Чжао Хай спокойно сидел в комнате на дереве Подпирающее небо.
Перед ним парил большой железный шар. Этот шар и был тем самым магическим инструментом, что оставил Юньшаньский Железный Старец.
Чжао Хай давно знал: шар отлит из множества драгоценных металлов. Вздумай он переплавить его на другие инструменты — вышла бы беда: слишком много металлов слито вместе, свойства у них разные, легко вступают в противоречие, отчего качество инструмента падает, а то и мощь слабеет.
Но этот большой железный шар был иным. Он был особым магическим инструментом. Вернее, его даже нельзя было назвать магическим инструментом — ведь в нём лишь смешали множество металлов, не добавив ни единого запрета. Разве это инструмент?
Но после освоения Искусства Тысячи Превращений Золотого Тела он стал инструментом крайне важным.
Овладев Искусством Тысячи Превращений Золотого Тела, можно управлять металлом. Металл может принимать любые формы, и в него даже можно вплавлять магические инструменты. Именно потому Юньшаньский Железный Старец, помимо техники и этого шара, оставил ещё и некоторые соображения об использовании формаций. Среди них был и способ за кратчайшее время вписать запреты в этот шар и заставить его менять форму.
Впрочем, сам Юньшаньский Железный Старец так и не довёл этот способ до высшего предела. Иными словами, вписывая запреты в инструмент, он действовал не слишком быстро, даже медленно. Может, именно это подорвало его боевую мощь, и в конце он погиб в заповедном месте Небесная Яма.
Но для Чжао Хая это не было проблемой.
Если соединить искусство сгущения формаций в пустоте с этим шаром, боевая мощь возрастёт многократно. Он мог в единый миг вписать в шар бесчисленные магические инструменты. Такая способность была у него давно, а теперь, с помощью золотой книги, это стало ещё легче.
Сейчас Чжао Хай уже освоил шестой слой Тела лотоса Железного Будды. Благодаря Божественному искусству Короля Силы ему не нужно было ничего притирать — можно сразу переходить к Искусству Тысячи Превращений Золотого Тела.
К тому же Чжао Хай чувствовал, что теперь пора замедлить культивацию и некоторое время сосредоточиться на закалке тела.
Божественное искусство Короля Силы хоть и слило всю кровь в его теле, но, строго говоря, он всё ещё не явил всю её мощь. Не говоря о прочем, одна лишь кровь снежной обезьяны уже была невероятно сильна. Яви он её силу полностью — мощь была бы огромна. Но Чжао Хай, очевидно, ещё не высвободил эту силу, что уж говорить о крови более высокого уровня.
Возьмём кровь Куньпэна — она хоть и слилась с его кровью, но всё время спала и никак себя не проявляла.
Потому теперь Чжао Хаю предстояло пробудить скрытый потенциал тела и заодно как следует изучить Искусство Тысячи Превращений Золотого Тела.
Чжао Хай смотрел на большой железный шар, раздумывая, как совместить оба дела.
Спустя долгое время в его глазах вспыхнул свет. Затем он повёл рукой — и большой железный шар тотчас будто обратился каплей воды, растёкся и покрыл Чжао Хая, превратившись в чёрную одежду.
Заметьте: в одежду, а не в доспех.
Эта одежда хоть и была простым халатом, но двигалась — следовала за телом Чжао Хая, казалась обычной чёрной тканью и даже выглядела мягче.
Такое обычному человеку не под силу. Но Чжао Хай сумел.
Он не использовал своё иное искусство — только Искусство Тысячи Превращений Золотого Тела.
Однако лицо Чжао Хая стало серьёзным. Двигался он тоже куда медленнее, будто тело разом отяжелело.
Так и было — тело и впрямь стало тяжелее. На свой халат он наложил множество гравитационных формаций. А эти формации и утяжеляли одежду. Так Чжао Хай закалял тело.
Управляя психической силой, он заставлял одежду на себе выглядеть обычной, скрывая, что она железная, а затем гравитационными формациями утяжелял её, чтобы закалить тело. Вот такой способ, убивающий двух зайцев, и придумал Чжао Хай.
Помимо этого, он придумал ещё один способ совершенствовать Искусство Тысячи Превращений Золотого Тела.
Способ был прост — проповедь.
Сейчас люди банды Гуаньчао уже начали изучать изготовление талисманов и формации. Но многие учились сами. Чжао Хай и собирался начать проповедовать. Во время проповеди он мог с помощью Искусства Тысячи Превращений Золотого Тела управлять той одеждой, обращая её в разные предметы, чтобы людям банды было понятнее. А в этом процессе ему приходилось непрерывно подстраивать формации в одежде — и это служило тренировкой Искусства Тысячи Превращений Золотого Тела.
То, что Чжао Хай будет проповедовать, для всей банды Гуаньчао было большим событием.
Честно говоря, люди банды Гуаньчао знали Чжао Хая не так уж хорошо. В их глазах он был очень загадочен. Потому, едва услышав о проповеди, все почувствовали, что это событие.
Люди банды хорошо знали Вэньхая и остальных, а вот о Чжао Хае знали немного.
Чжао Хай вступил в банду Гуаньчао не так давно. Едва вступив, он был выдвинут Вэньхаем и остальными на место главы. После этого он взял банду под контроль, объединил её и создал нынешнюю банду Гуаньчао.
Людям банды Чжао Хай казался крайне загадочным: как он из вознёсшегося так быстро стал главой банды и даже захватил секту Цзяньъюй? Хоть каждый шаг совершался у них на глазах, они всё равно не понимали, как ему это удалось.
Что до силы Чжао Хая, в ней никто не сомневался. Хоть он вознёсся совсем недавно, но был первым мастером банды Гуаньчао. К тому же всё наследие банды было связано с ним. Даже наследие секты Цзяньъюй — разве не он привёл всех отбить его? А до наследия Цзяньъюй у них уже был довольно полный свод техник. Это принесло банде огромную пользу, и люди были ему ещё благодарнее.
Потому Чжао Хай и оставался для банды загадкой. Все эти дела заставляли людей не знать, как его и описать. Даже они, вознёсшиеся с богатым опытом цзянху, таких, как Чжао Хай, не встречали.
К тому же Чжао Хай хоть и был главой банды, но появлялся в ней редко. Лишь когда у банды случались дела, он приходил. Обычно его было трудно увидеть. Люди банды знали Вэньхая и остальных, даже Лауру и девушек. А вот Чжао Хай казался им чужим.
Чужой и загадочный — это рождало благоговение.
Потому, услышав о проповеди Чжао Хая, люди банды тотчас поняли: событие важное. Все, кто был в заповедном месте, почувствовали, будто наступил праздник.
На деле многие считали, что проповедь — дело загадочное. И проповедники говорят нечто таинственное и непостижимое, чего не понять.
Это ошибочное мнение.
Проповедь не может быть такой. Таинственным и непостижимым бывает лишь рассуждение о Дао. А проповедь — нет.
Проповедь и рассуждение о Дао — разные вещи.
Возьмём Китай. В древности многие высокие монахи и прославленные даосские наставники проповедовали. А где они проповедовали? Ответ прост — на храмовых праздниках.
В нынешнем представлении храмовый праздник — просто развлечение. Хоть и шумно, но с древностью не сравнить. В древности люди крепко верили в богов и будд, потому и к храмовым праздникам относились серьёзно. И храмы тоже. На праздниках приглашали достигших монахов или даосских наставников проповедовать верующим.
А в древности грамотность была низкой, культурный уровень невысок. Станешь говорить им о сокровенных истинах — они не поймут. Да, чем загадочнее ты говоришь, тем выше они тебя ставят. Но от этого между вами появляется дистанция. Они не понимают, что ты говоришь, и не понимают, какое это имеет к ним отношение и чем поможет. Потому слушателей не будет много.
Вот почему в древности многие проповедники говорили весьма простые истины. Цель — чтобы верующие поняли. Поймут — поймут, что ты говоришь. Вернувшись, станут поступать по твоим словам; столкнувшись с чем-то, вспомнят их и признают правоту, и уверуют сильнее. И решат, что этот храм чудодействен.
Проповедь — всего лишь способ передать верующим истины и одновременно средство храмов бороться за паству. Ничего загадочного в ней нет.
А рассуждение о Дао — иное.
Оно отличается от проповеди. Главное в нём — «рассуждение». Разве можно рассуждать о Дао с тем, кто вовсе его не понимает? Нет. Потому рассуждающие о Дао должны его понимать, быть примерно одного с тобой уровня. Даже если ниже, то ненамного. Они собираются, высказывают своё понимание Дао, проверяют, нет ли ошибок. Вот что такое рассуждение о Дао.
Во время такого рассуждения речи кажутся загадочнее. Эта «загадочность» — просто более сжатые слова или выражение чувств, недоступных обычным людям. Обычный человек запутается. Но участники — люди понимающие, потому знают, о чём речь.
А в мире культивации — будь то Мир Мечевого Духа или иные миры — проповедь есть одно: учитель читает ученикам наставление.
Многие понимают: человек очень образованный не обязательно станет хорошим учителем. Почему? Потому что не умеет преподавать. Не понимает, как раздробить знание и объяснить так, чтобы ты легче усвоил. А учитель это умеет.
К счастью, в мире культивации проповедуют обычно люди из сект. А они тоже культиваторы. Если по-земному, у них есть некая культурная основа. Потому проповедовать им не так хлопотно, как учить младшеклассников. Но и в проповеди никто не говорит загадочных вещей.
Знание порой не терпит ни малейшей ошибки. Как в культивации: ошибёшься — можешь получить отклонение. А это крайне опасно.
А те, кому проповедуют, обычно ученики своей секты. Даже если не личные ученики, то свои. Проповедник не хочет, чтобы из-за ошибки в культивации ученик погиб от отклонения.
А загадочные слова часто ведут к искажению понимания. Этого допускать нельзя. Можно передать знание ученикам, и если они сами, поняв, что-то улучшат — это допустимо. Но если ты изначально учил неверно — ошибка на тебе.
Потому проповедь не загадочна. Многие секты, читая наставления низшим ученикам, говорят весьма просто, так что сразу понятно. Но если сам станешь доходить — не сможешь научиться. Вот почему многие странствующие культиваторы завидуют ученикам сект: те могут слушать наставления старших своей секты и избегать многих окольных путей. А странствующим такого не дано — им всё приходится постигать самим.
Весть о проповеди Чжао Хая быстро разнеслась по банде Гуаньчао, и все захотели послушать.
Чжао Хай этого не ожидал.
Но, к счастью, он собирался проповедовать долго, а не один день. Потому он установил правило: на каждую проповедь приходит не более пяти тысяч учеников. Остальные занимаются своими делами. Но все ученики могут ходить по очереди. Так все в банде смогут послушать.
Чжао Хай проповедовал об изготовлении талисманов и формациях.
В этих знаниях люди банды, может, что-то и понимали, но не до конца. Потому Чжао Хай и собирался им как следует объяснить.
В день проповеди первые пять тысяч пришли на место. Оно было в заповедном месте.
Чжао Хай сидел на высоком помосте. Рядом были проекционная формация и звукоусиливающая формация, чтобы все слушатели слышали его слова.
То, что он говорил, было совсем не сложно — основы изготовления талисманов и формаций.
Эти основы были в нефритовых табличках, что он им раздал. Но прежде они учились сами, неизбежно возникали отклонения. Благодаря его простому и ясному объяснению многие непонятные места вдруг прояснились.
Можно сказать, эта проповедь сильно помогла развитию в банде Гуаньчао изготовления талисманов и формаций.
(Конец главы)