяньъюй «Меч выходит — закон движется» и потому всё время пользовался мечом. Однако саблю он всегда любил. Увидев саблю в руке Гуйиньцзы, он невольно почувствовал азарт.
Гуйиньцзы же с изумлением смотрел на Чжао Хая. Ведь он был прославленным мастером Мира Мечевого Духа ещё несколько сотен лет назад. С тех пор как стал верховным старейшиной секты Злых Призраков, он редко появлялся в Мире Мечевого Духа. Но эти сотни лет он не бездельничал — его совершенствование стало куда сильнее прежнего. Гуйиньцзы полагал, что Чжао Хай ни в коем случае не ему соперник, но не ожидал, что Чжао Хай отбросит его, да ещё и дальше, чем отлетел сам. Иными словами, в этом столкновении он проиграл полшага.
Гуйиньцзы прекрасно понимал: сильнейшее в Чжао Хае — не его сила. По густоте духовной энергии Чжао Хай уступал Гуйиньцзы. Чжао Хай силён именно своим искусством меча. Раньше он говорил «меч выходит — небо и земля движутся», и Гуйиньцзы не верил. Но после того удара поверил. В том ударе Чжао Хай использовал совсем немного духовной энергии, но благодаря особой технике привёл в движение мощь окружающего мира и заставил её атаковать. Вот в чём сила «меча, от которого движется небо и земля».
Восстановив меч, Чжао Хай взглянул на Гуйиньцзы:
— Почтенный, сила ваша и впрямь незаурядна, раз вы выдержали мой удар. Но сегодня мне приглянулась ваша сабля. Она мне очень нравится. Потому, почтенный, простите. Сегодня вам суждено погибнуть здесь, и эта сабля станет моей.
Гуйиньцзы взглянул на улыбающегося Чжао Хая и холодно фыркнул. Обычно, сражаясь с другими, он сам был таким. Он всегда был на высоте и мог сохранять вежливость. В глазах других это было очень обидно. Ему это нравилось. Но сегодня, когда Чжао Хай так с ним заговорил, он почувствовал, что ощущали его прежние противники. Они, должно быть, страшно злились, как он сейчас.
Чжао Хай взглянул на Гуйиньцзы и слегка улыбнулся:
— Почтенный, не гневайтесь. Людям свойственно умирать, а нам, культиваторам, тем более. Разве я не говорил? Мы должны смотреть на это проще. Потому, почтенный, прошу прощения.
Он снова нанёс удар мечом.
От этого удара вся мощь окружающего мира сосредоточилась на клинке. Пространство вновь обрушилось на Гуйиньцзы. Этот удар был даже сильнее прежнего.
Гуйиньцзы взглянул на Чжао Хая и холодно произнёс:
— Парень, чтобы убить меня, тебе ещё нужно посмотреть, хватит ли у тебя способностей. Рассекая настоящее!
Он снова рубанул. На сей раз красный свет на сабле исчез. Вся сабля будто пропала. Она превратилась в весенний сон, в который сразу погружаешься. В этом сне ты видишь свою нынешнюю жизнь и не можешь оторваться.
Бум!
Раздался грохот. Чжао Хай на сей раз не отступил, и Гуйиньцзы тоже. Но когда Чжао Хай убрал меч, всё было в порядке. А Гуйиньцзы побледнел, из угла рта потекла кровь. Очевидно, от этого удара он сильно пострадал, возможно, внутренние органы повреждены.
Такого результата никто не ожидал. Все остолбенело смотрели на поле боя.
Через некоторое время Гуйчэнцзы опомнился и тотчас произнёс:
— Нельзя, так больше нельзя! Если так продолжится, почтенный наставник Гуйиньцзы окажется в опасности! Атакуйте Цзяньцзю, нужно немедленно атаковать Цзяньцзю! Пусть Цзяньцзю не сможет больше нападать на наставника — только так можно его спасти!
С этими словами он ринулся на поле боя. Но Молинцзы удержал его.
Гуйчэнцзы взглянул на Молинцзы с недоумением. Молинцзы вздохнул:
— Сейчас аура Цзяньцзю полностью прикована к почтенному Гуйиньцзы. Аура почтенного Гуйиньцзы тоже полностью сцеплена с аурой Цзяньцзю. Если мы сейчас нападём на Цзяньцзю, то под воздействием сцепления аур Цзяньцзю не станет атаковать нас. Он первым делом ударит почтенного Гуйиньцзы. А тогда почтенному будет ещё опаснее. Потому сейчас нельзя их беспокоить.
— Что же делать? Если так продолжится, наставник пострадает! — взволнованно произнёс Гуйчэнцзы.
Молинцзы взглянул на обоих на поле боя и негромко произнёс:
— Делать нечего, придётся просить почтенного дядю вмешаться. Боюсь, только он сможет вклиниться в их борьбу.
С этими словами Молинцзы подозвал человека и велел ему пригласить Моцзицзы.
(Конец главы)